В твоём теле

— Какой же он мудак! Просто конченный, я надеюсь, что он этими кроссовками в говно наступит! Чонгук еле сдерживается, чтобы не разнести комнату отдыха ко всем чертям, злость переполняет его, и ему очень хочется пройтись кулаком по этому ехидному лицу, чтобы больше никогда не видеть на нём мерзкую ухмылку. — Да успокойся ты, как будто конец света случился, — Юнги тем временем выгоняет из комнаты назойливых коллег, которые как стервятники слетаются на шум, лишь бы услышать очередную сплетню. — Ты понимаешь, что он это специально делает? Ему нахер эти кроссовки не нужны, он их забрал только чтобы меня позлить. Юнги закатывает глаза, толкая его на мягкое кресло и присаживаясь рядом. Если поначалу вспыльчивая натура Чонгука его изрядно веселила, то теперь это стало занозой в заднице, от которой невозможно избавиться, потому что она почему-то стала называться его другом. Всё началось ещё год назад, когда в этом офисе обитали только скучные старые айтишники, отрастившие пузо побольше, чем у беременных женщин, и работающих часов по пять в день. Юнги уже подумывал сменить работу, потому что общество толстых дядек ему начало надоедать. Но тут начальство решило, что в их рабочий коллектив срочно нужно внести молодой крови. Провелось сокращение, под которое Юнги, конечно же, не попал (кто в здравом уме уволит такого сотрудника?), и офис превратился в самый настоящий цирк. Сначала всё было нормально: вчерашние студенты приступили к работе, старательно выполняя все задания. В этот момент Юнги и познакомился с Чонгуком, который из всей толпы детей выделялся взбалмошным характером и очень смешно злился, когда у него что-то не получалось. Юнги даже сваливал на него свою работу, не потому что не хотел её делать, а потому что хотел посмеяться над младшим коллегой. А потом они как-то подружились, и работа перестала быть таким занудным местом. И именно в этот момент появился Тэхён. Нет, вообще-то раньше они с Чонгуком ладили. Спокойно общались, обедали вместе, помогали друг другу в работе. Но потом между ними пробежала кошка в виде молодой помощницы, на которую у Чонгука, видите ли, были какие-то планы, а Тэхён её увёл прямо из-под носа. Юнги до сих пор не понимает, почему эта ситуация стала яблоком раздора между ними, и почему ему теперь приходится как няньке успокаивать Чонгука и участвовать в его коварных планах, нацеленных на то, чтобы заставить Тэхёна написать заявление по собственному. Он уже сам, честно говоря, периодически тянется к бумаге и ручке. А сегодня произошло то, из-за чего, кажется, начнётся настоящая война. Один парень из коллектива продавал свои новенькие данки, не подошедшие ему по размеру. А Чонгук ужасно хотел приобрести именно эти кроссовки. Договорился, сбил цену, уже мысленно представлял их на своих ногах, но тут тот самый Тэхён просто купил их за более высокую стоимость. И всё было бы не так плачевно, если бы ему эти кроссовки были бы нужны. Так нет, этот ублюдок купил их просто ради того, чтобы они не достались Чонгуку, припёрся в них на работу и ходит весь такой противно довольный, как будто в лотерею выиграл. Но выиграл он не деньги, а месть Чонгука, которой он обязательно отплатит сразу после того, как у него пропадёт желание разбить все компьютеры в офисе. — Это просто кроссовки, чего ты так злишься? А Юнги, который называет себя его другом, вместо того чтобы поддержать, только выставляет Чонгука виноватым. А это злит ещё больше. — Если я ещё хоть раз увижу его в этих просто кроссовках, то я лично ему в них клея налью! А у этого придурка ещё каким-то чудом оказался такой же размер ноги, как и Чонгука. Это какая-то вселенская несправедливость или карма из прошлой жизни, иначе никак не объяснить, почему жизнь его так наказывает. Чонгук выходит на улицу покурить, чтобы хоть немного успокоить нервишки и доработать этот несчастный день. И кого же он встречает на улице? — Быстро смылся отсюда, иначе я за себя не ручаюсь, — Чонгук старается на Тэхёна не смотреть, потому что прекрасно знает, что его лицо украшает всё та же ухмылочка, по которой теперь ещё больше хочется проехаться. Чонгук достаёт пачку сигарет и замечает, что не забрал из сумки зажигалку. А сумка, кстати, дома. И курящих у них в коллективе больше нет. Этот день просто не может стать ещё хуже. Хотя нет, может. Говнюк поджигает свою зажигалку прямо у него перед носом. В коллективе больше нет курящих, кроме Тэхёна, разумеется. Но даже если в мире не останется ни одной зажигалки, кроме этой, Чонгук никогда в жизни не подкурит от неё сигарету. Он лучше бросит. — Засунь её себе в зад, — цедит сквозь зубы Чонгук, нехотя пройдясь взглядом по фигуре напротив и вновь с трудом сдержав желание его ударить. — Ну, как хочешь, — Тэхён жмёт плечами, убирает зажигалку и делает затяжку. По правде говоря, раньше они, действительно, хорошо общались. Чонгук искренне считал Тэхёна хорошим парнем, но теперь это всё в прошлом. Однако сейчас сложно выбросить из головы, как Тэхён ему рассказывал, что любит дизайнерские шмотки и никогда не пробовал спортивный стиль. На кой чёрт в таком случае этому позеру данки? — Держи. Чонгук ловит зажигалку из рук Чимина — лучшего друга Тэхёна. Несмотря на то, что эти двое постоянно вместе, Чимин не вызывает никаких негативных эмоций, поэтому от него подачку можно принять. — Спасибо, — Чонгук всё-таки закуривает, блаженно пропуская сигаретный дым в лёгкие и чувствуя, как злость немного отступает. Но только немного. — Какие мы принципиальные. Как только Тэхён открывает рот, Чонгуку хочется в него что-нибудь запихнуть, лишь бы он замолчал. И в его случае это точно не член. — Если ты не заткнёшься, то коллекция предметов в твоей заднице пополнится ещё и сигаретой. — Чимин, ну ты посмотри на него, только о моей заднице и думает, — Тэхён гаденько смеётся, очевидно, подловив Чонгука, а Чимин вздыхает и тащит его внутрь здания. — Мог бы посмотреть чуть ниже и увидеть мои кроссовки. Классные, правда? Чонгуку скоро понадобится психиатр. Или занятия по контролю гнева. Он буквально чувствует, как внутри него кипит кровь. — Ах да, не забудь про сегодняшний корпоратив! Чимин всё-таки уводит Тэхёна, оставляя Чонгука в недоумении. Он совершенно забыл о том, что сегодня у них должен быть корпоратив. И что его мучения не закончатся в пять часов вечера. А продолжатся до ночи, потому что не идти туда будет как-то некрасиво. Некрасиво по отношению к Юнги, конечно же, он просто обидится, если Чонгук оставит его в компании «малолеток-алкоголиков», как он выражается. А это значит, что придётся ещё целый