за дверьми залы

Воздух в и так душной зале становился ещё жарче. Множество вампиров, одаренных, оборотней и, даже на минуточку дампиров! Все они танцевали под игривую мелодию, кою наигрывали музыканты в центре залы на круглой возвышенности. Искры волшебства и нежные шёпоты сливались в одно целое, создавая магическую атмосферу. Каждый поворот танца приносил новые эмоции толпе, а закрученные узоры на платьях девушек напоминали вихри, сплетающиеся в танце с их партнерами. Алексису нравилась музыка и закуски, но не это столпотворение. И он разделял его нелюбовь к этому, но не причину недолюбливания. Алексису было комфортно в больших компаниях, но они как будто высасывали из него все соки, оставляя его с разряженной социальной батарейкой. Он прислонился к перилам, наблюдая за танцующими людьми ниже. Море движений, яркие наряды и громкие разговоры слились в одно неразличимое море звуков и цветов. Он чувствовал, как напряжение покидает его тело, но все равно не мог избавиться от наполняющего его чувства усталости. Каждый смех казался ему фальшивым, каждое движение — механическим. В такие моменты он осознавал, как ценит уединение, тихие вечера с книгой, чашкой чая и объятиями. Рэйвен же не любил их, потому что его раздражали непослушание и непонимание его самого. Глупые люди на глупом празднике. Он стоял рядом с одарённым, его собственный взгляд с презрением скользил по толпе. Непонимание, как люди могут радоваться этому хаосу, наполняло его разум. Каждое незаслуженное воссоединение, каждый звук хлопающего алкоголя вызывали у него лишь раздражение. Он сорвал с себя маску вежливости, оставив лишь честное недовольство. "Глупцы", — пронеслось у него в голове, но он не хотел разжигать споры. Лучше наблюдать и судить в тишине, чем быть частью этой комедии. Они оба стояли на втором этаже залы. Окруженная перилами, она была похожа на балкончик выходящий на самый центр плясок. Внизу, словно в водовороте, клубились танцующие пары, их тела сливались в ритме музыки, создавая атмосферу веселья и свободы. Яркие огни ярко освещали танцпол, бросая всплески цвета на лица, полные восторга и счастья. Между танцующими возникала некая магия, как будто их соединяли невидимые нити. Они обменивались взглядами, полными ожидания и доверия. Вампир вдруг прервал наблюдение, уткнувшись своим лицом в углубление между шеей и плечом своего партнера, и приобнел его рукой за талию. “Ты бываешь милым, когда молчишь,” — шепчет он, целуя ключицы одаренного. ”аналогично, но прекращай, нас увидят,” — он пытается отцепить домогающуюся руку Рейвена от себя, параллельно выслушивая ворчание. — Пойдем тогда в коридор, раз ты такой упрямец, — вполголоса сказал вампир, “выныривая” из выемки между ключицами — Как пожелаешь, — наконец согласившись шепотом промолвил тот, стараясь скрыть смущение, оно возникало каждый раз исключительно после подобных действий со стороны беловолосого, — Но только ненадолго, ты ведь знаешь, я не хочу, чтобы кто-то заметил. Вампир улыбнулся, его глаза искрились в тусклом свете. Он потянул Алексиса за собой в коридор, где никто из гостей не смог бы их подслушать. За дверями зала звуки веселья постепенно затихали. Они оба чувствовали, как нечто неуловимое витает между ними, и это придавало им уверенности. В коридоре все казалось более интимным, не пошлым как было при всех. Они оба сейчас могли снять маски вежливости и галантности и быть с друг другом откровенными. И прижимая весом своего тела одарённого к стене, вампир параллельно целует его уже раскрасневшиеся от предыдущих засосов губы и пытается снять с него туго закреплённый ремень. Алексис в это время зарылся своими руками в белые пряди любимого, ему приходилось делать небольшие передышки между поцелуями, чтобы вдохнуть воздух и чуть-чуть передохнуть. Темный коридор наполнился интимной обстановкой созданной именно для них. Вампир чувствовал дрожь ожидания и желания тела под ним. Каждый поцелуй оставлял на губах ласковый осадок нежности. Алексис, утопая в белых прядях любимого, чувствовал, как его сердце колотится в ритме страсти, и это напоминало о том, что они находятся на грани чего-то больше, чем просто физическое влечение. Ремень поддавался с трудом — руки дрожали от желания. Вампир переместился давая своему партнеру несколько минут на передышку и восполнение дыхания, теперь оставлял легкие поцелуи вдоль его шеи, что заставляло Алексиса замирать от удовольствия.  