lil meow-meow, lil woof-woof

      Фэн Синь ненавидит мелких духов-подселенцев. Из всей нечисти, с которой он успел пересечься за многие сотни лет, эти мелкие гады оказались самыми сложными в обнаружении и поимке.       Обнаружить их сложно, поскольку подселенцы до слияния с человеком выглядят как животные, это позволяет им подкрасться, оставшись незамеченными. В момент же подселения они сливаются с людьми, делая их похожими на полулюдей-полузверей. В этом плане небожителям повезло больше, подселенцы значительно меньше вмешивались в их облик, не способные сравниться по силе с божественной энергией.       Молитвы о пропаже людей и участившейся краже скота из соседствующих деревень довольно ясно намекали на присутствие этих мелких демонов. А учитывая, что молитвы поступали с границы их земель, дворцы Сюаньчжэня и Наньяна решили разобраться с проблемой совместными усилиями.       Младших служащих генералы решили не привлекать к заданию, поскольку те наверняка попали бы под влияние подселенцев, а затягивать зачистку надолго не хотелось. Молитв и так накопилось довольно много, значит, демонов, должно быть, тоже не мало. Научат подчинённых в другой раз, когда демонов будет меньше.       Всю дорогу до обозначенного дворцом Линвэнь места зачистки Му Цин повторял свиток о подселенцах. Его фоновый бубнёж заставлял Фэн Синя закипать, но тот благоразумно молчал, поскольку Му Цину, в отличие от Наньяна, с ними ещё не доводилось сталкиваться.       — Главное — использовать изгоняющие печати, а не уничтожающие, поскольку в момент слияния демона-подселенца с человеком печать сработает на обоих, — даже во времена Сяньлэ он не повторял устав монастыря Хуанцзы так монотонно и старательно, как сейчас проговаривал информацию о духах. — Изгнанных духов нужно уничтожать сразу же и ни за что не позволять коснуться кожи, не то они сразу подселятся в новое тело. Угрозу для жизни Небожителям они не несут, однако только что подселившегося духа изгнать не получится, придётся ждать, пока тот не ослабнет от слияния с божественной сущностью.       Ни за что не позволять изгнанным духам касаться кожи. Ни за что. Не позволять. Касаться. Кожи.       Блять.       И вот они оседают на пол золотого дворца Сюаньчжэня (Му Цин чисто по привычке начертал заклятие, ведущее домой), выжатые и обессиленные под удивлёнными взглядами младших служащих.       Всё тело Фэн Синя скручивает боль, особенно голову и позвоночник, взгляд плывёт, а мысли рассыпаются, он краем сознания слышит, как уходят подчинённые Му Цина, повинуясь приказу, и падает на пол, распластываясь и прижимаясь к нему щекой, не сдерживая облегчённый стон от прикосновения холодного камня к пылающей коже.       Му Цин рядом тоже ложится, ударяясь затылком об пол с глухим звуком, вцепляется руками в волосы и глухо стонет, явно чувствуя себя не лучше.       И как они умудрились запороть такой простой план? Фэн Синь должен был оставаться на расстоянии и отстреливать духов, которых Му Цин сначала изгонял бумажными оберегами, а потом добивал саблей. Тот же должен был в самой гуще событий рубить врагов и выталкивать из заварушки тела смертных. Что могло пойти не так?       А то, что духов оказалось раз в десять больше, чем докладывали помощники Линвэнь.       Некоторые, заприметив Фэн Синя, поползли к лучнику, ставя его в затруднительное положение — ему нужно было выбрать, защищаться самому или прикрывать спину Му Цина, который рассчитывал на него, сосредотачиваясь лишь на врагах в поле зрения. Поначалу получалось отстреливать и тех, и других, но под конец, сбивая одного демона, что прыгнул на Сюаньчжэня со спины, он благополучно пропустил другого, который впился зубами ему в наруч.       