вечер терпеть назойливого Тэхёна, который не упустит шанса поглумиться и похвастаться своими новыми кроссовками. И пить, наверное, тоже не стоит, чтобы под действием горячительных напитков не наделать дел и не надавать Тэхёну по шапке. Чонгук себя знает, может не сконтролировать. Поэтому да, лучше вообще не пить. Эту миссию он успешно проваливает в первые полчаса в баре, когда Тэхён начинает показывать данки всем коллегам, они толпятся вокруг него и рассматривают совсем новенькую обувь, которая по праву должна была принадлежать Чонгуку. Вот тут он и обращается к бармену за первым коктейлем, потом за вторым, а потом уже и за шотами. А дальше совершенно теряет связь с реальностью и не осознаёт, что происходит. Чонгук уже давно не напивался, тем более вот так. Голова на утро трещит так, как будто его хорошенько по ней огрели, глаза открыть получается с трудом, и единственное, чего ему сейчас хочется, — это выпить всю воду в доме. Он уже собирается с силами, чтобы пойти на кухню, как вдруг осознаёт, что дом, в общем-то, и не его совсем. И не Юнги, и не кого-то из его знакомых, Чонгук вообще здесь в первый раз. Дело усложняется тем, что он совершенно не помнит вчерашний вечер, особенно тот момент, как он уходил из бара. У кого же он заночевал? Несмотря на дикую сухость во рту и голову, по которой, кажется, потопталась стая слонов, первоочерёдной задачей становится выяснить, где он вообще, собственно говоря. Кинув взгляд на собственные ноги, Чонгук замечает, что на нём какая-то стрёмная жёлтая пижама в полоску, явно не его, он в пижамах даже не спит. Он что, в состоянии мощнейшего алкогольного опьянения додумался надеть чью-то пижаму? Очень странно. Чонгук встаёт с кровати и выходит из спальни, которая, кстати, выглядит так, будто принадлежит какой-то девчонке: всё такое светленькое, уютненькое, шторки на окнах, цветы и розовое постельное бельё. Это был бы лучший расклад, если бы Чонгук вчера не нажрался до состояния полного невменоза. Так что даже если у него был потрясающий секс, он этого не запомнил, а жаль. Пройдя несколько комнат, Чонгук не застаёт владельца дома, но всё же создаётся впечатление, что принадлежит он мужчине, судя по мужской обуви в прихожей. По пути в последнюю необследованную комнату он заходит на кухню, где к его величайшей радости стоит кувшин с водой, который он тут же опустошает наполовину. Немного придя в себя, Чонгук отправляется в последнюю комнату, оказавшейся гостиной, в которой тоже совершенно никого нет. Возможно, хозяин дома куда-то ушёл. Сколько вообще времени? Чонгук решает зайти в ванную умыться, кидает взгляд в зеркало и видит в отражении лицо Тэхёна. Посмеявшись с собственного глюка, он плескает холодную воду в лицо, держать глаза открытыми становится чуть проще, и он снова смотрит в зеркало. И снова на него смотрит Тэхён, только уже с мокрым лицом и чёлкой. Чонгук несколько секунд тупо пялится на отражение, не понимая, что это за фигня, и как этот глюк отключить. Это не его кудрявые волосы, у него они вообще-то прямые. Это совсем не его ладони, совсем не его цвет кожи, этих родинок на руках у него тоже никогда не было. Может быть, он всё ещё спит, и ему снится кошмар? Чонгук хлопает себя по лицу, но глюк не проходит, он подмечает, что всё кажется слишком уж реальным, реальнее любого кошмара, даже зубы во рту ощущаются по-другому. Он выбегает из ванной и случайно бросает взгляд на обувь в прихожей. Там стоят данки. Все в грязи, какие-то помятые, но это те самые данки, в которых вчера ходил Тэхён. Что за херня происходит? Перепугавшись не на шутку, Чонгук бежит обратно в спальню и находит телефон на тумбочке. Конечно же, не свой, а Тэхёна. В ужасе он берёт его в руки, и на него тут же срабатывает фейс айди. Нет, это точно какая-то чушь. Кто-то прикалывается над ним, либо он под какими-то веществами, либо всё-таки видит худший ночной кошмар в своей жизни. Ещё с минуту он пялит на разблокированный телефон и потихоньку начинает понимать, что нихрена ему это не снится. Он в квартире Тэхёна, в руках его телефон, в прихожей его обувь, он в его пижаме и в его теле, чёрт возьми! Внезапно голову посещает самая идиотская мысль, которая только могла прийти в такой ситуации. Чонгук встаёт с кровати, снимает штаны и с полным отрицанием ситуации смотрит вниз. Да, член тоже не его. Он не удаляет волосы на лобке. А тут идеально гладкая кожа и… господи, обрезанный член. К такому его жизнь не готовила. Ровно через секунду он осознаёт, что только что пялился на член Тэхёна. Сразу же надевает штаны обратно, но картинка всё ещё перед глазами, а член между ног. Просто отвратительно. Следующая мысль оказывается уже более разумной — позвонить самому себе. Ведь если посудить логически, то Чонгук попал в тело Тэхёна, а он, в свою очередь — в его. Звучит абсолютно бредово, но других идей у него нет, поэтому он вбивает собственный номер на чужом телефоне. Тут же выскакивает контакт «Чёрный пидорас». Возникает сразу два вопроса. Почему чёрный и почему пидорас? Но сейчас не самое подходящее время думать об этом, поэтому Чонгук набирает номер и слушает четыре самых долгих гудка в своей жизни. Но трубку на том конце всё же берут. — Пожалуйста, скажи, что я не сошёл с ума, — Чонгук слышит собственный голос из динамиков, и это так жутко, что мурашки по коже бегут. — Я сейчас в квартире Чонгука, то есть в твоей, с его телефоном, с его рожей и абсолютно голый! Какого хрена происходит? Да, Чонгук не носит пижамы. Во время сна он вообще ничего не носит. Подождите, это означает, что говнюк видел его голым?! Просто отвратительно. Снова. Чонгук ведь тоже видел. — Я сейчас ровно в той же ситуации, — отвечает Чонгук не своим голосом. — Только одетый. — Это, блять, шутка какая-то? — А что, похоже? Чонгук сам ещё не до конца осознал, что проснулся не в своём теле. И ладно бы поменялся местами с Юнги, так нет, именно с Ким Тэхёном! Именно этот придурок имеет полный доступ к его телу. Как же это стрёмно. — Ладно, подожди, — Тэхён говорит уже спокойнее. — Давай рассуждать логически. Такой хуйни не бывает в реальной жизни. — Не бывает. — Но мы не могли одновременно сойти с ума. — Не могли. — И мы явно поменялись телами. Это полный абсурд, но ещё более абсурдно то, что я вижу твой блядский писюн, ёб твою мать! — Сука, не смотри, оденься! — Чонгук в отчаянии. Кто угодно мог увидеть его член, но только не Тэхён. — Я, блять, к сожалению, никак не смогу этого развидеть! Ты спишь голым! Фу, ты хоть иногда моешься? — Пожалуйста, заткнись… — Как мне заткнуться? Я увидел твой грязный вонючий