Наконец, ремень сдался, упав на пол с тихим звоном. Алексис взглянул в глаза вампира, и их взгляды встретились — там горела не только страсть, но и обожание. В этом взгляде скрывались бездны, которые они были готовы исследовать вместе, забыв о времени и реалиях внешнего мира. Рэйвен засунув руки под синие брюки легко приспустил их, а те в свою очередь уже сами упали до лодыжек, оставив своего носителя исключительно в боксерах темно синего цвета. “А у тебя стои...” Он, не успел договорить свою вульгарность, его перебил смущенный и одновременно раздраженный голос: “Заткнись! Не говори такое!” Вампир, едва удерживая улыбку, отстранился на мгновение, чтобы оценить выражение лица Алексиса. Его глаза искрились от веселья, он действительно наслаждался каждой секундой проведенной с любимым. — Почему ты всегда такой серьезный, когда дело касается нас? — тихо проговорил он, прижимаясь носом к его щеке, — Здесь, в тишине, нет никого, кто бы нас заметил, — Алексис вздохнул, чувствуя, как напряжение медленно уходит с каждой секундой, проведенной рядом. — Я просто не хотел бы, что бы кто-то увидел нас, если заметят то у нас будут проблемы — произнес он, стараясь вложить в первую часть предложения всю свою беспечность, а во вторую беспокойство. Но в ответ на его слова Рэйвен лишь рассмеялся в ответ своим разливным, чуть-чуть угрожающим, смехом: “У меня этих самых проблем точно не будет, мне всё равно на каждого, кто подумает плохо обо мне. Но, мне важен твой комфорт, поэтому я обещаю не шуметь и не рассказывать другим” — прошептал вампир, вновь прижимаясь к нему. Комната наполнилась звуками их дыхания и шепотом. В этот момент они были далеко от жары зала, от праздника и его хаоса. Остался лишь темный коридор и они, решившие забыть обо всех условностях. Рэйвен вновь опустил губы на губы Алексиса, заставляя ощущать моменты полной уединенности и понимания, растворяясь в друг друге... Залезая своими холодными и немного мозолистыми от оружия руками в боксеры своего партнёра, он целовал его шею и выслушивал его несвязный бред на ухо. Он опустил их, и высвобождая соскучившийся и заждавшийся его член, провел рукой по всей длине. Стон, послышавшийся над ухом, намекал на правильность и вдохновлял на продолжение действий. Он надавил на головку большим пальцем наблюдая за тем как лубрикант марает его ладонь. Прекращая эти игры в горячо-холодно он опускается на колени. он целует головку, растирая естественную смазку по органу. Алексис закидывает ему одну ногу на плечо, и интерпретируя это как просьбу успокоиться он обхватывает головку ртом нежно посасывая и позже углубляет минет. Рвотный рефлекс не позволяет взять член в глотку полностью. Поэтому Рэйвен добавляет на основание руку и двигает ей в такт со ртом постепенно наращивая темп. Сверху его подгоняют неприличные стоны, их обладатель пытается заглушить всеми силами кусая свои губы. Мог бы зажать их ладонью если бы только одна не находилась на плече партнера, а другая бы не была зарыта в белые пряди. Он не решался схватить любимого за волосы и двигать им как самому пожелается, он беспокоился, что усилив свою стимуляцию не доставит должного внимания партнёру, а по лицу Рэйвена было понятно, что он получал удовольствие наравне именно сейчас. Одарённый не снимая обуви надавил на орган партнера через штаны. Стон превратился в вибрацию коя доставила экстаз им обоим. Алексис не прекращая стимулировал ступнёй эрекцию вампира, а позже находясь на пике всё же показал свою минутную эгоистичную натуру кончив в рот Рэйвена. —О, дьявол, прости, я не хотел, я должен был спросить тебя... — вампир вытащил из заднего кармана бумажные салфетки и выплюнул жидкость. — не расслабляйся, мы ещё не закончили, — быстро проговорил он, расстегивая ширинку брюк.