Вкус жизни

Любите ли вы шоколад так, как люблю его я? Его аромат, его вкус, и тот божественный момент, когда ты разворачиваешь очередную дольку? Да, да, из того самого набора! Знаете такой, где в большой подарочной коробке, под красивой крышкой лежит множество маленьких квадратных шоколадок? Я без них — никуда! Вот и сейчас, я иду по перрону, путаясь в полах длинного драпового пальто, нетерпеливо, на ходу, стаскивая тёплый шерстяной шарф. В одной руке — картонный стаканчик с кофе. Под мышкой — та самая, волшебная коробка. До отхода экспресса остается всего минута, и я, как всегда, самый последний заскакиваю в переполненный вагон. Проводник, весёлый маленький человек с усами, похожими на стрелки старинных часов, узнаёт меня, конечно. Улыбается, и указывает на мое любимое место — сразу у входа, справа. Кивает на спину: «месье, в багаж сдавать будете?». Я отрицательно мотаю головой: «благодарю, не мешает», и прохожу дальше. Вагон сидячий — мягкие уютные кресла с высоким спинками, удобные подголовники и откидная подставка для гудящих с непривычки ног. Я снимаю пальто, сажусь, обмениваясь улыбками с другими пассажирами — да, здесь все свои, за столько-то лет… Ставлю картонный стакан с ароматным капучино на столик, пристраиваю драгоценную коробку рядом. Уф-ф-ф, успел! Раздается протяжно-задорный паровозный гудок, и состав, медленно набирая ход, отправляется в очередной, привычный мне, рейс. Соседи вокруг, все как один — с похожими конфетными коробками. Белокурый сосед слева уже распаковал свою, и на столике у него высится горка из пустых конфетных обёрток. Я же не спешу. О, наслаждаться шоколадом — это целое искусство! Вначале аккуратно снимается верхняя обертка, с предварительно детально рассмотренной картинкой. Изысканно шуршит мягкая золотистая или серебряная фольга. И взгляду открывается идеально матовая, квадратная шоколадка. Иногда она белая и приторно-сладкая, нежная, как розы в садах Прованса. Иногда — кофейная, насыщенная, с горчинкой и ярким отзвуком знойных бразильских пляжей. Иногда — состоящая из двух разных половинок, и вкусы смешиваются на языке, рождая новый, неведомый до сих пор, коктейль. Вот сегодня, в обёртке, на которой изображены человек, скала и море — как раз такая шоколадка. Медленно, она тает на языке, а я прикрываю глаза, чтобы лучше почувствовать оттенки… Оттенки чужой жизни, конечно. Сначала нотка горечи — ну да, а как иначе? Голодное, безрадостное детство. Борьба просто за то, чтобы выжить. Борьба за глоток воды в палящую жару, за кусок маисовой лепешки. Он, хитростью, тайком от семьи, бегает в школу. Школа — это, конечно, одно название. Хижина из непонятно откуда собранных старых досок, построенная силами жителей. Он садится прямо на земляной пол, вместе с другими такими же ребятишками. Ибо нет и никогда не было в этой школе ни парт, ни стульев. Но учитель — хороший, добрый. Рассказывает много о дальних странах, о красивых городах. Мальчишка слушает внимательно. Быстро учится писать, считать, решать мудрёные задачки. Но больше всего, как выясняется, ему нравится складывать слова в сложные, хрупкие конструкции. Странно. Перекатываю дольку шоколада во рту. Постепенно нотка горечи уходит, и появляется вкус надежды. Ему уже шестнадцать. Он высокий, сильный и умный. Самый умный в семье, самый умный в деревне. И упёртый. Очень упёртый. Он точно знает, что хочет, и у него есть план. Ага... Надежда разбавляется сладкой ноткой радости. Двадцать лет. Город на берегу моря, старинный, восточный, шумный и грязный. Но после деревни он кажется раем. Много работы, тяжелой, низкооплачиваемой — в дешёвых забегаловках, в маленьких магазинчиках. Зато по вечерам — курсы французского и занятия со студентом местного колледжа, специализация — литература и философия. Теперь вкус рома пробивается сквозь сладость. О, юность берет свое! Бессонные ночи, музыка, а потом — случайно встретившиеся взгляды, и чья-то рука мягко скользит по спине. Губы осторожно касаются шеи, и по позвоночнику вьется вспыхивающее, жадное желание. Но утром он хватает свои вещи с пола и бежит на очередные курсы, теперь уже настоящие, серьёзные, при колледже, а потом — на очередную подработку, уже при типографии. Кофе, дорогой и насыщенный оттенок. Такой же изысканный, как старинное здание колледжа, где он заканчивает последний курс. И вот — желанный диплом, и ему жмут руку, поздравляют его –лучшего студента на курсе. Бархатный, горячий всплеск коньяка обжигает язык. Ему предложили бесплатную стажировку во Франции, преподаватель по мировой культуре дал самые лестные рекомендации. Грант покроет все расходы. Это небывалый случай, и конечно, нужно соглашаться не глядя. И он соглашается, и едет, и встречается с умнейшими, высокообразованными, выдающимися людьми, о которых раньше лишь читал в интернете. Его представляют как «уникальное дарование из той ужасной страны», как «удивительное исключение из правил, кто бы мог подумать, что месье — из этих аборигенов!». Но почему-то вкус эйфории внезапно вытесняется горьким вкусом жжёных кофейных зерен. Сорок пять лет. У него — репутация, у него — знакомства в лучших интеллектуальных кругах, у него — статьи и монографии в толстых журналах, у него — белоснежный красивый домик, купленный в кредит на другом берегу, противоположном тому берегу из детства. Но однажды вечером он приходит на скалу, садится и смотрит вдаль, пытаясь различить очертания высоких мечетей, белёных толстых стен, синих низких крыш, и дальше, где кончается город — ту самую, собранную из досок, школу. И вот мы и добрались до истинного вкуса… О, этот вкус… Я замираю, и восхитительная гамма открывается мне. Я узнаю этот вкус из тысячи. Потому что этот вкус называется — любовь. Последние частички шоколада растворяются у меня на языке. Сомнений больше нет. Я открываю глаза. На столике — обёртка. Разглаживаю её пальцами. Потом выгибаюсь, тянусь за спину. Морщась, выдергиваю длинное, белоснежно-пушистое перо. Не самая приятная для ангела процедура, но что поделать! Достаю из кармана мобильную переносную чернильницу. И мелко пишу на обороте обёртки: «Аскари Саггат. 45 лет. Профессор литературы и философии. Впоследствии будет известен как меценат и благотворитель, чьими силами уровень начального образования в Марокко поднимется на небывалый уровень. Проживёт долгую и уважаемую жизнь. Скончается в возрасте 97-ми лет, в окружении семьи и учеников». Удовлетворенно вздыхаю, и смотрю на часы. Впереди ещё долгий путь... И почти целая, без одной шоколадки, коробка конфет. Спасибо тебе, Господи, что у ангелов не бывает диабета!