Девятая смена

По моим подсчётам, это была смена, наверное, девятая… Сложно считать, когда периодически ты не садишься в автобус,в целях «эксперимента», либо попросту уплываешь на лодке в поисках выхода из этого злополучного лагеря. Помню, как впервые увидел Юлю — здорово она тогда меня напугала. Потешиться со скуки, видите ли, ей захотелось. Кошка драная. И это произошло ровно тогда, когда я только-только перешёл на новую смену, после своей первой неудачной.  Зря я, конечно, до упора надеялся получить взаимный ответ от Ольги. Сказала тогда, перед посадкой в Икарус, мол, «ты ещё поймёшь, что даже если бы мои чувства были взаимны, то это ни к чему хорошему бы и не привело.» Но это всё пустяки по сравнению с тем, что произошло в той самой девятой смене. Я проснулся на утро пятого дня с чётким осознанием того, что мы пойдем в поход на ту же самую полянку, окрестности которой я успел изучить вдоль и поперёк за время пребывания в лагере. День прошёл «канонично» относительно всех тех пятых дней, которые я успел прожить, не убегая никуда. Ровно до одного момента. Я сидел на излюбленном мною поваленном дереве в гордом одиночестве, пока позади меня не послышался голос, принадлежащий местному человекоподобному существу со всеми повадками и признаками кошки — Юле. — Семён, медленно встань и иди сюда, — её голос звучал не так, как обычно. Тон, схожий с приказным, и лёгкая дрожь голоса отбросили мысль послать её и просто отдохнуть, ведь буквально в прошлой смене я пробовал уплыть из лагеря, в следствии чего моральные силы на поиск выхода, да и ответов в целом, иссякли. Нехотя я сделал ровно то, что она мне шепнула, и углубился в тёмный лес. Пройдя порядка десяти метров, в темноте показались сверкающие кошачьи глаза, которые в миг оказались передо мной. Выражение лица Юли было неописуемым. Смесь непонимания, страха и тревоги было отчётливо видно на её островатом лице. Ушки стояли дыбом, а хвост позади метался из стороны в сторону. «Что с тобой?»  — спросил я, недоумевая, что могло напугать её — некоего хранителя лагеря, полного загадок. «Сейчас увидишь. Пошли.» Уверенности в её голосе не прибавилось, но тон стал всё более резким и грубым. Да и поведение настораживало меня, ведь после своих слов она сразу же развернулась и пошла дальше, в самую темень леса. Я знал, что ближайшие метров пятьсот нет ничего, ведь в день, когда я решил не садиться в автобус, мною был обойден весь лес в пределах примерно полукилометра, после чего я вырубился и проснулся в том же красном автобусе. Всё это время, пока я рассуждал у себя в мыслях, мы шли. Прошло минуты три, не меньше, прежде чем я начал видеть проблески желтоватого свечения, похожие на лампочку с тёплым светом, но только очень яркую. Настолько, что чем ближе мы подходили к нему, тем сильнее он слепил мои глаза. А страх, в свою очередь, нарастал в геометрической прогрессии. Когда же мы дошли, моему взору представилась статуя пионера, который держал на вытянутых руках главный атрибут пионера — галстук, а на его лице застыла жуткая гримаса с устрашающей улыбкой. Картину дополнительно ужасало то, что тот самый свет шел прямо из его глаз. «Что это?» — спросил я у своей спутницы, стараясь сохранять самообладание. Но мой голос звучал неуверенно, а коварная дрожь голосовых связок окончательно выдала меня. «Я не знаю… За всё то время, что я здесь, его никогда не было. Ни в одном цикле других Семёнов» — ответила мне Юля с чуть более спокойным голосом, чем тогда, на поляне или в лесу. «Какие ещё другие Семёны?! Я что, не один? Почему ты все это время молчала?!» – моему удивлению не было предела, ведь блохастая только что сказала то, что могло бы изменить всю суть моего пребывания здесь. «Я… потом тебе всё объясню, обещаю, но мне кажется, что неспроста он появился именно в твоём лагере. Я пыталась с ним взаимодействовать, но он не реагирует. Даже глаза на ощупь как гранит, из которого и сделан весь памятник.» После её слов мне стало ещё более не по себе. Руки не могли найти места, а правая нога дёргалась из-за стресса. Я искренне не понимал, про что она говорит.  Какие-то другие Семёны, другие лагеря, а главное, почему эта статуя появилась и почему Юля решила, что будет хорошей идеей тащить меня сюда. Сквозь страх я решил прикоснуться к ней, но ничего не произошло, тем не менее уверенности во мне всё равно не прибавилось.  