Попытка отбиться и изгнать демона закончилась лишь тем, что тварь сумела разодрать зубами одеяния и коснуться его руки, разнося по телу волны боли. Неподалёку послышался болезненный вскрик Му Цина. По крайней мере, они проебались оба.       Остаток боя, начертание «Путешествия на тысячу ли» и перенос в холл дворца прошли как в тумане.       — Му Цин? — голос начинает странно хрипеть, и Фэн Синь заходится в кашле. — Ты как?       — Лучше некуда, разве по мне не видно? — шипит тот в ответ и перекатывается на бок, сжимаясь в комок. — Ненавижу этих тварей!       Фэн Синь хочет согласиться, но он слишком истощён — физических сил осталось мало, а духовные, из-за подселения демона, плохо поддаются контролю, обращаться к ним, чтобы поправить физическое положение, опасно. Именно поэтому вместо спальни, куда метил Му Цин, они свалились прямо на порог. Сбои в ци — это не шутки.       Остаётся лишь лежать и терпеть, когда слияние закончится и всё устаканится. А потом, через пару дней, в лучшем случае, они избавятся от духов.       Слияние продолжается около часа. Боги войны Юга в поистинне жалком состоянии распластаны на полу золотого дворца. Вся дерьмовость ситуации по большей части заключается в том, что опасности, с которой они могли бы побороться — нет. Духи уже пробрались им под кожу, теперь кулаками размахивать поздно. Остаётся лишь ждать.       И слава Небесам, их никто в таком состоянии не видит. Подчинённые Му Цина, дисциплинированно покинувшие главный зал, не смеют возвращаться, пока не будет получен соответствующий приказ.       Конец трансформации Фэн Синь осознаёт по повисшей тишине, прерываемой, наконец, не стонами и скулежом, а лишь сорванным дыханием. Жар, что гулял под кожей, немного утихает, оставшись лишь противной плёнкой пота на коже.       — Фэн Синь, — Му Цин приподнимается на локтях и трёт лицо рукой, крутит шеей, разминаясь. Боль понемногу начинает отступать, вместо резких спазмов остаётся тупое нытьё в мышцах. — Хватит ломать комедию. Если я уже в порядке, то и ты уже должен быть в норме.       — Отвали, — Фэн Синь переворачивается на спину, наплечники лязгают об пол, и звук неприятно отдаётся в ушах, кажется, ставших более чувствительными. — Твою ж мать, я себя так дерьмово уже лет сто не чувствовал.       На самом деле, что-то подобное он последний раз испытывал ещё раньше, несколько столетий назад, когда первый раз зачищал логово подселенцев. Тогда он был на задании с Пэй Мином, который взялся обучать младшего товарища.       Кончилось, правда, всё примерно так же, и они три дня шлялись по небесам с демонами в теле — Фэн Синь с ужасными когтями и клыками, над которыми все три дня потешался Му Цин, а Пэй Мин с роскошными ветвистыми рогами, за которые его обсмеяли его же друзья-опухоли. Те даже затеяли игру, в которой пытались незаметно навесить ему на рога талисманы.              Жаль, он не успел заметить, как выглядел слившийся с ним демон. В этот раз он боится, что подселенец отрастит ему что-то ещё похуже — клюв, например, или иголки, как у ежа. Хотя иголки больше подошли бы характеру Му Цина.       В поле зрения появляется голова Сюаньчжэня, и Фэн Синь выдыхает в удивлении. Видя его замешательство, Му Цин хмурится, и очаровательные ушки на его голове дёргаются назад, почти сливаясь с волосами.       — Что? Что такое? — его голос жёсткий, но Фэн Синь отлично знает, что так он прячет нервозность. — У меня какое-то безобразие выросло? Только не рога…       — Нет-нет, — Фэн Синь мотает головой и тянется рукой вперёд. Му Цин смотрит на неё подозрительно, но позволяет коснуться и даже расширяет глаза в удивлении, когда понимает, что поглаживания крайне приятные. — Очень мило, вообще-то.       — С-спасибо… Наверное, — Му Цин отстраняется немного и, схватив Фэн Синя за руку, рывком поднимает того на ноги. Он кривится, осматривая их одежды — рваные и грязные. — Пойдём, надо хотя бы искупаться и переодеться в чистое.       Кивнув, Фэн Синь следует за ним вглубь дворца, коридоры всё ещё пусты, и это немного успокаивает. Му Цин никак не комментирует его внешний вид, и Фэн Синь опасается, что у него выросла какая-то гадость. Впрочем, руки, ноги и — что главное — лицо ощущаются нормально.       Коридоры выводят их к просторным купальням, где располагаются бассейны, уже наполненные водой, от которых поднимается пар и приятный аромат каких-то трав. Скидывая грязные одежды, Му Цин бормочет, что уже распорядился принести им чистые ханьфу, и Фэн Синь и вправду замечает на одной из лавок аккуратную стопку.       Скинув грязные одеяния, броню и оружие, Фэн Синь проходит к большому настенному зеркалу и с замиранием сердца заглядывает в отражение. Всё… Не так уж плохо. На макушке стоит торчком пара мягких ушей, по форме и рыжеватому цвету меха понять, чьи они, сложно, и Фэн Синь поворачивается, чтобы поискать ещё что-то. Кинув взгляд себе за спину, он стонет обречённо.       — Серьёзно?! — Му Цин оборачивается на его возглас и фыркает со смеху, глядя на медленно покачивающийся пушистый хвост. — Я что, псина?!       — Даже без хвоста ею был, — хмыкает Му Цин, скидывая последний слой одежды, и в этот момент настаёт очередь Фэн Синя смеяться. Му Цин краснеет на это щеками и спешит встать рядом у зеркала. — Что за чёрт?!       Оказывается, что и у него вырос хвост, но гораздо более длинный и тонкий — кошачий, — который чуть пушится и дёргается нервно, когда Му Цин окидывает его в зеркале осуждающим взглядом, словно сейчас наругает.       Отказать себе в удовольствии погладить чужую спину, провести кончиками пальцев вниз по позвоночнику и дальше по шерсти Фэн Синь не может. Му Цин под его прикосновением выгибается немного, краснея ещё больше, и отстраняется, бурча что-то недовольно. Развернувшись, он направляется к ближайшему бассейну, и Фэн Синь следует за ним, не отрывая взгляда от кончика угольно-чёрного хвоста, покачивающегося в такт шагам.       Му Цин замирает на первой ступеньке, где вода едва доходит до лодыжек, и Фэн Синь погружается в воду первый.       Тёплая вода, аромат трав и пар помогают расслабиться, развалившись в бассейне. Фэн Синь откидывает голову на бортик и стонет в наслаждении, глядя из-под полуприкрытых век на то, как Му Цин медленно погружает в воду ноги. Сюаньчжэнь хмурится, хвост дёргается неистово, когда задевает случайно поверхность воды.       — Что? Котёнок не любит купаться? — усмешка Фэн Синя скорее довольная, чем издевательская, ему слишком хорошо, чтобы язвить.       — Это, видимо, демон, — шипит Му Цин и неловко спускается в воду, замирая на ступеньках, где вода едва доходит до середины бедра. Он высоко поднимает хвост и прижимает к голове уши. — Какой позор. Если ты хоть кому-то расскажешь, я…       — Не расскажу, — качает головой в ответ и поднимается, чтобы подобраться поближе. — Иди сюда, котёнок.       — Не называй меня так…       Тем не менее, он раскрывает приглашающе руки и обвивает шею Фэн Синя, который подхватывает под бёдра и увлекает к дальнему бортику, где под водой сделана скамья. Му Цин явно чувствует себя комфортно в крепких руках, его хвост обвивается вокруг предплечья Фэн Синя, и это заставляет губы расползтись в тёплой улыбке.       — Посади меня, — Му Цин явно имеет в виду бортик, кажется, страх демона перед водой побеждает его любовь к чистоте. Осознавая все последствия, Фэн Синь роняет «слушаюсь» и опускается на своё прежнее место, увлекая Сюаньчжэня за собой под воду, оставляя над поверхностью лишь голову с вмиг прижавшимися к макушке ушами.       Злобное шипение и крепко впившиеся в спину ногти он однозначно заслужил. Чувствуя дрожь в любимом теле, он сжимает объятия покрепче и проводит руками по бокам, заглаживая предательство и помогая смыть следы недавней битвы.       После боя и слияния с духом никаких сил не остаётся, и боги могут лишь нежиться в объятиях друг друга. Вместе с паром тела обласкивают мягкие, ленивые поцелуи, пальцы нежно массируют кожу, разминая мышцы. Давненько они не проводили время подобным образом, медленно наслаждаясь близостью без излишне откровенных касаний.       — Ты так приятно пахнешь, — Фэн Синь трётся носом о висок Му Цина и ведёт ниже к шее, мягко, коротко лижет кожу и мычит с наслаждением. Обоняние явно стало острее, и, чёрт возьми, за это он даже готов сказать демону «спасибо», прежде чем убить, поскольку запах кожи любимого оказался приятнее самых дорогих благовоний.       Губы Му Цина касаются волос, он молчит и лишь зарывается пальцами во влажные пряди, чтобы почесать основание ушей, и боже, Фэн Синю хочется позорно скулить от наслаждения.       — Какой у нас план? — Фэн Синь млеет под пальцами Му Цина, которые мягко массируют кожу головы, заставляя хвостом молотить воду. — Мы так будем несколько дней ходить.       Издав странный, но очень приятный мурлыкающий звук, Му Цин прижимается ближе, покусывая линию челюсти Фэн Синя. Избегая ответа, он отвлекает лаской, и Наньян с радостью ведётся на это, забивая на разговоры на ближайший час, как минимум.       Мягкие прикосновения текут по коже, согревают и распаляют, но не перерастают в пожар. Купальни наполняются лёгким шелестом потревоженной движениями воды и тихими полустонами вперемешку с мурлыканьем.       Боги наслаждаются друг другом и купанием, маскируя ласки под банные процедуры, играясь с пеной, ароматными маслами и водой. Очень скоро становится невозможно определить причину появления румянца на коже — пар ли виной или ласковые губы с руками, что настойчиво и мягко проходятся по чувствительным местам.       Но главным открытием становится то, сколь чувствительные оказываются у обоих новые ушки. Невесомое поглаживание, лёгкий укус, нежное почёсывание сравнимо с самой страстной лаской в самых чувствительных местах, и это одновременно немного пугает и будоражит до дрожи.       Бассейн они покидают лишь после того, как тела друг друга изучены и обласканы вдоль и поперёк, а вода в купальнях начинает остывать. Ни желания, ни сил её подогревать нет, и Боги решают закончить банные процедуры.       Они уже одеваются, разнеженные и отдохнувшие, готовые переместиться в спальню ко сну, и только тогда Му Цин, наконец, отвечает на ранее заданный вопрос:       — Отсидимся в моём дворце, пока не изгоним демонов, — кожа его очаровательного розоватого оттенка, распаренная и обласканная, такая, что укусить хочется. — Скажи своим подчинённым, чтобы принесли сюда свитки с поручениями.       Его талию обвивают сильные руки, и на шею ложатся горячие губы, сцеловывая оставшиеся после купания капельки ароматной воды. Фэн Синь прижимается, зарываясь носом в волосы, и мнёт пальцами бока.       — У меня есть идея получше, — он медленно тянет Му Цина к выходу из купальни в сторону коридора, отмахиваясь от чистых одежд. Зачем одеваться, если через пару минут они лягут под одно одеяло? — Может, устроим себе пару выходных?       Му Цин протестует было, но настойчивые губы быстро сцеловывают недовольное бурчание, совсем скоро превращая его в мурлыканье.