член! Волосатый! — А у самого зато всё гладко, как у шлюхи из борделя! — Только не говори, что… — Да, я тоже уже посмотрел. — Господи… Ладно, закрыли тему. Я сейчас приеду к тебе… то есть, к себе домой. Нам срочно нужно это обсудить. — Точно. И не смей бриться, извращенец! Час до приезда Тэхёна кажется вечностью. Чтобы не сойти с ума из-за всей этой ситуации, Чонгук решает сходить в душ. И это оказывается тем ещё испытанием. С одной стороны, он сейчас владеет этим телом, он вспотел, от него дурно пахнет и совершенно точно надо помыться. С другой стороны, это задница Тэхёна, и он ни за что не станет к ней прикасаться, это же отвратительно. Но оставлять чужую задницу грязной, учитывая то, что он собирается как минимум сидеть на ней, ещё более отвратительно. Поэтому приходится перебарывать брезгливость и намыливаться во всех причинных местах. Держать чужой член в руках Чонгуку ещё не приходилось, но чисто технически, это же его член, по крайней мере на данный момент, а значит, не считается. Сложнее всё с той же задницей. Это же всё-таки не своё, не родное. Но Чонгук всё же справляется, не без удивления узнавая, что волос там тоже нет. Ровно как и на всём теле. Господи, что этот придурок с собой вообще творит? У него хотя бы стоит или здесь тоже есть сюрпризы? Чонгук просто надеется, что в скором времени вернётся в собственное тело и забудет обо всём этом. Тэхён приезжает достаточно быстро. И здесь Чонгук видит самую ужасную картину, которую только мог себе представить: себя с повадками и мимикой Тэхёна. Что может быть хуже? Ах да, мыть его задницу. — Давай в этот раз обойдёмся без тупых подколов, — говорит Тэхён, проходя внутрь. — Дело серьёзное, и нам нужно решить, что делать с этим дерьмом. Чонгук кивает, пропуская Тэхёна в его собственный дом. Несмотря на лютую ненависть к нему, им действительно нужно всё обсудить и о чём-то договориться. Потому что одно дело — красивая девчонка и кроссовки и совсем другое — тело. — Начнём с очевидного: нам никто не поверит, — начинает Тэхён, усаживаясь на стул. — Даже если мы кому-то расскажем, начнём говорить что-то, что знаем только мы, все подумают, что мы прикалываемся, — Чонгук кивает. — А значит, что мы должны решить всё самостоятельно. Есть идеи? — Ну, если подумать, то раз мы каким-то образом обменялись телами, то, значит, есть возможность махнуться ими обратно. Ты помнишь что-нибудь со вчерашнего вечера? — Абсолютно нет. — Хреново, потому что я тоже. Нам нужно узнать у Юнги или у Чимина, что произошло, возможно, этому есть какое-то объяснение, — Чонгук искренне надеется, что вся эта ситуация — просто нелепая случайность, которую получится быстренько исправить. Потому что ему совершенно не хочется доверять своё тело Тэхёну. — Отлично, звони Чимину. Чонгук быстро находит в чужом телефоне нужный контакт, подписанный как «Чимин-и самый лучший бро». Становится даже немного обидно, что он при этом «Чёрный пидорас». Гудки быстро проходят, парень берёт трубку, а Чонгук сразу теряется, не зная, что сказать. Как они с Тэхёном обычно общаются? «Привет, сладкий»? Что же ему такого сказать, чтобы не вызвать подозрений? По всей видимости, думает он об этом достаточно долго, чтобы уже только этим вызвать подозрения, даже не открывая рта, потому что Тэхён начинает активно жестикулировать, призывая его уже наконец-то сказать хоть что-то. — Привет, как жизнь? Тэхён театрально закатывает глаза, всем своим видом показывая, что Чонгук сморозил полную дичь. А лучше бы вместо этого бесполезного выпендрёжа написал реплики, которые ему нужно выдать. — Ты заболел? — после недолгого молчания спрашивает Чимин. — Да нет, я просто… — Чонгук смотрит на Тэхёна в надежде узнать, что ему нужно сказать. Тот молчит. — Я просто хотел узнать… — голос получается каким-то неестественным, Тэхён так не разговаривает, но пародировать его манеру общения хочется ещё меньше, чем вызвать подозрения у Чимина. — А что вообще вчера вечером было? Я так нажрался, совсем ничего не помню. Тэхён, кажется, сейчас расплачется, уткнувшись лицом в подушку, видимо, всё настолько плохо получается. Чимин же не спешит отвечать, то ли пытается понять, почему его друг так странно разговаривает, то ли этот друг вчера натворил что-то такое, о чём вслух в приличном обществе не говорят. — Ты не хочешь этого знать, — наконец-то отвечает он таким голосом, как будто реально не нужно об этом узнавать. — Хочу. — Нет, не хочешь. — Рассказывай уже. Ты меня вряд ли чем-то удивишь, — а вот с этим уже трудно поспорить: вряд ли сегодня произойдёт что-то, что удивит Чонгука сильнее, чем утренний перфоменс. — Ты уже даже разговариваешь, как Чонгук. Может хватит уже заниматься хернёй? Оставь его в покое. Чонгук переводит вопросительный взгляд на Тэхёна, который старательно на него не смотрит и делает вид, что вообще не вникает в суть разговора. Очевидно, что они с Чимином его обсуждали, по-другому и быть не может — их ссоры главный инфоповод на работе. Но Чимин на его стороне… Это уже что-то интересное. И, конечно, повод для новых издевательств. — Рассказывай уже. На том конце провода слышится глубокий вздох разочарования. Чимин явно не собирается рассказывать ни о чём хорошем, но им обязательно нужно узнать, что вчера произошло. Найти отправную точку для решения проблемы. — Ты его вчера поцеловал. Слишком громкое молчание для помещения, в котором никто не произносит ни слова. Чонгук переглядывается с Тэхёном, и у обоих на лицах шок и отвращение. Это что, шутка какая-то? Да они друг к другу ближе чем на метр вообще не подходят, ни в одном из сценариев такого произойти не могло. Ровно как и обмена телами, но с реальностью этого события поспорить весьма сложно, так что Чонгук быстренько переваривает услышанное и спрашивает: — Прости, я? Я поцеловал его? Тэхёна, кажется, сейчас стошнит, и в этот момент Чонгук впервые в жизни разделяет его переживания. Ничего более отвратительного произойти не могло. Разве что, мытьё чужой задницы. — Да, — Чимин явно пребывает в шоке не меньшем, чем они сами, но старательно не подаёт виду. В его голосе слышится только полное разочарование. — Ты его поцеловал. В губы. Да, прямо в губы. Нет, не чмокнул. Поцеловал. Придурок. Ещё один обмен брезгливыми взглядами, Тэхён машинально вытирает рот рукой, а Чонгук продолжает: — Зачем? — Это ты мне объясни, зачем. Я понятия не имею. Вы весь вечер ругались, не давали никому нормально отдохнуть, нажрались как свиньи, опять начали ссориться из-за этих кроссовок. Потом вы подрались, вас разнял Юнги и увёл Чонгука в туалет, я буквально на секунду отвернулся, а