Листочек

Я получил жестких звиздюлей. Мама была невероятно злая, а отцу, казалось, было плевать. Они подняли тревогу не сразу. На первый день мама сама ничего не делала, потому что думала, что я злой сижу где-то в подъезде. Когда прошел день с возвращения папы, они забеспокоились. Еще через день они с отцом начали звонить всем моим одноклассникам и всем тем, чьи номера они знали, даже Поле позвонили, чем сильно ее обеспокоили. Потом они пошли к Ивану Григорьевичу. Они искали меня по школе, а потом учитель вспомнил, что я собирался куда-то ехать, но куда именно он не помнил. Зато помнил с кем. На это все ушло несколько дней, а потом они этой веселой толпой пошли к Коляну в гости. Мама потом мне рассказывала, что у них ужасный бардак и даже с их мамой невозможно было встретиться, потому что она постоянно на роботе. Им пришлось сидеть и пить чай в маленькой двухкомнатной квартире, где постоянно бегала «кудрявая мелкая», как она выразилась. Таким образом, они узнали про дачу в Жужаловке и отправились туда. Там они переночевали и на следующий день пошли искать меня по селу. Пока мы были на свадьбе, родители разведали, где я поселился и ближе к вечеру направились туда. Меня с криком и скандалом забрали домой. На Коляна особо не ругались, только за то, что он напился. Утром, говорят, он заблевал половину дома. Это мне уже потом рассказали, ведь к тому времени я был уже дома. Но дома я задержался ненадолго. Совсем скоро, буквально на следующий день, мои сумки были собраны, и я в сопровождении мамы мчал в прекрасную страну Казахстан. Там жила какая-то папина родственница, то ли троюродная тетя то ли племянница, мне самому было не понятно. Встретила меня улыбчивая женщина средних лет, а мама отправилась домой. Женщину звали Катерина. Она переехала в Казахстан где-то 3 года назад, найдя здесь свою любовь — Даурбека. Мужчина этот был высок, с черными волосами и бородой. Детей у них не было, так что в доме я был один. Всюду слышался казахский, безусловно, были люди, что говорили на русском, но казахского тоже хватало. Я не понимал, что мне говорят, но Катерина и Даурбек говорили со мной на русском и этого мне хватало. Первое время было очень скучно, пока мне не купили новый телефон. Сразу после этого я созвонился с Коляном. Он немного рассказал о своей семье. Их отец в основном пропадал в командировках, мать почти жила на работе, Сережа тоже помогал, он учился на архитектора и в свободное время следил за домом. За Олей в основном следил Коля, но сейчас она уже достаточно взрослая, чтобы как минимум себе готовить. У Ромки тоже все было хорошо, как и у дедушки, Рома даже помог ему покрасить дом. Я засиживался в библиотеке. Катерина после обучения на учителя литературы собрала огромное количество книг, и сейчас ее библиотека пополнялись новыми книгами, только на казахском, их я не читал. Зато прочитал все книги на русском. Список литературы на лето курил в сторонке. Еще я гулял. Мне кажется, я обследовал все территории поблизости. Иногда я гулял с конем, а точнее кобылой. Ее звали Моня, эта кобыла гнедой окраски доверяла людям. Хоть взор ее стремился куда-то вдаль, но она ни разу не убегала. Я даже катался на ней. Когда я мчался на ней, считай без седла, я не думал не о чем. Думаю, это и значит быть свободным. Это когда твои волосы развиваются на ветру, как и грива животного, а потом она принимает гениальное решение поваляться в грязной луже. Мы возвращались домой грязными, но лошадь была счастлива. И вот, под конец лета, когда дни становились короче и прохладнее, когда в моих жилах потек кумыс, а глаза почти сузились, за мной приехал отец и я отправился домой. Приехал я рано утром, проведя в поезде всю ночь и часть дня. Встретили меня тепло. Мама уже не злилась и после того как мы заехали домой, мы поехали в парк. Там я загорелый и счастливый поел мороженого. Ближе к вечеру я убежал гулять с Коляном. Встретил я его у самой двери и вместе мы лазили около речки-вонючки. Это был один из последних дней лета. На следующий день мы пошли покупать школьные принадлежности. Пришла