***

      Их плану проваляться несколько дней, запершись во дворце, сбыться не суждено. Как бы сильно не хотелось запереть двери, выгнать подчинённых и нежиться в объятиях друг друга, у них остаются обязанности, и от некоторых из них совершенно невозможно отмахнуться.       Одной из таких обязанностей является общее собрание Богов Войны, куда их лично приглашает Небесный Владыка, связавшись по каналу Духовной связи. Их статус богов Юга, одних из сильнейших, обязывает присутствовать на подобных сборищах. Это одновременно почётно и обременительно, особенно в такие сладкие утра, когда из всех лиц в мире хочется видеть лишь одно.       — Точно нельзя отказаться? — стонет Фэн Синь, развалившись в ворохе подушек и покрывал на кровати генерала Сюаньчжэня, наблюдая за изящной фигурой любовника, что поправляет одеяния у большого зеркала. На удивление, Му Цин изменяет одежды так, чтобы хвост оказался свободен и не скован материей, хотя Фэн Синь предполагал, что он захочет его спрятать.       От убийственного взгляда сквозь отражение Фэн Синь едва не скулит, вовремя успев подавить звук где-то в горле. Под недовольным и ожидающим взглядом Му Цина, который ждёт его у двери со скрещёнными руками, притоптывает ногой и помахивает хвостом — всем видом демонстрирует, насколько его мучает ожидание — Фэн Синь принимается собираться.       Пусть он и чувствовует себя привычнее в своих одеждах, гардероб Му Цина элегантен и явно подобран со вкусом. Не стоит и сомневаться, что выданные ему одежды идеально сядут по фигуре, и, возможно, это именно Фэн Синь будет их дополнять, а не наоборот.       Му Цин даже снисходит до того, чтобы лично перевязать ему волосы жёлтой лентой, но немного на другой манер, чтобы лучше гармонировало с ушами. Когда его длинные пальцы прочёсывают пряди волос, уши стоят торчком, а хвост покачивается довольно из стороны в сторону.       Не стоит и говорить о том, что во дворце Небесного Владыки они производят фурор. Под всеобщим вниманием лица принимают привычные выражения: у Му Цина — холодная отстранённость, у Фэн Синя — хмурая собранность. Пройдя на свои места, они обращают выжидающие взгляды на Линвэнь, что застыла подле Императора, явно немного сбитая с толку их внешним видом.       — Генерал Наньян, Генерал Сюаньчжэнь, — Богиня литературы тихо прочищает горло, маскируя растерянность. — Что с вами приключилось?       — Демоны-подселенцы, — с ленцой в голосе отвечает Му Цин, тоном давая понять, что это пустяк, на который не стоит обращать внимание.       — Двое генералов не справились с кучкой демонов? — хмыкает Пэй Мин, с интересом осматривая их дрогнувшие в раздражении уши. — Занятно.       — Действительно занятно, — парирует Му Цин, на его лице расплывается ехидная кошачья ухмылка. — Впрочем, несмотря на неудачу в бою, нам повезло хоть не обзавестись рогами, генерал Мингуан, думаю, это достаточный повод для радости.       Слышатся тихие смешки. Среди присутствующих есть те небожители, что помнят о давнем походе Мингуана и Наньяна на нечисть. Шпилька Му Цина явно достигает цели, переводя внимание с их позора на чужой. Ухмылка Пэй Мина становится более угловатой, и он отворачивается, не желая дальше продолжать обмен любезностями.       — Что ж, если Южные генералы в здравии, перейдём к повестке дня, — свиток, один из огромной стопки, что держит в руках младший служащий дворца Линвэнь, оказывается развёрнут и зачитан.       Поручения раздаются неспешно, на вкус Фэн Синя, даже слишком, нередко начинаются споры, особенно на границах территорий, о том, кому же стоит взять задание на себя. Фэн Синь особо не вникает в происходящее, понимая, что: во-первых, на что-то по-настоящему важное его внимание точно обратят более настойчиво, во-вторых, дотошный Му Цин всё равно всё запомнит до мельчайших подробностей. Даже то, что не является его юрисдикцией. Вместо этого он следит взглядом за тем, как подрагивает чуткое кошачье ухо, выдавая то, к какому из шепотков прислушивается сейчас Му Цин.       — Генерал Сюаньчжэнь, — Линвэнь поворачивается к Му Цину, который тут же вскидывает на неё взгляд, уши дёргаются и разворачиваются к богине, словно в подтверждение его сосредоточенности. Очаровательно. — Дошли сведения о демоне на границе Западных и Южных земель, поскольку совершенный владыка Циин уже взялся за другое поручение, не могли бы вы…       Му Цин кивает согласно, хвост мерно покачивается в такт словам. Задание в целом простое — местоположение демона уже известно, нужен лишь достаточно сильный небожитель, чтобы нанести решающий удар. Без лишних раздумий Му Цин соглашается, принимая свиток с картой и всеми нужными пометками.       — Генерал Наньян, — в руках Линвэнь показывается новый свиток, и он, не тратя много времени на раздумья, перебивает её:       — Позвольте мне присоединиться к заданию генерала Сюаньчжэня, — он складывает руки в уважительном жесте и чуть кланяется. Му Цин рядом издаёт удивлённо-вопросительный звук, впрочем, такой тихий, что его слышит лишь Фэн Синь. — Мы находимся под влиянием демонических сущностей, пусть и не очень сильных, но влияющих на течение нашей ци. Будет разумнее нам отправиться вместе, чтобы при необходимости прикрыть спину и помочь.       — Если генерал Сюаньчжэнь не против… — запинается на мгновение Линвэнь, обращая взор к Му Цину. Все ожидают привычный взрыв от гордого генерала, что не терпит к себе жалости и подачек, однако тот молчит.       Хвост его и вправду начинает покачиваться и чуть пушиться от нарастающих эмоций, вот только каких — Фэн Синь не может понять, слишком взволнованный собственными. Кажется, этот дух мешает ему думать, хотя Му Цин явно сказал бы, что он сам по себе такой идиот.       — Доводы видятся мне разумными, — после паузы кивает Му Цин, отводя уши назад, едва заметно краснея скулами.       Фэн Синь кивает, тщательно сдерживая радость и восторг, не позволяя эмоциям отразиться на лице. Что ж, миссия с Му Цином вполне вписывается в его представление о хороших выходных вместе.       — В таком случае, может, вы и задание, предназначенное генералу Наньяну, выполните вместе? — Богиня литературы обращает к ним вопросительный взгляд, и Фэн Синь спешно кивает, выходя вперед, чтобы забрать свиток с поручением.       — Фэн Синь, — по возвращении его встречает злое шипение и румянец на щеках Му Цина. Фэн Синь недоумённо приподнимает бровь. Сюаньчжэнь смотрит куда-то ему за спину и краснеет уж очень отчётливо. Потянувшись рукой и пощупав поясницу и ниже, Фэн Синь чувствует, как сердце спотыкается от осознания, что его хвост весело виляет от согласия Му Цина отправиться выполнять задания вместе.       Он быстро оглядывается, чувствуя, как по щекам ползёт румянец, в надежде, что никто не заметит, но почти сразу натыкается на смеющийся взгляд генерала Пэя. Ну конечно, Мингуан ухмыляется, кажется, даже понимающе, и словно ненароком проводит ладонью по шее, якобы гладит, но Фэн Синь явно считывает издёвку и намёк на ошейник.       Вернув ехидную ухмылку, Фэн Синь делает, вид что поправляет прическу, на миг изображая растопыренными пальцами оленьи рога. Ухмылка Пэя вновь становится кривоватой, и он отворачивается, избавляя их от ненужного внимания.

***

      — Знаешь, котёнок, — Фэн Синь притягивает мужчину к себе за талию и почти привычным жестом опускает руку на поясницу, ведёт к основанию хвоста. — Я буду даже скучать по этим ушкам.       — Перестань, — Му Цин уворачивается от поцелуев в волосы, уши дёргаются, когда Фэн Синь дышит в них ненароком, впрочем, протест не слишком активный, и вскоре он тает в ласковом поцелуе. — Тебе тоже идёт, должен признать то, как твой хвост виляет на почти любое моё действие, образно говоря, гладит меня по шерсти.       — Я могу погладить тебя по шерсти не образно, — шепчет игриво и спускается поцелуями на шею, стонет тихо, чувствуя вибрацию от мурчания под губами.       Ответом ему служит бумажный оберег, который Му Цин припечатывает ему прямо на лоб. Тело вновь скручивает спазмами боли, как несколько дней назад, вот только это заканчивается почти сразу, Наньян успевает лишь пошатнуться. Стоит духу-подселенцу выскочить из тела, как Му Цин быстрым взмахом сабли разрубает его.       С духом Му Цина они расправляются так же быстро, и Фэн Синь смотрит на его макушку с плохо скрытой грустью.       — Можно я хотя бы продолжу называть тебя котёнком? — глаза у него поистине щенячьи, и Му Цин не может больше сопротивляться, беря его щёки в ладони и утягивая в долгий сладкий поцелуй.       — Можно, — ещё один поцелуй приходится в самый кончик носа, вызывая счастливую улыбку. — Но только наедине.