тебя уже нет. Пошёл искать, нашёл в туалете, вы там лобызались. Поверь, я пытался узнать у тебя, какого хрена вообще происходит, но вы только крыли друг друга матами. Потом все разошлись по домам. Чонгук внимательно слушает этот рассказ и не может поверить, что это реально произошло. Нет, ругань и драка звучат вполне правдоподобно, но что вообще должно было случиться, чтобы они после этого целовались? В общественном туалете. Хотя ещё вчера Чонгук бы ни за что не поверил в то, что будет трогать член Тэхёна. И где он сейчас? — Давай ты сначала придёшь в себя, а потом мы это обсудим, — говорит Чимин после того, как не получает никакого ответа. — Ещё кое-что уточню. Поцеловал его ты. А он ответил. Пока. Давящая тишина достигает апогея неловкости, когда Чимин сбрасывает, а Чонгук остаётся наедине со своей проблемой в виде Тэхёна. Как это всё разгребать — совершенно неясно. — Может быть, ты скажешь что-нибудь? — спрашивает Чонгук с максимальным недовольством в голосе. Ему срочно нужны объяснения. — Я понятия не имею, как это произошло, — не похоже, что он врёт, но лучше бы врал, чёрт его дери. — И хватит строить это недовольное выражение лица, мы в одной лодке. И я тебе напомню, Чимин сказал, что ты был совсем не против целоваться в общественном туалете, так что не один я здесь долбоёб. Аргумент железный, Чонгук знает, что Чимин врать не будет, а значит, его словам можно верить. Между ними вчера точно что-то произошло. И по всей видимости, именно из-за этого они поменялись телами. Дело за малым: выяснить, какие обряды чёрной магии они вчера проводили и какие заклинания это контрят. Они оба в дерьме. — По-моему, легче вообще не стало, — делает вывод Чонгук исходя из того, что Чимин совершенно не решил проблему, а только добавил ещё больше вопросов. Очень хочется сделать его виноватым, но это не он засовывал свой язык в рот Тэхёна в туалете бара. — Есть одна мысль, — и он совершенно не выглядит так, как будто идея хорошая. — Надо поцеловаться, — Чонгук смотрит на него как на последнего придурка, совершенно не понимая, как в нынешней ситуации такая идиотская мысль могла посетить его голову. Особенно учитывая то, что, по большому счёту, голова у него сейчас не своя, а Чонгука. А ему такие тупые идеи в голову не приходят. — Ну, подумай сам: если вся эта дичь произошла после того, как мы каким-то чудом, прости господи, поцеловались, то, возможно, таким же способом можно откатить всё назад. На самом деле, если подумать, то звучит вполне логично. Но отвращение заставляет мозг выдумывать тысячу аргументов, почему это дерьмовая идея. Однако на войне все средства хороши, а сейчас других вариантов у них попросту нет, поэтому есть смысл попробовать. Да и чисто технически, целовать Чонгук будет не Тэхёна, а самого себя. Хотя тут уже можно поспорить, что из этого более странно. — Ладно, давай попробуем, — соглашается Чонгук, уже чувствуя тошноту от одной только мысли о предстоящем. — Только никому ни слова. По всей видимости, по пьяни это сделать было гораздо проще, потому что целовать Тэхёна, даже не видя его лица перед собой, оказывается задачкой не из лёгких. Ощущения от предвкушения примерно такие, как если бы он собирался на спор лизнуть собачью какашку. Но юлить нет смысла, он же уже согласился, поэтому Чонгук зажмуривается и быстро чмокает Тэхёна в сжатые губы. А после ещё вытирает рот рукавом пижамы. Да, пижамы, потому что нихрена это не сработало. Тэхён смотрит на него несколько секунд, а потом говорит: — Может быть, нужно… — Ни за что. — Как хорошо, что ты тоже так думаешь. Нет уж, снова целоваться по-настоящему Чонгук с ним точно не будет. Это было бы предательством по отношению к собственным принципам. Да и кто вообще захочет целоваться со своим врагом? Чонгук, правда, немного упускает из виду тот факт, что он сам, собственно говоря, вчера и захотел. Ситуация и так, мягко говоря, из ряда вон выходящая, так она ещё и усложняется тем, что вместе работать над решением проблемы они категорически не смогут. Из них вышла бы самая ужасная команда, которую только можно придумать. И даже несмотря на то, что оба считают себя компьютерными гениями, никаких сносных идей в голову не приходит никому из них. — Нужно придумать что-то другое, — озвучивает Чонгук самую очевидную на данный момент мысль. — Спасибо, кэп, — даже с учётом того, что Тэхён теперь разговаривает голосом Чонгука, он всё равно умудряется поймать тот самый бесячий тон, из-за которого вообще не хочется с ним разговаривать. Просто поразительная способность. — Давай пойдём от обратного. Мы оба напились вчера. — Напились? — Ладно, нажрались как скотины. Сути не меняет. Потом каким-то образом… случилось то, что случилось. Лично я предлагаю вообще забыть об этом. — Согласен. — Отлично. Значит остаётся только первый пункт. Нам надо нажраться. Дважды повторять не приходится, и ближе к вечеру они идут в магазин, закрыв лица капюшонами, чтобы их не дай бог не увидели вместе. Вопрос с местом жительства решают оставить на потом, если вдруг их гениальный план не сработает. Потому что это, вообще-то, ещё одна проблема: с одной стороны, удобнее и правильнее было бы разойтись по своим домам, но с другой стороны, незнающие любопытные люди (такие как Чимин) могут сильно удивиться, увидев Чонгука, выходящего из дома Тэхёна. И этому невозможно будет найти хоть сколько-нибудь внятное объяснение. А эти самые люди, конечно же, сразу подумают о том, что они там занимались чем-то крайне непристойным. Так как целью вечерней посиделки первоочерёдно является жуткое опьянение, Чонгук и Тэхён с энтузиазмом приступают к делу, совершенно не закусывая и не разговаривая. Обоих очень быстро накрывает, а вместе им совершенно нечем заняться, поэтому они просто расходятся по разным комнатам и ложатся спать. Но на утро чуда не происходит. Только усиливается головная боль и разочарование в жизни. Чонгук всё ещё не в своём теле. И ему снова нужно в душ. Это какая-то пытка, не иначе. — Замечательно, и что нам теперь делать? — спрашивает Тэхён, который разочарован происходящим не меньше, чем Чонгук, ведь ему тоже нужно в душ и нельзя прикасаться к бритве. — Нам завтра на работу идти. — Либо увольняться, либо перестать ныть и хотя бы попытаться не вызывать подозрений, — Чонгук, честно говоря, предпочёл бы первый вариант, потому что весь рабочий день притворяться Тэхёном и проживать его жизнь — это просто ужасно. А ещё совершенно не радует тот факт, что этот оболтус будет позорить его перед Юнги, потому что он 100% не вживётся в роль и будет вести себя очень странно. А