осень. Первое сентября было весьма скучным. Я уже в девятом классе стоял в толпе таких же несчастных, как и я. К нам в класс перевелся новенький. Его звали Костя. Классный парень я могу сказать. Я решил проявить дружелюбие, и мы действительно подружились. Он, так же как и я носил очки, но в отличии от моих — круглых, он носил строгие, прямоугольные. С ним было интересно общаться, мы даже гуляли пару раз после школы. И вот утро. Первая школьная неделя минула довольно быстро. Сентябрь был дождливым. Я шел, на землю, будто облака, опустился туман. Шел мелкий дождь. Ближе к школе виднелись толпы сонных зомби. Я был одет в черный спортивный костюм, такой же черный, как и этот день. Я отворил большую школьную дверь, краска на ручке потерлась от многочисленных касаний рук. Казалось, я открыл дверь не в школу, а в цирк. Вокруг бегали и прыгали младшекласники, кто-то валялся на полу, кто-то прыгал на лавочках, но большинство просто создавали невероятный шум. Переступая через смеющихся детей, я дошел до своего кабинета. Там уже была куча людей, что собрались около раздевалки. Иван Григорьевич гонял нас по поводу этого, ведь на улице сейчас было очень грязно. Сзади подошел Костя и хлопнул меня по спине. — Привет. — Поздоровался он и прошел мимо. — Привет. — Сказал я ему вслед и сам пошел переобуваться. — Что, не выспался? — Он присел на лавочку и принялся развязывать шнурки. — Есть такое. — Я присел рядом и тоже начал переодеваться. — Та я тоже. — Он поднялся и глянул на часы. — Скоро урок, заканчивай, и пойдем в кабинет. — Что у нас первое. — Я уже закидывал грязные кроссы на такую же грязную полку. — Литература. Опять она бубнеть будет, что мы не прочитали литературу на лето. — Я прочел, не переживай. Я подвелся. Закинул рюкзак на плече и направился к двери вместе с Костей. Открыв дверь, я увидел Саню. Он испепеляюще смотрел на меня. Казалось, с начала этого года он начал еще больше меня ненавидеть, но сделать ничего не мог. В школе после уроков я сразу же шел домой, ведь родители после моей выходки летом серьезно это контролировали, а утром я приходил чуть ли не в последнюю минуту, кому не хочется подольше поспать? В переменах я постоянно с кем-то был. Или с Коляном, или с Костей, иногда я сидел с Полей на «нашем месте», как раз сегодня хотел ее пригласить. В итоге мы просто разминулись. Я пошел вперед, а он внутрь класса. И вот поднявшись на третий этаж, я зашел в почти такой же кабинет, как и остальные, только здесь с картин на стенах на тебя глядели стеклянные, ничего невидящие глаза давно умерших людей. За учительским столом уже сидела стройная и высокая учительница. Честно сказать я даже не знал, как ее зовут, для меня, думаю, и не только для меня, она была просто «простите». Она была до жути вредной. Она требовала от нас прочтения всех ею заданных произведений и умения выражать свою точку зрения. Она ненавидела всех, любимчиков у нее не было, Саша и я коробили ее больше всех. Я добрался до своего места — последней парты. На пол полетел многострадальный рюкзак, а следом и я на стул. В классе было невероятно душно и лишь открытое окно, с которого струилась прохлада, спасало положение, я сел как раз рядом с ним. В класс ввалилась толпа моих одноклассников, вслед за ними прозвучал звонок. Учительница гордо встала из-за стола пока толпа рассаживалась по местам. Она написала мелом на доске число, Костя достал учебник, я же отвернулся к окну. Туман успел немного рассеяться и открыл на обзор школьный сад. Листья еще не пожелтели. Невысокие вишни и клены населяли сад. Сквозь просветы в кронах виднелись головы прогульщиков. Если посмотреть вдаль, можно увидеть мои многоэтажные дома, а перед ними еще куча маленьких одноэтажных домушек. Где-то там далеко еще не развеялся туман. Эта палена скрывала пейзажи города. А где-то еще дальше в Жужаловке так же, как и я, сейчас сидел Рома, а дедушка, наверное, пошел по грибы. Хотел бы я оказаться там. Наверное, листья там уже начали желтеть и, теперь уже сухая трава, на холмах прогибалась под порывами ветра. Лето