Хвостик

      Гало честно не понимает, почему стоит ему приметить Лио, о чем-то мило шебечущего с Айной, как его сердце решает сделать кульбит, пропустить пару ударов и, кажется, остановиться. Ему упорно начинает казаться, что что-то в Лио сегодня было «не таким», что что-то за одну ночь кардинально изменилось, и это одновременно будоражит сознание, вынуждая Гало думать так усердно, как он не думал даже во время учебы, и пугает, словно от того, что он этого не замечал ранее, могло случиться что-то ужасное. Но Лио был точно таким же, как и вчера, как и много дней до. Как всегда. Но Гало буквально кожей ощущал: нет, не как всегда, что-то сегодня в нем явно было не то.       Возможно, дело было в форме. Хотя не то чтобы за всё это время Гало был таким непроходимым идиотом, у которого проблемы со зрением, что хотя бы на подсознательном уровне не привык к тому, что теперь вместо чёрной обтягивающей одежды с кучей ремней и жабо Лио носил форменные штаны с цифрой три сбоку и, кажется, его футболку, — он не уверен, что это именно та самая футболка, которая ему немного мало и которая недавно просто исчезла из его шкафа, но она слишком на нее похожа.       Гало слепым не был. Тупым — возможно, но не слепым.       Поэтому к этому Гало давно уже привык. Не привычным для него было бы, скорее, увидеть на Лио ту самую одежду, которую тот носил во время «Лидера Опаленных». Но сегодня Лио был в форме, самой привычной и обычной.       Значит, дело в другом.       Но в чем именно?       Гало не понимает.       — Йо, — он старается вести себя как всегда, даже дружески приобнимает Лио со спины, как делает каждый раз, стоит им пересечься. Он упорно старается делать все то же, что и всегда, старается все делать также, как и всегда, словно перемен он совсем не заметил и сейчас перед ним самый обычный Лио, а не новый человекоподобный вид жизни, который нужно немедленно изучить.       Хотя кому он врет? Пока он не поймет, что именно не так, он ведь и правда будет строить из себя ученого (считайте, что это всё влияние Лючии).       Гало привычно облокачивается на Лио, скрещивая руки у того на шее, приобнимает… И тут до него доходит то, из-за чего ему казался сегодняшний Лио странным: Лио собрал волосы в хвост. Обычный такой, небольшой, даже не очень аккуратный хвост, из которого мило топорщились волосы; который открывал бледную шею; пряди из которого щекотали Гало лицо.       Обычно волосы Лио кажутся чем-то воздушным — сладкой ватой, например, но в то же время — жестким, сухим, подпаленным даже, — сожженной травой. Но сейчас этот маленький неопрятный хвостик казался самой милой и мягкой вещью во всем мире… во всей вселенной!       Гало, кажется, забывает, что ему нужно дышать. Ему слишком непривычно видеть хвостик, оголенную шею и лицо Лио, на которое падала только чёлка. И, о черт, ему нравилось как это выглядит!       — Ты... — он обдумывает каждое слово, чтобы не выпалить что-то из серии: «Ты сегодня выглядишь особо круто»; «Ты выглядишь прямо как мой краш! Хотя стоп, ты и есть мой краш»; «Ты выглядишь так, словно собрался на свидание». — Ты изменил прическу?       Он. Чёртов. Идиот.       Ну то есть серьезно? Из всего, что он мог сказать, он сказал именно это?       Гало растерянно моргает и понимает, что сейчас самое время готовить тысячу и одну отмазку насчёт того, что он никакой не гей, а самый настоящий гетеросексуал, которому нравятся такие девушки как… как... Как Айна, во! Он не гей, нет, и заметил перемену в прически просто потому, что она была слишком... Яркой? Бросающейся в глаза? Такой, что сложно не заметить? Мешала ему обнимать Лио? Да. Совсем не потому, что он гей.       Лио же теперь окончательно убедится, что Гало — чёртов придурок, и перестанет с ним контачить окончательно? Да? Да Гало же такого в жизни не переживёт! Ну то есть он должен пережить физически, но вот морально — он просто помрет сначала от стыда, потом от осознания, что, хэй, это все твои чертовы фетиши, чел!       — Просто собрал волосы в хвост, — Лио смотрит на него немного удивленно, даже шокировано. Весь его внешний вид так и кричит: «Я не понимаю, что тебя так удивило, но я, блять, просто собрал волосы, прекрати на меня пялиться, придурок», — Сегодня жарко.       — А? Да, жарко. — Очень жарко, особенно если стоять рядом с Лио Фотией, который, во-первых, твой чёртов краш, а, во-вторых, собрал волосы в хвост, который ты уже готов возносить как ещё одного краша и признаваться в полиаморности, — Лето же! Ха-ха! Я совсем забыл.       Лио смотрит на него так, словно ещё минута и он позовет Лючию и бригаду врачей, да и Гало, в принципе, не возражает: ещё немного и ему действительно станет плохо — он уже говорит какую-то херню, а если он эту херню еще и перестанет фильтровать, то...       — Тебе идёт… Ээ, то есть мне нравится как ты выглядишь. Сегодня… Только сегодня, ты не подумай... Хотя, нет, черт...       ...то будет полный пиздец всему. Ему особенно.       — Спасибо?       Гало готов поклясться, что увидел румянец и умирающую Айну. Вернее, он увидел румянец и услышал какие-то звуки умирающей Айны на фоне. Впервые в жизни, когда кому-то рядом нужна была помощь, он старательно это игнорировал, потому что Лио, который смутился и легонько поправил свой хвостик, был дороже всего. По крайней мере, сейчас. (Да и всегда).       — Вы своей гей-атмосферой убили Айну, — откуда-то крикнула Лючия, и Гало готов поклясться, что слышал смех Вариса где-то рядом, — пожалуйста, отойдите от неё! Ей нужен воздух, а не ваши подростковые гормоны!       Гало заходится в кашле, поперхнувшись от неожиданности слюной, и нервно дергается, отходя от Лио на несколько шагов назад. Убили Айну? Гей-атмосферой? Они? Они похожи на геев? На пару геев? На пару? Гало заполняют настолько противоречивые чувства, что ему уже просто становится неважно, что подумают о нём — он посмотрел на потерянного Лио и быстро произнес:       — Я не гей!       Лио смотрит на всё это немного охуевшим взглядом, открывает и закрывает рот, не находя подходящих слов. Их назвали геями? Чуть раньше Гало сделал ему комплимент? А сейчас отрицает, что ему нравятся парни? Лио чуть тише уточняюще спрашивает:       — Не гей, говоришь?       (И не то чтобы его это очень интересовало, просто… Просто кто ему, блять, поверит, да и в целом захочет верить!)       И Гало морально сдох вместе с Айной. А потом сдох ещё раз, потому что Лио смотрит на него как тот котёнок, которого накормили, приласкали, а в дом не пустили, да еще и на улице дождь… Гало вроде как понимает, что это сейчас — простой развод на признание, но…       Ох, черт.       — Я не знаю гей он или чёртов би, — Айна резко «оживает» и вливается в разговор. Её голос звучит немного обижено, немного зло, но всё же — серьёзно, — но он заметил, что ты собрал этот хвост с порога. Что б ты понимал, этот придурок не в состоянии заметить, что вышел из дома без футболки или штанов.       — Что?       — Да замолчите вы!       Гало сгорает со стыда. Лио ничего не понимает (хотя, вернее будет сказать, понимает, но не до конца осознает), но очень хотел понять, почему тоже стыдится. Варис с Лючей смеяются как кони и пишут смс'ки Реми, который, наверняка, зачитывает их бригадиру. Айна просто смотрит на них, как та самая девочка из твиттера, которая в любой момент готова сказать, что-то вроде: «Да, он не гей, у него просто девушки нормальной не было»; или «Если он тебе не нужен, я заберу себе»; или ещё что-то.       Но не успевает и рта открыть.       Ни Гало, ни Лио не поняли, кто из них первый бурчит: «Да идите вы» и утягивает второго подальше — они лишь понимают, что остались наедине; что Гало хуёво и через всю бригаду признался в чувствах, а Лио... А у Лио волосы все также в хвостике и очевидная надпись на лбу: «Гей», а еще куча мыслительных процессов.       — Я могу потрогать твой хвост? — Гало серьезно не нашел ничего лучше, чем попросить о, наверное, последней вещи в своей жизни, потому что после всего этого ему очень сильно хотелось зайти в огонь без спасательного доспеха, а ещё потрогать хвостик... и поцеловать Лио.       Слишком много ему хочется напоследок, да?       — Сядь, — командует Лио, и Гало не понимает куда и зачем. Он сядет, а ему свернут шею? Звучит просто замечательно. — Просто сядь куда-нибудь.       И он садится на какую-то коробку, которую, наверняка, оставила здесь Лючия. Она не очень большая и удобная, но Гало готов об этом забыть в тот самый момент, когда Лио садится к нему на колени и хрипит: «Можно».       Хвост потрогать можно? Или что? В голове не остаётся ни одной здоровой мысли. Вернее, мыслей вообще не остается.       Руки сильно дрожат, когда он аккуратно касается чужих волосах, ощущая мягкость. У Лио очень мягкие волосы. Настолько мягкие, что хочется уткнуться в них лицом. Гало проводит по ним рукой, немного закручивает на пальце выпавшие пряди, подавляя желание прикоснуться к ним губами, ощутить вкус и запах шампуня, и улыбается так счастливо-счастливо, словно ребенок, считая, что на него не обращают внимания.       — Тебе очень идет. Ходи так чаще.       Но Лио обращает, чувствовует, ощущает.       — Я подумаю, — он оборачивается, и их лица оказываются так близко друг другу, что оба могут почувствовать дыхание собеседника на своих губах. Они смотрят друг другу в глаза, Гало не опускает руку с чужих волос, Лио наоборот — тянется к чужим, чтобы немного взлохматить челку.       — Могу я поцеловать тебя?       — Поцелуй меня.       И они целуются.       Просто в один момент Гало поддается вперед, а Лио опускает руки с челки на шею и тянет на себя. Это происходит быстро и сумбурно, они просто сталкиваются губами как дети или школьники в подростковых книжках, но для них сейчас — это уже очень много.       — Так, ты не гей? — И по лисьи улыбается.       — В средней школе мне нравилась девочка, её звали Эшли. Поэтому не думаю, что...       — Замолчи, — и его снова коротко целуют, — будем считать, что ты би в сторону, — смешок, — хвостиков.       У Гало нет ни сил, ни желания отпираться. Би в сторону хвостиков? Значит, би в сторону хвостиков. Ему нравится. Правда, лучше бы немного уточнить, что «Би в сторну хвостиков Лио Фотии», но это можно сделать потом, через час, или два, или завтра... Сейчас он почти выполнил свой план хотелок, разве что не сгорел заживо, но это дело, на самом деле, поправимое. Особенно, если рядом Лио Фотия — самый горячий человек в Промаполисе.       Правда, позволят ли?       Однозначно, нет.       Теперь точно нет.       Ему позволят только утонуть. В собственных чувствах и чужих глазах.       Волосы у Лио пахнут дымом.       Губы Гало на вкус отдают кофе и пиццей.       Лио думает, что Гало тоже нужно завязать хвостик. Потом.