Листочек

Утром я быстро позавтракал, списался с Коляном, который, оказывается, встал еще в 6 утра и, прихватив флейту, поднялся к нему. В подъезде было прохладно и сыро. Приблизившись к нужной мне двери, я уже было поднял руку, чтобы позвонить в звонок, как вдруг дверь открылась. В проеме стоял Сергей. Вспомнился вчерашний день, но в отличии от вчера, парень приветливо улыбнулся. — Привет Степ. Проходи. — Он потрепал меня по голове, его пальцы слегка запутались. — Только по тише будьте, мама спит. — Хорошо. — Кивнул я уходящему Сергею и зашел в дом. В доме было почти тихо. Откуда-то из глубины квартиры доносился тихий бубнеж телевизора. Вдруг из-за угла выскочил Колян с шваброй и чуть не сбил меня с ног. — Ты чего тут стоишь?! — Шепотом крикнул он. — Я к тебе в гости пришел. — Так же шепотом и так же возмущенно ответил я. — Так иди на кухню, я хату драю. — Он подтолкнул меня, а, сам взмахнув шваброй, удалился. Я скинул кроссовки с ног и прошел по коридору. От влажного пола промокли носки. На кухне было свежо от распахнутого настежь окна, за столом, на том месте, где сидел вчера я, сидела Оля. В руках ее была огромная кружка чая, с которой валил пар. Сидела она спиной ко мне, я уже было хотел шагнуть к ней, но пол под моими ногами предательски скрипнул. Скрип вышел таким громким в тишине дома, что на него обратила внимание не только девочка, но и Колян непонятно как оказавшийся за моей спиной в приеме какой-то комнаты. В миг, взгляд девичьих карих глаз стал враждебным. — Не дуйся. — Прикрикнул Коля, Оля демонстративно отвернулась. — А что не так? — Еще тише спросил я на ухо у друга. — Она со всеми незнакомцами так, не парься. — Отмахнулся тот и плюхнулся на стул, я сел рядом. — Будешь чай? — Спросил он, заглядывая в чайник, с которого тут же повалил пар. — Да. — Ответил я. Через пару минут я сидел уже с кружкой чая в руках, так же как и Колян. Оля утопала в другую комнату, через время затих телевизор. Я заглянул в свою кружку. Пахло черным чаем и бергамотом, сбоку была закреплена веревочка от пакетика. — Ну что, как дела? — Нарушил тишину Коля. — Как всегда. — Я выдохнул, прислонившись губами к кружке, очки мигом запотели. — Кстати. — Колян ехидно заулыбался, я вопросительно поднял бровь. — Поля, она ведь тебе нравится, я вспомнил. — Его улыбка растянулась до ушей, а я стушевался. — Эм. — Я потупил взгляд. — Ну, нравится и что? — Мне кажется, я еще не видел такой широкой улыбки. — Так, не ссы. — Он самодовольно поставил кружку на стол. — Сейчас все раскидаем. Я в девушках разбираюсь, они любят, когда их не замечают. Колян как бы ненароком глянул на меня, но увидев мои глаза по пять копеек и недоуменное лицо, стер улыбку со своего лица. — Ну, а что ты предлагаешь? — Вопросительно уставился тот. — Как минимум ее замечать. — А как ты ее кадрить собираешься? — Что? — Смотрел я на него уже с долей испуга. — Ты признаваться ей собираешься? — Он немного приподнялся на локтях, я испуганно застыл. — Коля. — Вдруг за спиной послышался голос Оли. — Пойдем на площадку. — Потребовала она, мы обернулись. — Тогда собирайся. — Отмахнулся Колян. — Я собрана. Мне только хвостик нужно сделать. — Сказала она и шагнула на кухню, протягивая брату резинку с бабочкой. — Хорошо. — Кивнул он и встал, Оля села на его стул. — Я тебе говорю, я в девушках эксперт. — Продолжил он. — У меня отношений пока не было, но у меня друг был, я ему очень помог. — Рассказывал он, пока руками собирал густые волосы девочки. — И чем же ты ему помог? — С недоверием спросил я. — Кинуть ее я помог. — Решительно сказал он. — Ты бы ее видел, они вместе как кошка с собакой были. — Мне такая помощь не нужна. — Замотал головой я. — Та ты послушай. — Все напирал он, уже завязывая хвост. — Та отстань ты! — Неожиданно для себя, громко крикнул я. — Тс! — Колян и Оля одновременно прислонили пальцы к губам, я затих. — Ладно, пошли на улицу. — Он махнул рукой, к выходу побежали я и девочка. Выбравшись на улицу, мы направились к ближайшей площадке. Та была, если можно так сказать, забита под завязку разношерстной ребятней. Те, что помладше, копались с родителями в песочнице. Старшие крутились около карусели и горки. На пустом пространстве, которое, наверное, было полем, бегали