Юнги, конечно же, сразу заподозрит неладное, обратит внимание на такое же странное поведение «Тэхёна», проведёт сложный мыслительный процесс в своей больной голове и придёт к выводу, что они трахаются. Почему? Да потому что при каждом удобном случае, когда Чонгук злится на Тэхёна из-за его выходок, Юнги, как самый настоящий диванный эксперт, говорит о том, что Тэхён ему просто нравится, вот Чонгук и бесится. Поразительная тупость. Вечером Тэхён всё же уезжает домой к Чонгуку, чтобы не вызывать лишних подозрений, которые появятся в любом случае, поэтому следует их минимизировать. А утром следующего дня они оба собираются на работу не в своих квартирах, надевают не свою одежду и пытаются свыкнуться с мыслью, что так придётся пожить какое-то время. В дурацких шмотках Тэхёна дико неудобно, но Чонгук должен признать, что, на самом деле, выглядят они довольно классно. Единственным бонусом во всей этой дерьмовой ситуации становятся данки, которые теперь принадлежат Чонгуку, и он их с удовольствием надевает. Собирается он, как обычно, слишком рано, до выхода остаётся ещё сорок минут, а в чужой квартире совершенно нечем заняться. Какие-то голоса в голове нашёптывают ему, что в его полном распоряжении сейчас находится телефон Тэхёна, который он может изучить от и до. Но совесть говорит этого не делать, потому лазить в чужих личных вещах очень некрасиво, даже если это вещи Тэхёна. Особенно, если это вещи Тэхёна. Но шептуны выигрывают, Чонгук сдаётся и берёт в руки чужой телефон. Он решает не опускаться до самого низкого уровня и не читать чужие переписки. Просто поверхностно изучить, чем Тэхён вообще живёт. Поэтому заходит в галерею. Не то чтобы это было менее нахально, но Чонгук просто так себя успокаивает. Галерея, как и ожидалось, переполнена абсолютно бесполезными снимками. Тэхён, кажется, фотографирует вообще всё: от бездомных котят на улице до Чонгука на работе. Подождите, что? Среди общего хаоса и совершенно рандомных фотографий всего на свете Чонгук не сразу улавливает собственную персону, периодически мелькающую между раменом из забегаловки и глупыми (но очень даже симпатичными) селфи. А какого, собственно, хрена, Тэхён фотографирует его исподтишка? Причём это не единичный случай, а уже какая-то закономерность, потому что снимков дофига, в самых разных местах, и не только на работе. И это не какой-то компромат, а просто красивые фотографии. Вот и приехали. Ну и зачем они нужны Тэхёну? А что самое обидное, не получится даже спросить у него напрямую, потому что придётся признаться, что он ковырялся в его телефоне. Хотя в голове, конечно, закрадывается мысль, что Тэхён мог сделать то же самое, но у Чонгука, по крайней мере, там нет целой стопки чужих фотографий. Вообще ни одной нет. Да и помимо этого совершенно ничего интересного или вызывающего вопросы. Так что даже если Тэхён и занимался чем-то подобным, то никогда об этом не расскажет, потому что ничего такого у Чонгука в телефоне не найдёт. — Фотографии из спортзала, серьёзно? А нет, всё-таки найдёт. Чонгук не очень хорошо знает Тэхёна, но он всё равно догадывался, что этот говнюк не упустит возможности поковыряться в его личных вещах, чтобы найти что-нибудь, чем можно будет подъебать. Такая у него натура, крысиная. И сейчас отличный момент для того, чтобы поинтересоваться, нахрена Тэхён заделался в папарацци, но Чонгук почему-то чувствует укол совести за то, что опустился до уровня этого наглеца. А потому он решает пока что оставить свою находку втайне и немного последить за поведением Тэхёна. В комнате отдыха никого нет, и они обедают за разными столами, так что вряд ли у кого-то появятся вопросы. Всё как обычно. Правда Чимин всё утро с подозрением поглядывал на «Тэхёна», потому что он, очевидно, вёл себя совершенно не так, как обычно. А откуда Чонгуку знать, о чём они с Чимином обычно разговаривают? Ему никто не провёл инструктаж «Как выводить людей из себя так же искусно, как Ким Тэхён». Поэтому ему совершенно не стыдно за то, что он хотел дать Чимину пятюню при встрече. Все друзья так делают, разве нет? Очевидно, нет, раз Чимин скукурузил такое лицо, как будто Чонгук штаны перед ним снял и остался в одних розовых стрингах. Кстати об этом. К удивлению, у Тэхёна оказался очень странный набор нижнего белья. Нет, Чонгук понимал, что с его вкусами в одежде ничего удобного в шкафу он не найдёт, но он расчитывал хотя бы на обычные боксеры. Но неоправданные ожидания — это проблема самих ожидающих. Слава богу, этот придурок хотя бы вообще носит трусы. Но трусы-треугольнички, серьёзно? И главное, все брендовые. Ещё и разных цветов. Чонгуку, у которого имеются исключительно чёрные обычные боксеры, захотелось просто расплакаться. Но спустя некоторое время поисков он всё же нашёл что-то, более-менее закрывающее задницу. Что вообще за любовь к голым ягодицам? — Зачем ты вообще ходишь в спортзал, если у тебя вся одежда такая закрытая? — Тэхён вырывает его из мыслей очередным тупым вопросом, не имеющем совершенно никакой смысловой нагрузки. — А может быть ты не будешь ковыряться в моём телефоне? — поразительно правильная мысль для человека, который утром сам обшарил всю фотоплёнку в чужом телефоне. - И почему я у тебя записан как "Чёрный пидорас"? — Ну мне же нужно было понять, как себя вести, чтобы казаться тобой, — Тэхён слишком невозмутим, и это бесит. — Но, как и ожидалось, чтобы быть тобой, нужно просто ничего не делать. А записан ты так, потому что ты пидорас и чёрный. Чонгук понятия не имеет, почему при своей абсолютной невовлечённости в общественные резонансы и наплевательскому отношению к чужому мнению его всегда так сильно задевают слова Тэхёна. На него невозможно не реагировать, невозможно найти настолько же колкие выражения, и от этой беспомощности хочется просто врезать ему. И Чонгук, наверное, сейчас сделал бы это, если бы бить пришлось по чужому лицу, а не по своему. — Поэтому жди шоу сегодня. Этот гад ещё и подмигивает. Чонгук конкретно подсаживается на очко, потому что у Тэхёна в полном распоряжении его тело, с которым он может делать всё, что захочет, без каких-либо зазрений совести. И это пугает. Как по сценарию в этот момент в комнату отдыха заходит Юнги, который искал Чонгука. Какая жалость, что он не в курсе о том, что под этой оболочкой скрывается самое настоящее зло. — С каких пор ты обедаешь без меня? — спрашивает Юнги, присаживаясь рядом с Тэхёном, совершенно не подозревая о том, с кем сейчас разговаривает. Чонгуку хочется выть, потому что он прекрасно понимает, что сейчас начнётся. — Захотел сегодня пообедать с