Было принято решение обойти статую, может, там будут зацепки? Но нет, она была самой обычной, без каких-либо необычных признаков, кроме одного, которого я так избегал. Глаза. Они светились очень ярко, а выражение лица каменного пионера добавляло сложившейся картине жути. Я решил посмотреть на них искоса, но в момент, когда я начал смотреть в их примерную сторону, свет становился не таким ярким. «Что? Почему оно гаснет?» — моментально всполохнулась Юля, стоящая чуть поодаль. «Когда я смотрю ему в глаза, то они теряют яркость,» — ответил ей я, попутно вскарабкиваясь на постамент. «Что ты хочешь сделать?» – спросила меня кошкообразная с удивлением. В тот момент весь мой страх сошёл на нет, ведь интерес и шок взяли верх над всеми эмоциями. Поравнявшись с головой пионера, я медленно поднимал взгляд выше, ведь моментально посмотреть ему в глаза было невозможно — свет был слишком ярким. Дойдя глазами до носа, свет почти пропал, а цвет изменился на красный. Я поднял глаза выше, направив свой взгляд прямиком в его. Всё, что я успел увидеть, это ярко-красные зрачки пионера, прежде чем перед моими глазами начали всплывать не то воспоминания, не то просто различные кадры. Я видел всех пионерок своего отряда, и каждая из них была со мной. Вот мы с Алисой идём вдоль трассы, а вот мы с Леной одни в лагере. Побег от вожатой со Славей и просмотр фильма с Ульяной.  Даже видел Мику, как будто мы снимали кино… Но все эти воспоминания, а я тогда уже понял, что это были именно они, объединяло одно — абсолютно всегда я просыпался в Икарусе, умирая от жары из-за накинутого пальто. Первая же мысль моя была: «Почему я ничего из этого не помню?», как вдруг после белой вспышки я увидел, что Юля стирает мне память, положив свою руку на мою голову, и аргументируя тем, что я слишком много узнал, чтоб оставаться собой. Но что именно её заставило стереть мне память я не понимал, всё никак не шло в голову. «Пионерки, Юля, Семёны, выход…» — мысли сами шли из мозга, и на последнем слове я понял, что же хотела утаить от меня эта беспринципная тварь. Я знал, как выйти из этого места, но она не хотела этого. Белая пелена начала спадать с глаз, и передо мной оказалась Юля, тормошащая моё тело своими лапами, которыми и стёрла все воспоминания из головы, а главное — выход отсюда. «Семён! Очнись, Семён! Что с тобой такое?!» — почти кричала та, которую буквально пару минут назад я считал своим другом. «Ты… Как ты посмела сделать со мной это?» — мёртвым голосом спросил я у стоящей напротив кошки. «Что? Про что ты говоришь?» «Ты все прекрасно понимаешь. Но теперь у тебя не получится скрыть от меня правду. Я знаю, как освободиться отсюда, и в этот раз я не позволю тебе меня остановить». Я знал, где находится выход. Я знал, что мне нужно сделать, чтобы покинуть это треклятое место. К тому времени стало совсем темно, а значит, что Ольга уже ищет меня. Но мне было всё равно, я должен покинуть это место. И я бросился со всех ног. Кажется, мне никогда не приходилось бежать так быстро. И она гналась за мной. Я слышал, как она бежала на четвереньках, как прыгала через неудобные кусты, сквозь которые я через боль пробегал. Она старалась изо всех сил, чтобы не дать мне попасть туда. Я направлялся в старый лагерь, а именно в туннели под ним. Всё, что мне нужно — не дать ей пройти. Но она бежала за мной, совершенно не давая мне оторваться. Прошло немало времени, прежде чем адреналин в крови перестал так сильно действовать, и я почувствовал неслабую боль в печени и ногах. Тем не менее, я понимал: если остановлюсь хоть на мгновение, это чудовище снова лишит меня выхода. Я не мог допустить очередного провала, поэтому продолжал бег в очень быстром темпе. Прошло без малого пять минут, прежде чем я добрался до ветхого здания, в котором раньше и проходили пионерские смены. Даже в такой ситуации меня пугало банальное нахождение рядом с ним, но я всё равно вбежал внутрь. Юля в это время запнулась около входа, а я успел добежать до железного люка, взять кусок арматуры и залезть в катакомбы.  На лестнице я с помощью этого самого куска заблокировал лаз, просунув его через ручку люка и выпирающую железную часть, которая служит для закрытия люка навесным замком. «Семён, открой! Я не дам тебе этого сделать, иначе ты сломаешь весь лагерь!» —послышался голос сверху после того, как люк пару раз дёрнуло. Я не обращал ни на что внимание — мне просто нужно туда. Дойти до бункера труда не составило: за мной уже никто не гнался, а катакомбы я помнил ещё с прошлого раза. Лёгкие были на исходе, а мышцы ног забились невероятно сильно, поэтому я решил присесть на койку и передохнуть перед финальным рывком.  