Run for Your Life

      Звона в ушах уже не было. Он был лишь в самые первые дни, когда мозг, никогда не слышавший истинной тишины, оттого чуждой ему, пытался забить её какими угодно звуками.       Но сейчас она уже стала привычной, и легко висела в воздухе тонким, прозрачным, бесплотным покрывалом.       Более того – она теперь стала на вес золота.       И все были только рады, когда если не дни – а если и они тоже, то это было втройне лучше! – то хотя бы ночи были тихими и спокойными.       Когда им не приходилось бежать прочь под беспроглядным покровом тёмно-алого, почти чёрного, неба.       Спасаясь из своего очередного раскрытого врагами убежища.       Он сидел, оперевшись спиною о холодную стену, и обхватывал руками свои колени, поставленные треугольником. В глазах его отражалась пустота, и в замученном бессонницей мозгу свободно, как по степи гуляет ветер, проносились мысли.       Воспоминания, врезавшиеся туда так же крепко и больно, как сильно перетянувшая руку веревка, след от которой никогда больше не пройдёт, до скончания дней оставшись уродливым рубцом.              ...Танк, ведомый Донни, на всей скорости нёсся по улицам города, пулей разрезая собой воздух.       Мелькали, подобно кадрам, все знакомые им места.       И безвозвратно уносились бумажными обрывками прошлого назад.       Туда, где уже были Крэнги...       Ловко и быстро крутился руль, с визгливым заносом разворачивая на поворотах тяжёлый транспорт, и с силой вдавливалась в пол педаль газа.       Стрелка скорости не стояла на месте, с каждой секундой сдвигаясь всё правее, в сторону увеличения отметки.       130 километров в час.       160.       200.       И вид молниеносно проносящегося мимо них полуразрушенного и всего покрытого мерзкой розовой слизью Нью-Йорка вновь и вновь отпечатывался на сетчатке его глаз, как выжженные пиксели, нестираемой печатью.             Он медленно моргнул, как бы стирая образ с поверхности своих глаз, тонкой плёнкой покрывший их.       Мутным взглядом он снова, уже в который раз, обвёл всё вокруг: исперщённые трещинами стены старой заброшенной больницы, в которой они сейчас скрывались, потолок, местами сломанный кафель и свою семью, спавшую на своих местах.       И сон их был беспокоен: сквозь закрытые веки Донни было видно, как его глаза быстро и резко дёргаются, и губы его периодически сжимались в тонкую бледную линию. Что-то бормотал Майки, вертясь с одного бока на другой. Отец был единственным, кто спал крепче них всех, хоть и тоже не самым глубоким сном.       Но одного среди них не было...              ..."Я же ясно сказал: „Я возьму“! Все ведь это слышали!"       "Да, – согласился Лео, завёл руки за голову, сцепил их там в замок и, внаглую развернувшись спиной к негодовавшему Рафу, неторопливо стал покидать помещение, – но я сделал это стильно".       "Но ты же не взял его! – рявкнул Раф. – Ты упустил его! И теперь у нас проблемы с кланом Фут, Лео!"       Но Лео его как до этого не слушал, так и сейчас не стал слушать. Вместо этого он, даже не оборачиваясь, полностью игнорируя возмущения Рафа, просто удалился к себе в комнату. И хорошо, если он хотя бы услышал, что ему сейчас сказали.       Но что он точно заметил и запомнил, так это глухие, потяжелевшие, растерявшие весь свой пыл, слова, сказанные ему вслед, в спину:       "Смотри только, чтобы это не повлекло за собой никаких последствий..."              Сердце трепыхнулось в груди, сильно и болезненно ударившись об крепкую решётку рёбер.       Это он виноват...       И только ОН...       Ведь не попытайся он тогда "стильно и красиво" взять вместо Рафа этот ключ – и всё было бы хорошо.       Клан Фут не получил бы эту опасную вещь.       Крэнги не вышли бы на волю.       Взгляды.       Острые, как ножи, они точно колют в самое сердце.       Они все устремлены на него.       И дискомфорт плотным клубком скручивается в его груди, сдавливая лёгкие и сердце и мешая дышать.       Он усиленно пытался спрятаться от них. Отворачивался. Отводил свой взор в сторону.       Но не смог избавиться от этого чувства, даже когда никто уже не смотрел в его сторону.       Потому что все продолжали о нём думать, и уже их мысленные взгляды были прикованы к нему.       Пока он, съежившись и будто закрываясь от внешнего мира своими руками, не отсвечивая, тише мыши сидел в своём кресле.       И пока в его голове непрекращающимся эхом отдавались слова отца, завершавшие его почти что только что поведанный рассказ о Крэнгах:       "...их сдерживал ключ, когда-то давно созданный четырьмя могущественными мистическими воинами. И, по-видимому, он попал в руки клана Фут..."       И Раф бы не погиб...       Он тогда ничего не успел даже сообразить. И понял всё уже потом.       Когда Раф уже отбросил его в сторону, сам, при этом, уже через миг оказавшись сожжённым лазером Крэнгов...       Заплатив своей жизнью за его...       И в последнем его взгляде, успевшем сверкнуть, подобно умирающей звезде, за секунду до того, как его закрыл собою луч, отразилось всё: и ослепляющая боль, и прощание,       и необъятная, горевшая так же ярко, как огонь, любовь, несмотря на все недавние ссоры...       За которые Лео даже не успел попросить прощения...       Нестерпимый жар прилил к глазам, и ставший уже таким знакомым за последние дни туман в одну секунду заволок собою взор.       Лео уткнулся лицом в колени, будто бы стыдясь своих слёз и желая скрыть их от всего мира.       Но раздавшийся вдруг тихий плач резко, как сильным ударом, вернул его тут же в реальность.       Он обернулся к источнику, и, осторожно, стараясь не разбудить остальных, на четвереньках, не вставая, подполз к Майки.       – Хэй, – он аккуратно, едва, чтобы не напугать, коснулся его трясущегося плеча, – всё в порядке?..       – Я... Я... – Майки хотел что-то ответить, но ничего, кроме сдавленных слёз, он не смог выдать.       – Тшшш, тихо...       Лео мягко перевёл своего младшего брата в сидячее положение и заключил его в свои объятия; тот, тут же крепко обхватив его руками и уткнувшись носом ему в ключицу, почти не сдерживаясь, зарыдал горючими слезами.       – Спокойно... – продолжал успокаивать Лео, нежно покачиваясь и поглаживая Майки по затылку и спине. – Всё хорошо... Я рядом... Я не дам тебя в обиду...       – Я... Я видел кошмар... – прерываясь от всхлипов, наконец закончил свой ответ Майки.       – Расскажи, если хочешь, – прошелестел Лео.       – Я видел... – начал Майки. – Я видел... Как мы все погибаем... Наши смерти... Донни, подорвавший вместе с собой всё здание, заполненное Крэнгами... Папа, защитивший нас ценой своей жизни... Как я, вспыхнув, рассыпался прахом... Как тебя сжёг алый лазер...       – Успокойся, Майки... – мягко поцеловал брата в макушку Лео, не переставая покачиваться. – Всё будет хорошо... Это был всего лишь кошмар, он никогда не станет явью... Я не допущу этого...       Но уже через секунду в его груди резко скрутилась в плотный клубок тревога, сдавив собою лёгкие и сердце.       Глаза его раскрылись шире.       И сбоку, почти за границами своего поля зрения, он уловил что-то странное.       Что-то, отличающееся от темноты.       Что-то, что светлее неё.       Похожее на отсвет.       Алое...