Тэхёном, — и именно сейчас этот чёрт умудряется даже полностью скопировать манеру общения Чонгука. Юнги подумает, что он просто умом тронулся. — Он, оказывается, тако-о-ой классный! Юнги молча смотрит на Тэхёна, пытаясь понять, что вообще происходит. Переводит быстрый взгляд на Чонгука, уткнувшегося носом в свою тарелку и старающегося не подавать виду, что что-то не так. — А вы типа… помирились? — спрашивает Юнги, находясь в абсолютном недоумении от ситуации. Чонгук хорошо его знает, он никогда не поверит в эту чушь. — Конечно, я вчера даже остался у него на ночь. И почему мы раньше ссорились вообще? Лицо Юнги медленно приобретает то самое выражение, которое просто отвратительно напоминает обычное лицо Тэхёна. И это не предвещает ничего хорошего. — Вот оно как, — ну всё, судя по его голосу, у него в голове сложилась какая-то цепочка, совершенно неправильная и глупая, и он пришёл к совершенно неправильным выводам. — Ну ладно, тогда не буду вас отвлекать. Тэхён, будь с ним пожёсче, а то он бывает буйным. Всё, занавес. Лучший друг его предал. Он серьёзно подумал, что Чонгук мог переночевать у этого придурка. Юнги же программист, он должен уметь мыслить логически, тогда почему именно сейчас он отключил мозги и просто принял ситуацию как должное? По всем канонам он должен был увести Чонгука, который на самом деле Тэхён, и надавать ему люлей за такие шутки. Но нет, он поверил в этот бред. Просто невероятно. — А он милашка. Тэхён не умеет вовремя останавливаться. Он когда-нибудь точно доведёт Чонгука до психиатра. — Ты хоть понимаешь, что делаешь? — цедит сквозь зубы Чонгук, сжимая ладони в кулаки. — Теперь абсолютно каждый человек здесь будет думать, что мы вместе. Довольная улыбка с лица Тэхёна не исчезает, он встаёт со своего места и медленной походкой движется к Чонгуку. Тот смотрит на это как в слоумо и чувствует, как внутри появляется желание свалить отсюда, но он стойко выдерживает чужой взгляд и не двигается с места. Эту игру проигрывать нельзя. Тэхён наклоняется к нему, заправляет прядь волос за ухо, отчего у Чонгука бегут неприятные мурашки по всему телу, и говорит: — А мне-то что? Все будут думать, что это ты чокнулся. А когда мы вернёмся в свои тела, я просто сделаю вид, что тоже не понимаю, что с тобой происходило. Чонгук со злости хватает его за ворот рубашки и притягивает чересчур близко к своему лицу. Но так даже лучше. Пусть ублюдок знает своё место. — Запомни: не я начал эту войну. Тэхён легко вырывается из его хватки, очевидно получив вместе с телом Чонгука ещё и его физическую силу, улыбается ему совершенно невинно, будто бы ничего не произошло, жмёт плечами и уходит. Кое-как прожив этот день, Чонгук идёт в свой временный дом с конкретным планом действий. По пути заходит в магазин и покупает триммер, уже предвкушая недовольное лицо Тэхёна. Или же в их ситуации правильнее сказать своё собственное? Неважно, главное то, что Чонгук сразу по приходу в квартиру идёт в ванную и сбривает волосы Тэхёна, которые он всегда так тщательно укладывал и явно ими дорожил. Практически лысая голова выглядит забавно, Чонгук любуется результатом, довольно смотря на то, как смешно выглядит лицо Тэхёна с такой причёской. Он точно разозлится из-за этого. У Чонгука даже не хватает терпения дождаться завтрашнего рабочего дня, чтобы воотчию увидеть эту панику и ужас на чужой физиономии, поэтому он делает глупое селфи и отправляет его Тэхёну без всяких подписей. Пусть он узнает, с кем связался, и не забывает, что его тело точно так же в полном распоряжении Чонгука на некоторое время. Ответ приходит очень быстро. Вернее не ответ, а телефонный звонок. Чонгук со злорадствующей улыбкой и предвкушением берёт трубку и сразу же слышит из динамиков: — Ты что сделал, придурок?! Ты хоть знаешь, сколько теперь придётся эти волосы отращивать? Возмущения Тэхёна как бальзам на уши. Чонгук так не радовался своему повышению, как этим словам. — А что? По-моему, тебе очень идёт. Но одного Чонгук всё-таки не учёл. Война на этом не закончилась. Азарт в дурном характере Тэхёна никуда не делся, хоть и перешёл в другое тело, так что на следующий день Чонгук получает видео весьма интересного содержания, на котором он видит собственный член, такой же лысый, как и голова Тэхёна теперь. И ладно бы просто фотку прислал, так нет, видео длиною в тридцать секунд, со всех ракурсов показал, чтобы доказать, что ни одного волоска не оставил. И Чонгук даже не особо сильно из-за этого переживает, потому что его осквернённый лобок хотя бы никто не увидит (хотя чёрт его знает, что взбредёт в голову Тэхёна завтра). Но вслед за видео приходит сообщение. «Это шугаринг, малыш». Не то чтобы Чонгук сильно разбирался в видах депиляции, но одно он понял точно — волосы выдернуты, а значит, отрастут не скоро. Дерьмо. А вдруг он вернётся в своё тело через пару дней? Ему что, целый месяц, а то и больше, ходить с лысыми яйцами как мальчишка-подросток? Но тут в голову Чонгука закрадывается ещё более шокирующая мысль. И он даже не успевает её хорошенько обдумать, как лысый чёрт присылает ещё одно видео. Ну конечно. Он не ограничился только лобком. Задница тоже лысая. Его лысая задница на весь экран. Просто ужасно. Радует в этой ситуации только то, что Чонгук хотя бы не почувствовал физической боли от выдирания волос с самых интересных мест. Но морально с этим свыкнуться сложно. Нужно придумывать план мести, нельзя уступать Тэхёну, а то зазнается и решит, что Чонгук сдался. Раз уж он посягнул на сокровенное и чисто технически залез Чонгуку в трусы, нужно ответить тем же. Немного подумав о том, что Тэхён мог бы сделать с его телом, что ему очень сильно не понравилось бы, Чонгук приходит к однозначному выводу, открывает камеру и снимает штаны. Да уж, дрочить чужой член на камеру — это точно не то, о чём он мечтал всю жизнь. Чонгук честно старается не слишком задумываться о том, что сейчас делает, но мысли всё равно лезут в голову. И самая громкая из них — обрезанный член совершенно по-другому ощущается. Не так приятно, приходится сильнее сжимать, а ещё это очень неудобно. Но с другой стороны, его почему-то крайне будоражит тот факт, что он впервые держит в руках не свои причиндалы, и это, наверное, должно быть мерзко, но от этих мыслей сносит крышу в хорошем смысле. Ему… нравится? Боже, только не это. Хотел подговнить Тэхёну, а в итоге ударился в самобичевание. Нет, ни при каких обстоятельствах ему не должно нравиться наяривать другому мужчине. Это даже звучит отвратительно. Но ему нравится. Как же хорошо, что камера телефона не читает мысли, и