Не в сети

      Опустошенность – это все, что Дилан мог чувствовать в последнее время. Он знал, что рано или поздно это случится, что Ло исчезнет из его жизни. Но он не думал, что тот буквально растает у него на глазах, превратившись в искрящиеся частицы. Он так много не успел ему сказать, не успел признаться…все произошло слишком быстро и резко. Дилан боялся этого дня, страшился его как огня, и всегда надеялся, что этот день – не сегодня. Ради Ло он держался до последнего, не показывал насколько он в ужасе, что тот уйдет. Он не успел осознать, что Ло сказал ему «прощай», не понял, как переплетенные пальцы опустели, а рука сжалась в кулак. Он тогда так и застыл посреди пешеходного перехода, пока Ричард его не увел оттуда под сигналы недовольных водителей.       — Дилан, как ты себя чувствуешь? — Саймон Солус зашел к нему в комнату и сел рядом на кровати, на которой свернулся калачиком парень.       — Оу, вау, ты решил побеспокоиться обо мне. На тебя не похоже.       Дилан снял наушники и постарался незаметно вытереть слезы рукавом толстовки, скрывать свое состояние у него уже не выходило. Если рядом с Ло он еще старался держаться, то сейчас, когда тот ушел, у него не осталось на это сил. Теперь он напоминал того самого Дилана, каким был в университете: немногословный и тихий парень, что не выходит на улицу.       — Котенок, я знаю через что ты сейчас проходишь, позволь мне тебе помочь. — по-отцовски старается успокоить его Саймон.       Дилан рывком садится на кровати.       — Да ни черта ты не знаешь. Как ты мне поможешь?! Лучше бы я просто стер себе возможность чувствовать. — цедит он сквозь зубы. Солус вздыхает и качает головой.       — Джон ведь точно так же ушел от меня. Конечно, у нас не были такие же близкие отношения, как у вас. Он, как оказалось, и вовсе считал меня вещью, но позволь старику попробовать дать тебе совет. Тебе нужно принять тот факт, что он ушел, и стараться жить дальше. Со временем перестанет быть так больно, поверь мне, я знаю, о чем говорю.       — Лучше верни мне доступ к моим же настройкам, Солус, я больше не могу это чувствовать. С каждым днем мне только больнее вот здесь. — он сжимает толстовку в области сердца, — Зачем я вообще должен это чувствовать?! — его голос срывается в конце, и он заходится в беззвучных рыданиях.       — Ох, котёнок. — снова вздыхает Саймон и обнимает парня.       Дилан не сопротивляется попыткам Саймона его успокоить, он уже не мог это делать от переполняющих его эмоций. Он сам уткнулся ему в плечо, вздрагивая всем телом.       — Да, вот так, не держи эмоции в себе.       На самом деле Дилан не хотел переставать чувствовать, ведь эта боль — единственное, что у него осталось от Ло, но она была действительно невыносима. Его механическое сердце словно бы разбилось на тысячи осколков и впилось в плоть.       Солус успокаивающе поглаживал парня по вздрагивающей спине, а потом дотронулся до его головы, и у Дилана тут же потемнело в глазах. Проснулся он там же, вновь один. Стеклянными глазами он впился в потолок. Он надеялся, что перезагрузка ему поможет, но сейчас он ощущал себя точно так же, как и до. Наверное, Саймон тоже на это надеялся, либо хотел доказать Дилану, что ему ничего не поможет, пока не пройдёт достаточно времени. Никто не знал, что в голове у этого Солуса. Дилану казалось, что вчера он уже выплакал все слезы, но сейчас они снова бесконтрольно покатились из его синих глаз. В его голове были одни воспоминания о Лололошке, он не мог заставить себя думать о чем-то другом. Он правда пытался, но это оказалось непосильной задачей.