Спустя некоторое время, за которое мой организм успел хоть немного восстановиться, я встал. Взяв из шкафчика лом, про который я знал ещё когда только зашёл в комнату, я подцепил дверь, ведущую в другой коридор, и пошел прочь из этого места. Мой путь был недолгий, но с каждым шагом уверенность в себе была меньше, а страх — только сильнее. Спуск в шахты. Он то и нужен. Но мне не надо спускаться, сейчас необходимо попасть к завалу. И я полез. Под моими ногами обваливался бетон, а шанс упасть вниз становился всё больше с каждым метром. Последний шаг, и я на месте. Взяв лом в две руки, я начал поддевать и отодвигать камни, освобождая себе путь к выходу. Камень за камнем — и я сумел разгрести себе проход до самых больших валунов, через которые мне нужно пролезть. Между ними была небольшая щель, сквозь которое моё тело могло протиснуться с немалым усилием. Я пролез между валунами, но оставалась ещё одна важная задача — открыть дверь. Да, за этими камнями всё это время была дверь, ведущая к управлению всей этой системой шахт, а заодно и к выходу на волю. Большой валун частично прижал уже порядком заржавевшую дверь, оставляя небольшой проход, в который я практически без усилий вошёл. Я внутри. Осталось совсем немного. Мне нужно потянуть за рычаг, и лагерь начнёт самоуничтожение. Рука моментально потянулась к нему и сделала это, после чего стены вокруг начали ходить ходуном. Но вдруг я услышал голос у двери. Это была она. Видимо, пролезла через люк на площади. «Остановись! Ты убьешь всех нас!» — кричала мне Юля, но все её слова не имели никакого значения, ведь я знал, что ещё немного — и я буду дома. Но она решила действовать: сразу после своих слов Юля бросилась на меня, стараясь прорваться к рычагу. Но я не сдавался, и, благодаря своему преимуществу в силе и весе, попросту придавил её к полу. Она по-кошачьи зашипела и попыталась выкарабкаться, но моя сила была слишком подавляющей. Стены все сильнее тряслись, а ощущение было таким же, как при очень сильном землетрясении. «Остановись, прошу тебя!» — завопила Юля, — «Я дам тебе всё, что ты пожелаешь, только остановись!» «Всего, чего я желаю, это попасть домой.» — сквозь зубы процедил я. «Ты можешь быть здесь богом! Я дам тебе возможность взять любую девушку в лагере, любую силу, только остановись!» Я вспомнил про Ольгу. Её лицо и характер, в которые я влюбился с самого первого дня, не покидали моё сознание. Но желание вернуться домой было сильнее. «Прощай, Оля…» — прошептал я, прежде чем стены и потолок начали рушиться, падая на нас. Следующее, что я помню, — это холод. Меня как будто морозило, но, открыв глаза, я понял, что сижу на остановке. «Всё? Неужели это конец?» Спустя столько времени заточения в лагере, я в первые почувствовал свободу. Да, придётся заново адаптироваться к настоящей жизни, но я был рад, что смог вернуться домой. Набравшись сил, я встал, почесал свой заросший бородой подбородок и увидел в далеке автобус. Тот самый ЛиАЗ, в который я сел ещё очень давно, что и стало роковой ошибкой. Идя до квартиры, попутно вспоминая дорогу, я заметил довольно высокую девушку с каштановыми длинными волосами, которая искала что-то в снегу. Подойдя ближе, я понял, что искала она ключи от дома. Вот только они находились ровно в противоположной стороне от той, где она разгребала небольшие сугробы. «Девушка, не это ищете?» — сказал я, указывая пальцем на ключи, лежащие позади неё. Она развернулась и посмотрела туда, куда я указывал пальцем. Я успел заметить её лицо. Оно было очень знакомым и… родным. Глаза были ярко-зелёного цвета, а пахло от неё сиренью — запахом, который последний раз я чувствовал в лагере, возле домика, в котором мы жили. «Да! Спасибо вам большое, правда. Я уже думала, что буду ночевать на улице» —сказала девушка и засмеялась. Я не мог перестать думать о том, что знаю её. И даже звонкий голос девушки подыгрывал спектаклю. «Не за что! Я ведь ничего толком и не сделал,» — смутившись, ответил я собеседнице. «Ну уж нет. Вы не правы! Я бы искала эти ключи, пока не посинели руки, если бы вы не помогли,» — сказала она, уперев руки в бока и сменив своё выражение лица на серьёзное. Я вдруг понял, кем была эта девушка. «Что ж, давайте знакомиться! Меня Ольга зовут, а вас?..»