Тэхён этого всего не узнает. Так что после бурной кульминации, которую Чонгук, конечно же, старается заснять как можно детальнее, порно-файл улетает прямиком адресату. Нужно придумать какую-нибудь мерзкую подпись. Идея приходит в голову мгновенно. «Поздравляю, ты кончил от рук мужика». Чонгук чувствует полное удовлетворение во всех смыслах и с нетерпением ждёт ответа, совершенно не ожидая того, насколько сильно он может его разочаровать. «Как будто в первый раз». И подмигивающий смайлик. Чонгук несколько секунд тупо пялится в экран телефона, переваривая полученную информацию. После до него наконец доходит, что Тэхён говорит ему о том, что у него уже был опыт с мужчинами, и ему, в общем-то, абсолютно всё равно, что Чонгук трогает его тело таким образом. Это полное поражение, иначе никак не назвать. Чонгук хотел таким образом оскорбить Тэхёна, а оскорбил самого себя. Потому что теперь, по большому счёту, у него тоже был опыт с мужчиной. Не совсем в традиционном его понимании, но всё же. И всё было бы гораздо проще, если бы он испытал от этого отвращение. А он даже кончить смог, думая в этот момент о том, что в его руке другой член. И что, спрашивается, ему теперь с этим делать? Продолжать издеваться над Тэхёном Чонгук теперь точно не в состоянии. А тот и не приходит на работу на следующий день. У Чонгука сразу сердце пропускает удар, потому что из-за него он теперь может лишиться работы, а это он ему точно никогда не простит. Поэтому он, совершенно не подумав, бежит искать Юнги, чтобы узнать у него, что вообще происходит. — Привет, а что с Чонгуком, ты не знаешь? — сходу спрашивает он, как только находит своего друга. И совсем не думает о том, насколько взволнованно выглядит в этот момент. Юнги не сразу ему отвечает, смотря как на дурачка и, очевидно, пытаясь понять, что вообще происходит. Оно и понятно: с каких это пор Тэхёна интересует жизнь Чонгука? — Он заболел, — спустя некоторое время Юнги всё же отвечает, не сводя с Чонгука крайне подозрительного взгляда. — Взял отгул. А ты что, не в курсе? — Нет. — Но вы же… — Спасибо, пока! Чонгуку крайне не хочется сейчас объясняться перед Юнги, поэтому он решает просто сбежать, спихнув всю ответственность на Тэхёна. Ему потом придётся это разгребать, Юнги же не знает, с кем сейчас разговаривал. Но от сердца отлегло. От Тэхёна можно было ожидать чего угодно, но он, по всей видимости, не настолько мудак, чтобы лишать Чонгука работы. Так может быть, он в целом и не такой уж плохой? Этот рабочий день проходит очень спокойно. Наконец-то Чонгук не думает о том, что выкинет Тэхён на этот раз, а просто выполняет свои обязанности. Время пролетает незаметно. За столько времени Чонгук вообще о Тэхёне напрочь забывает и просто возвращается к нему домой, думая только о том, что сегодня сможет наконец-то провести вечер в спокойствии и расслабиться. Но не стоит недооценивать своего врага. Как только Чонгук открывает входную дверь, он тут же закрывает её обратно, надеясь, что ему просто померещилось. Хотя в последнее время на это расчитывать не приходится. Он увидел это всего на долю секунды, но картинка стоит перед глазами, и заходить внутрь совсем не хочется. Потому что на тумбочке в коридоре он увидел себя. Абсолютно голого. С раздвинутыми ногами. И, конечно же, занимающегося самыми непристойными вещами, какие только можно придумать. Кажется, пришёл тот самый момент, когда стоит записаться к психиатру. Но путей к отступлению нет. Чонгуку идти некуда: у него даже ключей от собственной квартиры нет. Откуда у Тэхёна есть доступ к этой квартире — загадка, но это не то, что интересует Чонгука в первую очередь. Собравшись с духом и подготовившись к любому развитию событий, Чонгук открывает дверь, еле сдерживаясь, чтобы не зажмурится, заходит внутрь и молча смотрит на представление, сделанное специально для него. Тэхён одной рукой надрачивает член, слишком умело для среднестатистического юзера, а второй… Чонгук никогда не стал бы говорить это вслух, но он прямо сейчас наблюдает за тем, как Тэхён вводит в себя два пальца, специально раздвинув ноги пошире, чтобы открыть полный обзор на всё это. Несмотря на всю трагичность ситуации, щёки Чонгука мгновенно краснеют, и он всё-таки отводит взгляд, совершенно не выдерживая происходящего. — О нет, продолжай смотреть, мне нравится. Зато Тэхёна, по всей видимости, совершенно ничего не смущает. Судя по его выражению лица, он действительно получает удовольствие от смущения Чонгука. А тот даже не может сам себе ответить на вопрос, что хуже: смотреть на себя самого в таком положении или увидеть Тэхёна. И что самое ужасное, он не испытвает отвращения, даже несмотря на то, что Тэхён делает всё это с его телом. Он просто смущается, потому что это… очень грязно. В хорошем смысле. — Ты не с тем человеком затеял такие игры, — невозмутимо продолжает говорить Тэхён, словно бы он просто стоит в этой прихожей одетый и ничем таким тут не занимается. — Хотел подловить меня на сексе с мужчинами? А что ты будешь чувствовать, если кончишь с пальцами в заднице, м? Наверное, раньше это было бы самым страшным сном для Чонгука. В его жизни никогда прежде не было подобного опыта. Но сейчас единственное, что он испытывает — это крайнюю степень смущения. И ещё немного возмущение из-за того, что ему нечего ответить. — Я советую тебе смотреть внимательно, — продолжает издеваться Тэхён. — Это не самое страшное, что я могу сделать с твоим телом. Чонгук понимает, что бездействие в этой ситуации — не лучший выход, потому что он выйдет из игры проигравшим. Снова. А значит, нужно воспринимать слова Тэхёна как вызов. И срочно, очень срочно на него отвечать. Думать сейчас некогда, размышлять о моральной стороне вопроса — тоже. Поэтому Чонгук решительно подходит к Тэхёну, отдёргивает его руку от члена и обхватывает его своими пальцами, сразу же начиная двигать ими по чувствительной головке. Тэхён от неожиданности дёргается и издаёт глухой стон, но Чонгук уже почему-то не считает это своей победой. Это просто было красиво. И ему хочется ещё. Поэтому он с небольшим усилием сдавливает член в своей руке, проводя по самым чувствительным местам. Всё-таки своё тело он успел изучить достаточно хорошо. Тэхён выгибается в спине, прижимаясь к нему обнажённой грудью, и Чонгук замечает на его лице некоторую растерянность. И это будоражит ещё больше. Голову включать сейчас точно не стоит, игра зашла слишком далеко и давать заднюю уже поздно. Чонгук, поддавшись эмоциям, свободной рукой хватает Тэхёна за шею и напористо целует, не прекращая трогать ниже пояса. Это