***

      — Ло, я могу послушать? — со смущением спрашивает Дилан, почесав затылок.       — Да, конечно, если хочешь.       Это было начало дня, когда Лололошка почувствовал зов искры. Оба понимали, что конец их истории уже близок, но никто не хотел это признавать. Ло лежал на кровати в комнате у Дилана, а тот сидел рядом. Они наслаждались всем временем, что у них осталось, просто сидя молча вдвоём. Дилан замялся на некоторое время, словно не зная, что ему делать с положительным ответом, а после лёг на Лололошку и прижался ухом к его груди. Ло задержал дыхание и замер, боясь спугнуть Дилана. Вначале Дилан слышал только сильные удары сердца в грудной клетке. Он слышал, как оно ускорило свой бег, ощущал его толчки под своей щекой. Затем он услышал, как лёгкие Ло медленно наполняются кислородом. Дилан понял, что тот специально дышал тише.       — Ну что? Слышишь? — спрашивает Лололошка, стараясь разрядить смущающую атмосферу, одновременно с этим надеясь продлить её подольше.       — Пока нет.       Дилан попробовал прислушаться, постарался не зацикливать внимание на том с какой частотой и силой бьётся сердце человека под ним, и наконец смог уловить тихий звук, похожий на звон. Такой тихий и отдаленный, что его невозможно было услышать без усилий. Он не стал говорить сразу о том, что услышал «искру». Ему хотелось подольше вот так полежать на груди у любимого человека, а Лололошка его не торопил, ведь ему тоже хотелось пролежать так с Диланом как можно дольше.

