Исключение

      Почему-то взрослые невероятно сильно любят давить на своих детей. Джон никогда не понимал почему. Он просто выучил то, что нужно как можно больше молчать и не шевелиться. Иначе опять будут бить или кричать. Это... Пожалуй, не самая лучшая процедура в его детстве.       Зато Лололошка был одним из приятных моментов. Любящий разговаривать, полный наивности и доброты ребëнок. Харрис никогда не думал завидовать другу по таким глупостям. Скорее, просто пытался понять, почему его ровесник такой счастливый, а он до сих пор не понимает, что это вообще такое.       - Слушай, почему ты такой молчаливый, а? - Голубоглазый подросток с насмешкой посмотрел на друга. - Чë, в детстве никто не слушал?       - Тц. - Парень закатил глаза и слегка улыбнулся. - Молчать - это круто. Некоторые думают, что ты тупой. Другие, что гений. А ты просто стоишь и молчишь, думая о кровати и единорогах.       - Не знаю. - Русоволосый пожал плечами и задумался. - Мне кажется, что это странно. Ну да ладно, о чëм я говорил?

***

      - Джон. - Тихий и хриплый голос наконец нарушил звенящую тишину в кабинете. - Джо-он.       - Чего тебе? - Парень не оторвался от дела, продолжая что-то чертить в альбоме.       - А как ты реагируешь на своих фанатов? В плане... Молли? Как ты отреагировал на еë признания и всë такое? - Лололошка продолжал неподвижно лежать на кожаном диване, который искренне ненавидел. Пытаясь прожечь потолок своим настойчивым и пустым взглядом.       Кареглазый обернулся на собеседника и непонятно осмотрел его.       - Дай вспомнить... - Парень вернулся к работе, оставляя расспросы при себе. - Я сначала с минуту смотрел на неë, как на полоумную сумасшедшую. Потом рассмеялся и затянул это на минуты две с половиной. - Дейв замолчал, оценивая свою работу на бумаге. Утвердительно кивнул, продолжая. - А после начал ей перечислять тысячу и одну причину, почему еë любовь - пустой трëп. Но тем не менее под конец своей триады я разрешил ей любить прекрасного меня, ибо "чувства человека неподвластны ему самому". Бред какой...       - Ясно. - Голубоглазый сел, поморщился от холодного пота и посмотрел в сторону Джона. - В таком случае... А мне? Можно мне тебя любить?       

***

      Харрис ненавидел людей. Точнее, тупых, наивных, мракобесников, так ещë думающих, что любят его. Как можно любить то, чего не знаешь толком?       Но всегда ведь есть исключения. Как в правилах различных наук, так и в жизни любого живого существа.       Например, Лололошка. Он ведь любит. И это, на удивление, оказалось взаимно. Да, этот придурок наивный, молчаливый, местами тупой, но... Но он знает, кто такой Джон. Он в курсе, почему Харрис это Харрис, а не кто-то другой. Он знает и принимает это, помогая и поддерживая так, как не сделает никто другой.       Лололошка - сплошное исключение из всех существующих правил. Потому что настолько бы не были отвратительны всякие нежности, Дейв всегда будет искренне рад тому, что его обняли. Хоть и не покажет этого. Ведь чувства можно и нужно приглушать. Наверное, но не точно.       Харрис - сплошное разочарование в глазах некоторых окружающих, не принимающих его открытия и изобретения. Впрочем, ведь никому не хочется узнавать почему он такой, верно? Да и не дадут им. Хотя бы потому, что у кареглазого появился тот человек, которому дозволено даже в разы больше, чем просто любить.