Неловкость

На самом деле, решение это было спонтанным. Они сами ещё не совсем свыклись с мыслью, что теперь в отношениях, и абсолютно не представляли, что им с этим делать. Как себя вести? Так же как и раньше уже не выходит, и это похоже на то, как учится снова двигать зажившей конечностью. Идея пойти на их первое официальное свидание было, конечно же, Зефириона. И как бы он не старался выглядеть максимально уверенно и спокойно, наблюдая за бурной реакцией Люциуса, который, по ощущениям, скоро станет такого же цвета как и его кофта, он, всё-таки, переживал. Утешал себя лишь мыслями, что так часто делают смертные, ходят туда-сюда парочками, общаться, смеяться, целуются... Целуются. В общем, так это их и привело в какой-то крайне слащавый мир, где везде какие-то розовые деревья, и под одним из таких была такая же тошнотворная розовая лавочка. Не имея абсолютно опыта в выборе места свиданий, они выбрали что-то, что обычно описывается в книгах. И так, чувствуя себя неуютно, странно, и вообще оба они на панике, Зефирион выдал то, что от себя не ожидал. — Может поцелуемся? Что ж. Это должно было просто скрасить как-то неловкое молчание, но, наверное, всё-таки не стоило перед тем как что-то ляпнуть, думать о том, что обычно на таких встречах люди целуются. Зефирион хотел бы вернуть все на 20 секунд назад, но, к превеликому сожалению, подобными силами не обладает, и деваться уже некуда. Мозг Люциуса же, активно выдавал ошибку, пытаясь обработать данную информацию. Он ведь предложил поцеловаться? Он правильно расслышал? А как целоваться? Времени на то, чтобы хоть что-то осознать из сказанного было ничтожно мало. Зефириона начало напрягать долгое молчание собеседника, поэтому решил сказать что-нибудь ещё. — Да или..? Но не успел он договорить, как Люциус превзошёл сам себя, и абсолютно не думая, быстро наклонился, поцеловал крылатого куда-то в уголок губ, и так же быстро отсел от него как минимум на метр, и отвернулся. Зефириону же оставалось только глупо хлопать глазами. Что ж. Они подумают над этим позже, а пока мозг абсолютно не способен вырабатывать мысли сложнее, чем у самой глупой мыши.