Я навсегда запомню твой огонь в глазах

Я видел тебя маленьким огоньком счастья. Я видел мальчишку, обожающего этот мир, желающего покорить его своим огнем. Мы рисовали, гуляли, играли. Мы сцепились и не хотели расходиться. Тогда в моей жизни ты только появился, но я сразу же признал в тебе лучшего друга, с которым буду плечо по плечо всю жизнь. Мы взрослели и вместе с увеличивающимся цифрам в графе возраст увеличивался и твой огонек. Ты становился всё ярче, все активнее. Ты рвался к учебе, рвался к спорту. Ко всему, что увидишь. Не удивительно, что ты был в центре внимания даже в младших классах. Я безумно завидовал сам себе от того, что всё ещё оставался твоим близким другом. Уже тогда я был очарован этим милым огоньком в тебе, хоть и не понимал истинную причину своей привязанности. Когда мы были в средней школе и входили в пубертат ты был нарасхват. Даже с кучей прыщей из-за гормонов и акцентов, твоя харизма все перечеркивала. Тебе нравилось быть в центре внимания, нравилось знать чуть ли не каждого в школе, нравились это внимание. Ты святился от счастья. Я был не столь общителен, но всё ещё был рядом. Я мог влегкую поддержать диалог с твоими друзьями, но интересен мне был лишь ты. Тогда я уже начал осознавать природу своих чувств. Стадия отрицании как таковой не было, подсознательно я будто всегда знал это. Будто всегда знал, что был околдован тобой с первой встречи. Я был счастлив просто быть рядом, я даже и не думал говорить тебе о своих чувствах, я не хотел потерять нашу близость. Позже тебе стал нравится спорт намного больше и ты пошёл играть в школьную команду, а от них перешел и на драки. Я ни раз разнимал вас с Томасом, а потом насильно обрабатывал все ваши раны. Уже тогда я должен был заметить, что рвение в такие ситуации было слишком сильным. Я пропускал мимо ушей твой смех, не замечал то, как ты наслаждался драками, наслаждался властью, что давали тебе победы, как горят, недобро горят твои глаза. Как в них начинал зарождаться пожар. Я не хотел и не видел то, насколько ты начал перегибать. Моя влюбленность ослепила меня. Я был рад когда мы все съехались. Мы дрались за бекон, нашли котенка и все вместе назвали его Ринго. Несмотря на то, каким ты стал, к животным жестокости ты никогда не проявлял, ты обожал Ринго. Иногда мне казалось, что он твой кот, а не мой. В прочем, я был бы не против, я был готов отдать тебе всё, что у меня было. Мы веселились, путешествовали и жили для себя. Но твои мечтания стали слишком большими, слишком крупными, слишком серьезными. Ты захотел уехать. Покорить Лондон, всю страну, а потом и весь мир. Я пережил это тяжело. Я был готов поехать за тобой, но ты отговорил меня. Обещал писать каждую неделю. Сначала письма были. О том как ты поступил, сходил погулять, переехал в другую сьемную квартиру. Но они были всё реже, а я всё больше скучал по тебе. Со временем смириться с нашим, хоть и не таким привычным в обществе, расставанием. От меня будто оторвали часть самого меня, но я научился жить без этого. Я не переставал любить тебя. Не переставал ночами думать о твоем взгляде, что заставлял все мои внутренности переворачиваться, а пульс увеличиваться до критических показателей. Но я научился довольствоваться лишь воспоминаниями. Когда ты вернулся что-то внутри треснуло. Я был счастлив, на седьмом небе, но даже так я видел, что с тобой что-то не то. Ты вел себя точно так же как и когда уехал, может лишь более самоуверенно, но в глазах твоих плясали лишь черти. То, что ты сказал мне тогда, сидя в громадном роботе (даже в той ситуации я восхищался тобой, твое рвение было настолько сильно, что ты построил РОБОТА у меня под домом) сломало меня. Твое падение же доломало то, что ещё оставалось. Я думал ты мертв, мне пришлось очень долго учиться жить без тебя. Потом же мне попались новости о революционном движении. Сначала я не обращал внимания, но всё переросло в Гражданскую войну и тогда я вступил в противостояние. Через время я увидел тебя. Я мог убить тебя, сразу же. Я имел такую возможность, но стоило мне увидеть тебя. Живого тебя — и я не смог пересилить себя и упустил возможность, за которую буду корить себя всю оставшуюся жизнь. Как оказалось ты был главным. Ты был лидером ополчения, ты создал всё это. Я долго винил себя, долго думал, что ошибся и сам подвел тебя к этому. Думал, что мог остановить это, поменять тебя если бы заметил всё сразу. Я не мог признать, что ты, всегда был таким. Когда в детстве ты смеялся, разрушая чужие песочные замки, когда ты насмехался над чужими знаниями в младших классах, как ты влезал в более жестокие разборки и передряги в старшей школе. Я злился, но всё равно был заворожен тобой. Однако я занял лидирующую позицию противостояния. Я построил его с нуля, сплотил людей и мне пришлось возненавидеть тебя. Мне пришлось запихнуть свои чувства далеко-далеко ведь жизнь кучи людей намного важнее моей безответной влюбленности. Я даже не уверен, что когда-то был близок тебе, но теперь это не имеет значение. Наше совместное прошлое больше не имеет никакого смысла. Однако когда я вижу тебя сейчас — я не вижу моего Торда. Я не вижу тебя. Я вижу лишь жестокого диктатора, что устал от своей же борьбы, от своей же мечты. От того яркого парня с горящими глазами ничего не осталось. Остался лишь закаленный, остывший к своему делу, к миру, к себе, военный. Я больше не могу разглядеть тебя, я не могу разглядеть моего лучшего друга, мою первую и последнюю любовь, моего самого близкого человека.. я вижу лишь Красного Лидера, убийцу и захватчика. Лишь мою цель и возможность остановить этот ужас. Я всегда буду любить Торда Ларссона, моего друга, часть моей семьи. Но, к сожалению, он пропал без вести когда уехал покорять Лондон.