за мячом дети возраста Оли, она убежала к ним. Мы же уселись на лавочках, рядом с мамочками. — Так как ты собираешься ей признаваться? — Снова начал свою песню Колян, как только я приземлился на зеленую лавочку. — Как будто нужно признаваться, и так все хорошо. — Уже начал раздражаться я. — Надо признаться. — Кивнул сам себе он. — И как? — С сарказмом поинтересовался я. — Та хоть песню пой. — Я петь не умею. — Ты кстати говорил, что тебе флейту подогнали в селе. — Резко повернулся он ко мне. — Да, я ее взял. — Ну вот. — Обрадовался Колян. — Смузицируй ей что-то эдакое и она твоя. — Если бы все было так просто. — Вздохнул я. — Та ладно тебе, Степ. — Он с силой похлопал меня по плечу. — Тебя ведь учил дедушка какой-то музыке, вот и наиграй ей. — Правда думаешь, что стоит? — Я уже невольно потянулся к рюкзаку. — Конечно! И вот я уже сидел, держа в руках незамысловатый инструмент. Я попробовал напеть Коляну ту самую единственную мелодию, которую я знал, он ее узнал, но не знал, как ее играть. Мы потянулись к телефонам. Мы мучали голосовой поиск около часа, пока не нашли ту самую мелодию. «Одинокий пастух» — та мелодия лета, что играла в доме старика. Я удивился тому, как же красиво она звучала. Знал я лишь ее небольшую, начальную часть. Через время мы нашли ноты и обучающее видео, я принялся мучать инструмент. Колян помогал, чем мог, а точнее держал телефон у меня перед носом и изредка прикрикивал на Олю, которая лазила по деревьям. День пролетел незаметно, как порыв ветра, а может, казался он порывом ветра из-за мелодии. В конце концов, после обеда мы голодные и уставшие разбрелись по домам. Придя, я записал ноты и зарисовал положение пальцев. Репетировать дома я побоялся из-за родителей, поэтому только раз за разом прогонял в голове последовательность нот. Утром следующего дня я отпросился погулять на весь день у родителей и направился к Коляну. Прежним составом мы отправились на площадку. Гуляли мы, по меньшей мере, часов 8 и все это время я репетировал в тени каштана. Не знаю можно ли выучить мелодию на флейте за 8 часов, но под конец дня у меня перед глазами стояли ноты, а пальцы не разгибались. Коля лишь понимающе смотрел на меня. — Я так к контрольным готовлюсь. — Сочувствующе сказал он. Голодный как волк я пришел домой и завалился спать. На следующий день мне было страшно идти в школу. Было так страшно и тревожно, будто скоро случится что-то плохое. Я брал в руки флейту и не мог удержать. Мне казалось, что сейчас совершается моя самая большая ошибка, что больше ни что не будет прежним. С такими мыслями я, незаметно для себя, собрался и пришел в школу. Я сидел, как завороженный, а в голове у меня крутился рой мыслей. Что если я не достаточно подготовился? Что если ей не понравится? Что если она откажет и возненавидит меня? Что если… И так бесконечно. Бесконечно долго, бесконечно тревожно. Но пока в моей голове, казалось, за одну секунду пролетали миллионы мыслей, за эту же секунду пролетели 7 уроков. На негнущихся, ватных ногах я шел на третий этаж к Поле, пока не споткнулся. Невероятно реальная боль накрыла колени и руки, в это же время я услышал голос за спиной. — Что ты как сам не свой сегодня? — Спросил Саня, приблизившись. — А? — Удивился я его появлению, казалось, я вижу его сегодня впервые. — Приведи себя в порядок. — Только и бросил он. — Смотреть больно. — Он скрылся за лестницей и ушел. Я удивленно провел его взглядом. Просидев, как во сне, еще пару секунд я почему-то преисполнился решимости. Я свел брови к переносице и, сжав перила, твердо встал на ноги. Шагая по ступенькам, я будто ощущал, как разверзается под моими ногами бетон, как вдруг в своем порыве решимости я столкнулся с… Полей. Она чуть не упала, хорошо, что я успел схватить ее за предплечье. — Прости… — Виновато пробубнил я. — Куда ты так спешишь? — Озадачилась она, чем ввела меня в ступор. — Я хотел пригласить тебя посидеть в саду. — Наконец выдавил я. — Хм. — Она задумалась, нахмурила брови и сморщила нос. Мое сердце пропустило удар. — Домашки у меня на сегодня мало, так что давай. — С улыбкой сказала она. — Отлично! — Я тоже расплылся в улыбке. Мы начали спускаться. Окрыленный счастьем я и думать забыл обо всех своих прежних волнениях. Где-то