уже ушло с этих краев и теперь все там дышало осенью. — Кузнецов! — Завопила учительница. Я повернулся в сторону шума, оторвав взгляд от окна. Меня грубо вырвали из моих мыслей. Я уже не был в селе, я вновь оказался в душном классе. — Я здесь, а не в окне. — Продолжала она, вмиг я стал центром внимания всего класса, 20 пар глаз смотрели на меня. — Мы разбираем то, что вы прочитали за лето. — Она презрительно окинула взглядом толпу. — Давай начнем с тебя. Она развернулась к доске. На темно-зеленом покрытии уже красовалось число. Учительница взяла мел и тонкой костлявой рукой вывела красивую надпись: « Жизнь это сон». Это была пьеса, когда в Казахстане закончились романы в ход пошли и пьесы. Ее я читал и даже помнил. — Ну что ж. — Сладко проговорила учительница, предвкушая мой провал. — Что стоит в центре событий пьесы «Жизнь это сон»? Казалось, на секунду в классе повисла гробовая тишина. Ожидание томило. Я встал, старый деревянный паркет скрипнул под ногами. Прокашлявшись, я начал. Голос в тихом большом помещении отразился эхом: — В центре пьесы стоит конфликт между судьбой и долгом, человеком и природой, властью и личностью… — Все хватит! — Я готов был продолжать и дальше, но учительница меня прервала. Она явно была разочарована и зла. Когда она возвращалась за стол, она бубнила что-то себе под нос, больше она меня не трогала. Я сел и развернулся к окну. Оставшуюся часть урока я провел в спокойствии. Следующие уроки прошли скучно. В столовке было по веселее. Куча народу рассредоточилась между круглыми столами, образовав маленькие компашки. Лишь у немногих на столах стоял полноценный обед у большинства же были простые булки. С повидлом, с мясом, с картошкой, с капустой та даже с рисом — все эти вкусности можно приобрести у пухлой поварихи за небольшую сумму. Я не был исключением. Взяв себе пирожок с яблочным повидлом, я отошел подальше и присел на подоконник. Как это заведено в сентябре, утром было холодно, а днем жара. Через окна пробивались по летнему жаркие лучи солнца. В миг в черном костюме стало невыносимо жарко. И оттуда я ушел. Когда я уже хотел пойти в класс, где как раз таки сидел Костя и ел свой рис, я встретил Коляна. Как всегда он был окружён людьми. Все они громко говорили, смеялись. Заприметив меня, Коля быстро вырвался из толпы и подбежал ко мне. —Дарова! — Он остановился в последний момент, казалось, он снесет меня. — Что по меню сегодня? — Не смотрел, я вот булкой балуюсь. — Я немного вскинул руку с пирожком, оттуда сочилось повидло. — О, а с вишней есть? — Да, видел у кого-то. — Класс! — Крикнул он. — Пойдем сегодня после школы гулять? — Он сунул руки в карманы и вытянул из них монеты. — Та я хочу с Полей погулять. Колян хитро улыбнулся. — Ну, давай, я тогда пошел. — И он ушел к кассе, где рядами лежали пирожки. Я же пошел на второй этаж. Еще в первую неделю Поля дала мне свое расписание, сейчас у нее урок музыки. Она должна быть на втором этаже в кабинете музыки. Там место огромной зеленой доски стояло фортепиано, а рядом с ним сидел пожилой учитель. Эти уроки мне нравились. Не было нудных конспектов. На контрольных учитель играл нам на фортепиано какое-то произведение и мы на листочках писали его автора. И вот двери кабинета были открыты на проветривание, с помещения слышался шум и болтовня. Я встал в проеме. Где-то в конце класса, сдвинув 2 парты вместе, сидели девчонки. Все они были красиво одеты. Они смеялись и болтали, на партах стояли коробочки с едой. Среди них я заприметил Полю. Ее светлые волосы лежали на столе, в ее коробочке были порезанные яблоки и морковка, а рядом стоял термос с чаем. Я пил чай с ее термоса, она угощала меня. Такого вкусного чая я не пил больше нигде. Она отказывалась говорить что там, но я мог выделить мяту и землянику. Я замялся в проходе. Поля меня не замечала, а кричать я стеснялся. Я посмотрел на учителя, что сидел за столом и перебирал бумажки с нотами. Вдруг он поднял взгляд на меня. Морщинки на его лице зашевелились, губы тонкой полоской растянулись в улыбке. — Полина, к тебе пришли. — Учитель