нигде, никем, ни с кем.

эти рельсы были поистине нескончаемы. по ним скользкими отражениями гуляли туфли, цокали о застеклённый метал каблуками, оглаживали сидящими коленями их тонкий блеск. потом двери открывались и всё становилось резко, рвуще настоящим. потом закрывались и всё повторялось снова — менялась только частота и длительность далёкого скрежета колёс на частых поворотах. люди смазались в пятно — от них остались лишь руки и немые рты, в тот момент. бегающие глаза как на длительной съёмке пропали и просерели изнутри, образуя собой капли плохих чернил с неумелого пера и лёгкую прорезь — будто коснулись кончиком ножа — зрачков, неприлично страшно оголившие внутренность пустоты их общего человеческого множества. это всё неважно. жизнь полностью покинула этот воздух. если прислушаться, то можно прочувствовать капли холода, запах сырости старого камня, а на корне языка ощутить отголоски множества духов. снова повторяю. «…моргнуть и оказаться нигде, никем, ни с кем.» — думается. и снова остановка.