в рюкзаке беззаботно болталась флейта, такая же легкая, как и я. Нужно было ли мне вообще признаваться в своих чувствах, если и так все хорошо? Мы спустились вниз. Улыбаясь, как дурак, я не шел, а плыл и скользил взглядом по пестрому фойе школы. Большое пространство, справа гардеробная, заклеенная плакатами, проход в спортзал и дверь в столовую, которая внезапно отварилась. Из открывшейся двери высунулся Колян с компанией одноклассников. Поля шла по левую руку от меня и не заметила их появление. Я смотрел как Коля, повернувшись спиной ко мне, негромко переговаривается с ребятней. Вдруг он повернулся, заметил меня и резко остановился, несколько мальчишек чуть не перевернулись через него. Он начал заталкивать всю совою компанию обратно в столовую, пока они частично не скрылись за дверью, и замахал руками с поднятым пальцем вверх. В свободное пространство за ним протискивались любопытные пары глаз. Засмотревшись на это, я чуть было не врезался в дверь, но вовремя среагировал и открыл ее для Поли, она юркнула на улицу. На улице было свежо, но солнечно. Людей не было, только одинокий дворник пытался сгрести все цветные листья в кучу. Мы по обыкновению направились в сад. В саду было тихо. Начавшие было желтеть листья, тут же опадали и теперь шуршали под ногами плотным грязно-рыжим ковром. Небо было ясным, дул небольшой ветерок. Я все еще скитался в сомнениях. Не мог я решиться, ведь сейчас все решиться. Поля может, как остаться со мной, так и покинуть. Я могу стать ей противен. Я боялся… — Стеша! — Необычно громко крикнула Поля. — Что такое? — Подскочил я. — Ты как сам не свой. Зову-зову тебя, а ты и не слышишь. — Слегка жалобно промолвила она. — Прости. — Почесав затылок, потупил взгляд я. — Что ты говорила? — Пойдем на наше место. — Позвала она меня и шустро утопала, я устремился за ней. Догнать ее было трудно. Она, как во сне, была неуловима. Лишь опавшие листочки с кустарников указывали мне верный путь. Резко эта полоса царапающих лицо веток закончилась. Я стоял, крепко вцепившись в рюкзак, прерывисто дышал и глядел на нее. А она будто и не бежала сквозь ветки, будто на какое-то время она превратилась в зверька и ловко проскакала густые ветки. А превратилась она в лису. Она смотрела на меня с огоньком в зелёных глазах и озорной улыбкой. Сложив руки за спиной, она чуть наклонилась, волосы ее, прядь за прядью, сползли вниз по плечу. Волосы цвета пшеничных колосков осенью. И я понял, что зря сомневался, что не напрасно был пройден этот путь, что флейта сегодня заиграет. — Я… я хотел бы сыграть для тебя на флейте. — Робко сказал я. — Ты играешь на флейте? — Удивилась она. — Совсем немного, но я старался. — Жду! Я выдохнул, сунул руку в рюкзак и нащупал флейту. Сейчас она казалась горячей словно пламя. Я вынул ее, старую и потертую, представил свои записи и зарисовки, но мелодия не шла. Мысленно выругавшись, я выкинул из головы эти бумажки, как мусор и представил степь. Бескрайнюю, пустынную, а где-то там, в дали, возвышаются холмы. И мелодия пошла. Первая трепещущая нота разрезала тишину и эхом ушла, последовала вторая. Миг простоя и песнь завыла с флейты. Была она зазывающая, слегка грустная, но свободная словно ветер. Ветер, что кружит в траве безграничного, просторного луга. На это короткое время песни я будто сам стал этим ветром и будто видел эту степь. Я закончил там, где подключалась гитара, открыл глаза и снова очутился в саду, а на меня смотрела пара восторженных глаз. Поля, было, открыла рот, чтобы что-то сказать, но я перебил ее, пока у меня была решимость говорить. — Т-ты мне… Ты мне уже д—давно нравишься. — Откуда-то в моей речи появилось заикание. — Я бы хотел быть с тобой. — На миг я запнулся и мельком глянул ей в глаза, они были удивлены. — Но! — Выпалил я. — Если т… Я не успел договорить, она ринулась ко мне и чуть не сбила сильным толчком. Тут же меня окутал запах яблок и чего-то цветочно-сладкого. Настойчивые руки обвили спину. Моя голова оказалось на ее плече, рюкзак выпал с рук. — Да. — Коротко на выдохе сказала она. — Я тоже хочу быть с тобой. — Что… — Не поверив своим ушам, рефлекторно переспросил я. — То, что слышал. — С усмешкой сказала она. «Люблю», пронеслось в голове. Я обнял ее в ответ.