отложил бумажки в сторону. Поля повернулась в мою сторону. Улыбнувшись, я помахал ей рукой. Она тоже улыбнулась и быстро собрала термос и контейнер с едой в рюкзак. Перекинувшись парой фраз с девочками, она подошла ко мне. — Привет. — Она поздоровалась и прошла мимо меня в шумный коридор, я пошел за ней. Мы подошли к окну. Солнце грело. — Как дела? — Поля присела на подоконник. — Хорошо. — Я присел рядом. — Как в столовке? — Она повернулась ко мне. — Вкусно. — Я улыбнулся. — Хочешь сегодня после уроков посидеть в саду? — С радостью! — Она вновь улыбнулась. — Отлично. Я замялся. Нужно было говорить, а я хотел молчать, но кто вообще сказал, что нужно говорить? Если и в тишине хорошо. — Вкусные яблоки? — Все-таки заговорил я. Она засмеялась. Я был сбит с толку и смотрел, как она заливается смехом, а в волосах ее играет солнце. — Вкусные. — Ответила она. — Не вымучивай из себя слова. И так нормально. — Хорошо. — Я выдохнул. Прозвенел звонок на урок. Я пропустил тот момент, когда длинный коридор опустел. Те единственные, что все еще были в нем уже бежали в кабинеты. — Ой. — Поля подхватила рюкзак и спрыгнула с подоконника, туфельки стукнули по паркету. — Я побегу! — Я тоже, встретимся! Она скрылась за большой деревянной дверью, а я на секунду застыл, глядя на закрытую дверь. И вспомнил что уже урок. И вот я бегу по, кажется, пустой школе, шаги отражаются эхом, вспоминается лето, только теперь вслед мне что-то строго кричали учителя. Бегу по ступенькам, ноги путаются. И, наконец, вбегаю в класс. Учителя не было, возможно, и он зазевался. Я прыгнул за последнюю парту, там Костя доедает свой рис. Дверь в коморку резко открылась, оттуда вышел Иван Григорьевич с чашкой в руках, в классе запахло кофе. Он начал свой урок. Все остальные уроки прошли скучно и однотипно. Я ждал, пока они закончатся, чтобы встретиться с Полей. Ближе к 3-м часам, когда прозвенел последний, на сегодня день звонок, и толпа вырвалась с кабинета, я вместе с ними побежал переобуваться. Протиснувшись к полке, я схватил свои кроссовки. Грязь на них засохла. Я быстро надел их и зашнуровал, выбежал из класса, вслед за мной сыпалась грязь. — Пока! — Крикнул я Косте. Он что-то крикнул в ответ, но я этого уже не слышал. Все шли на выход, а я вглубь школы. Где-то там, в конце длинного коридора был класс Поли. Подойдя совсем близко, я остановился, отдышался, поправил рюкзак и открыл дверь. С двери ринулась толпа. Я протиснулся сквозь эту кучу спешащих подростков и незаметно для себя оказался посередине класса. Ко мне подошла Поля. — В саду посидим? — Спросила она. — Да. — Ответил я и вышел с кабинета вслед за ней. Мы вышли. Был прекрасный день. Многие решили не идти домой, а посидеть возле школы на лавочках. Площадь перед школой была выложена брусчаткой, она была округлой, возле декоративных кустов стояли деревянные лавочки. На площади трудились уборщицы. От площади в разные стороны расходились протоптанные учениками тонкие дорожки. Мы пошли на одну из этих дорожек. Сейчас этот сад выглядел совсем по-другому. Летом он цвел и жил, а сейчас уже было видно, как жизнь постепенно его покидает. Листья уже были не такими зелеными, а трава пожелтела. В конце концов, мы пришли на наше место. Среди деревьев, возле куста лежал бетонный блок. Кое- где он оброс мхом, где-то был влажным от тумана, а где-то и вовсе развалился. Мы присели на холодный бетон. Я кинул рядом свой рюкзак, Поля поставила свой на блок. — Держи. — Она протянула мне контейнер с яблоками. — Спасибо. — Я неловко взял их и открыл. С контейнера повеяло яблоками. Я откусил дольку. Они были сладкими и хрустящими. — Нравиться. — Ехидно спросила она и улыбнулась. — Да. — Ответил я, пытаясь не съесть их все. Дальше мы просто молчали, пока в тишине не начало темнеть. Нужно было идти домой, но этого не хотелось. Дома ждет домашняя робота, а здесь яблоки и спокойствие. Но идти нужно, а то мама забьет тревогу и будет звонить и спрашивать где я. С Полей мы разминулись почти сразу. Она живет не рядом со мной, поэтому дорога домой всегда скучная.