***

      Теперь он лежал в своей кровати один, ему казалось, что постельное все ещё сохранило запах Ло. Это было невыносимо. Его запах есть, он здесь, прямо под носом, а его самого нет. Не просто нет сейчас рядом, его больше нет в этой вселенной. Он стал его смыслом, а потом просто исчез. Стук в дверь заставляет Дилана вздрогнуть и, хотя бы на секунду, отвлечься от мыслей.       — Отвали, Солус, я не в настроении для твоих советов! — вскрикивает он, даже не поворачивая головы в сторону двери.       — Дилан, это я, можно? — раздаётся из-за закрытой двери голос Ричарда через пол минуты после молчания.       Дилан быстро вытирает глаза и щеки от слез рукавами толстовки.       — Да, входи.       Парень садится на кровати, чтобы принять более нормальный вид. Это все, на что он был сейчас способен. В комнату заходит Ричард. Он был тоже в подавленном состоянии, но явно в лучшем, чем Дилан. Он тоже много плакал в последние дни, особенно в день прощания. Но похоже сейчас он уже начал свыкаться с тем, что Лололошка ушёл, и похоже навсегда. Парень садится рядом на кровать, а на столе оставляет пакет, что принёс с собой.       — Ты не отвечал мне на сообщения уже несколько дней, вот я и пришёл проведать.       Ричард всматривается в лицо Дилана, лишённое эмоций. Даже в полумраке комнаты было видно в каком ужасном он состоянии. Одного взгляда хватило, чтобы понять, что у Дилана не было сил на то, чтобы отвечать на сообщения. Он вымученно улыбнулся Ричарду, посмотрел на него, но затем снова опустил глаза.       — Саймон сказал, ты давно не выходил из комнаты. Дилан, все за тебя переживают. Да, Ло ушел, но это не значит…       — Вот именно, Ричард, он ушёл! Его больше нет! Мы даже не можем никак связаться с ним! Даже сообщение отправить!       — Я знаю! Знаю! Мне тоже, между прочим, тяжело! Я тоже скучаю по нему! — срывается Ричард, не в силах держать эмоции.       Оба парня замолчали: Ричард, потому что не хотел ещё больше усугублять ситуацию, Дилан, потому что у него не было сил спорить. — Он ведь не ушёл навсегда, он обещал нас помнить. — тихо говорит Ричард, но звучало это так, словно бы он старается успокоить самого себя.       Дилан тихо усмехнулся. Он тоже хотел верить, что Лололошка будет их помнить, что однажды он вернётся. Ещё какое-то время они просидели в полной тишине.       — Он сказал «прощайте». — шепчет Дилан.       В комнате снова воцарилась тишина. Ричард и сам понимал, что глупо было надеяться на возвращение друга. Он уже смирился с тем, что Лололошка скорее всего ушёл навсегда, в отличие от Дилана. Парень вздыхает и поднимается с кровати.       — Я зайду к тебе ещё.       Он не собирался говорить ему что-то по типу «соберись, хватит раскисать», он понимал, что такие слова просто обесценили бы чувствах Дилана.       — И ещё, — он берет пакет, что принёс с собой, со стола и ставит рядом с Диланом на кровать, — Я знаю, что получилось не так хорошо, как у него, но, я надеюсь тебе станет немного легче.       Ричард ушел, Дилан заглянул в пакет. Его зрачки задрожали. Это был тартар. Парень достаёт его и вилку, что Ричард оставил для него в пакете, берет кусочек и пробует. Это первая пища, к которой он притронулся за все эти дни. Хоть Дилан и был автоматоном – это не значило то, что ему не нужно было есть. По его щекам вновь полились слезы. Вкус был не тот, хоть и похож. Слезы капли прямо на тартар, Дилан захлебывался ими, но продолжал есть. Легче ему не стало, стало даже больнее. Доев тартар, он снова лёг на подушку, сворачиваясь калачиком. Он злился на Ричарда, но одновременно с этим был благодарен ему за попытки поддержать его.       Дилан наконец притронулся к телефону. За эти дни он практически не разрядился, Дилан совершенно им не пользовался. Он планировал ответить на сообщения, которых за эти дни наверняка накопилась уйма. Но как только он разблокировал экран, на нём высветилась переписка с Ло. Глаза зацепились за собственное сообщение:       «Ло, я с тобой, даже если это будет значить, что сегодня я потеряю тебя навсегда.»       О чем он только думал, когда писал это? Он не был готов к тому, что тот действительно уйдёт. Дилан стал читать их переписку. В её конце он так много раз задавал вопросы, на которые надеялся увидеть сообщение «Я останусь здесь с вами. С тобой». Но ответы на них были совсем не теми, что он ожидал. Дилан листал переписку ещё долго, но потом снова спустился в самый конец и напечатал:       «Я тебе лгал, что справлюсь. На самом деле я не знаю, как теперь быть, когда ты ушёл. Я очень скучаю.»       Сообщение отправлено.       Абонент не в сети.       Дилан сверлил взглядом этот гребаный статус пол часа. После он не выдержал, откинул телефон в сторону и закрыл глаза предплечьем. Малейшей желание кому-то отвечать исчезло, он вновь погрузился в сон. Сквозь него он услышал, как открылась дверь в комнату, кто-то накрыл его одеялом, аккуратно погладил по голове, тихий стук тарелки об стол, и вновь щелчок дверной ручки. Солус переживал за Дилана, он знал, каково это, когда тебе разбивают сердце именно таким образом — просто исчезая по зову искры.       — Бедный мой мальчик. — причитает он, ополаскивая тарелку.       Его радовало то, что Дилан наконец притронулся к еде. Хотя, когда он предлагал ему различные блюда, он всегда отказывался. Все-таки славно, что у Дилана есть такой друг, как Ричард. Вместе переживать горе намного легче, чем в одиночку. Жаль только Дилан не собирался принимать эту помощь.       Прошла ещё неделя, Дилан все так же безвылазно сидел в комнате с завешанными шторами. Он все ещё не желал ни с кем разговаривать и ел через раз. Саймона устраивало даже это, все же это лучше, чем было неделю назад, когда Дилан и вовсе не притрагивался к пище. Ричард заходил по мере возможностей, как и Саймон. Теперь у них двоих было много забот. Но все же оба старались это делать как можно чаще. Дилан даже выучил их ежедневное расписание. Саймон всегда заходил к нему перед уходом из дома по делам и через час после того, как возвращался. Ричард был менее предсказуем, его можно было ожидать в любой день, но перед приходом он обязательно писал Дилану сообщение. Действовали как по сценарию, хотя ни у одного, ни у второго, их не было.