немного странно — целовать самого себя, но ещё более странно то, что Тэхён ему отвечает, параллельно начиная гладить его уже давно твёрдый член через ткань рабочих брюк. Это какое-то безумие, и Чонгук никогда не найдёт ответ на вопрос, как это всё вообще произошло. И тем более, почему ему это всё так нравится. Масло в огонь подливает зеркало, к которому Тэхён прижимается спиной. Хотя они сейчас не владеют своими телами (во всех смыслах), Чонгук не может отделаться от мысли, как же красиво они выглядят вместе. Он словно смотрит какой-то эротический фильм, настолько гармонично смотрится их отражение. Тэхён замечает его взгляд и оборачивается, тоже засматриваясь на это. — Нравится? — спрашивает он, поворачиваясь обратно к Чонгуку. — Наверное, хотелось бы сейчас поменяться со мной местами, да? Да, чёрт возьми, ужасно хотелось бы. Потому что единственная мысль, не дающая покоя уже практически отключившейся голове Чонгука — это то, что перед ним сейчас он сам. И это странно. Как ни крути. — Хочу напомнить, что это ты первый поцеловал меня, — почти шёпотом произносит Чонгук прежде чем вновь прильнуть к чужим губам. — Конечно, до меня же быстрее доходит. Тэхён улыбается, но уже без издёвки, а как-то грязно и зазывающе. Он даже не в своём теле умудряется доводить Чонгука до белого каления одной лишь своей физиономией. Но теперь хочется не пройтись кулаком по его лицу, а пройтись ладонями по его телу. Что ж, ничто в этом мире не постоянно. Наверное, Юнги был прав, когда говорил о том, что Чонгук так злится только из-за того, что Тэхён ему нравится. Иначе он никак не может объяснить, откуда у него сейчас появилось такое бешеное влечение к этому человеку. И это проблема, потому что Чонгук предпочёл бы Тэхёна ненавидеть, ведь любить его — значит ещё больше всё усложнить. А своего апогея эта сложная ситуация достигает, когда Тэхён ловко залазит своей рукой в брюки Чонгука и без тени сомнений обхватывает его член, явно наслаждаясь этим. И всё это как-то разом наваливается: непонятные чувства по отношению к Тэхёну, злость за его выходки и смущение из-за того, что они занимаются чем-то подобным, находясь не в своих телах. Чего Чонгуку уж точно не хочется, так это заняться сексом с самим собой. Поэтому пыл мгновенно утихает, он отпихивает Тэхёна от себя и отходит на пару шагов назад. — Что, испугался? — Тэхён и не думает прекращать издеваться. — Уходи, — а Чонгук не видит другого выхода из этой ситуации. Нужно остановиться, пока это всё не зашло слишком далеко. Тэхён несколько секунд молча смотрит на него, пытаясь понять такую резкую перемену настроения, но потом всё же без слов быстро одевается и уходит. Наверное, он тоже осознал всю странность этой ситуации. Им обоим нужно немного остыть. Чонгук раздевается, выключает свет и ложится в кровать. В голову лезут самые разные мысли, и он ни на чём не может сконцентрироваться. Что если ему и вправду нравится Тэхён? Им нужно поговорить об этом или делать вид, что ничего не произошло? Тэхён, по всей видимости, гей и не особо это скрывает, но это же вовсе не означает, что ему тоже нравится Чонгук. Может быть, он затеял всё это только для того, чтобы поиздеваться над ним. Как им теперь вести себя друг с другом? Заснуть не получется очень долго, и ни к какому конкретному выводу Чонгук не приходит. Так и засыпает наедине с тревожными мыслями. А просыпается в своей квартире и даже не сразу понимает, что происходит. По привычке идёт в душ и только посмотрев в зеркало осознаёт, что всё вернулось на круги своя. В отражении он видит самого себя, а не Тэхёна. Казалось бы, проблема решена, можно выдохнуть. Но почему на душе всё равно так погано? Слишком много вопросов появилось из-за этого недельного обмена телами. Тэхён ему не звонит и не пишет, но Чонгук точно знает, что он тоже проснулся в собственном теле. Может быть, ему просто всё равно, и он, как нормальный человек, радуется тому, что вернулся к обычной жизни? Впервые так сильно не хочется идти на работу. В офисе все кидают на него взгляды и пытаются скрыть улыбки. Хотя, по большому счёту, то же самое они делают и по отношению к Тэхёну, который периодически поглядывает на Чонгука, но никаких попыток поговорить не предпринимает. Чимин, вернувшийся в офис после нескольких дней удалённой работы, треплет его по коротким волосам и смеётся. Но Тэхён, кажется, его настроения не разделяет. — Всё, твоё весеннее обострение закончилось? — спрашивает Юнги, появившийся как будто из ниоткуда. — В смысле? — Ну, у тебя снова недовольное лицо, и ты снова смотришь на него так, как будто хочешь прибить, — и указывает на Тэхёна. Да, это «весеннее обострение» закончилось, вот только Чонгук смотрит на Тэхёна таким взглядом вовсе не потому, что хочет его прибить. В голову лезут воспоминания со вчерашнего вечера, и эта недосказанность убивает. Чонгук с трудом дотягивает до обеда, а потом уходит в комнату отдыха, без сил укладывая голову на сложенные перед собой локти. Периодически сюда заходят коллеги, которые интересуются тем, как он себя чувствует, но Чонгук всех уверяет, что просто устал и хочет отдохнуть. Благо, начальства сегодня нет, и по шапке за это никто не надаёт. Так и наступает вечер, все начинают расходиться по домам, а к Чонгуку заглядывает Юнги. — Ты домой идти не собираешься? Чонгук устало мотает головой, даже не смотря в его сторону. — Что с тобой? Ты заболел? — Юнги опускает на стул рядом с ним и заглядывает в глаза. — Всё нормально. Иди домой, — Чонгука уже немного начинает раздражать это внимание к его персоне, он просто хочет побыть один. Юнги тяжело вздыхает и встаёт с места, собираясь уйти. Но всё-таки останавливается и говорит напоследок: — Просто смирись уже с тем, что он тебе нравится. Хватит себя мучить. Чонгука накрывает полнейшая безнадёга. Он окончательно запутался. И самому разобраться в этом не представляется возможным. Его душевные терзания прерывает Тэхён, влетевший в комнату со скоростью света. Он закрывает за собой дверь, кидает сумку на стол и садится напротив Чонгука. А тот не может поспорить с мыслью, что испытал облегчение в этот момент. — Все ушли, — информирует Тэхён. — Нам нужно поговорить. Чонгук уже и не надеялся, но по правде говоря, ему совершенно нечего сказать. Поэтому он молчит. — Ну, во-первых, я думаю, нам стоит поздравить друг друга с тем, что мы наконец-то получили обратно свои тела. Немного потрёпанные, конечно, — Тэхён проводит руками по своим коротким волосам. — Но хотя бы это всё закончилось. Чонгук ничего ему не отвечает. Наверное, потому что не хватает смелости сказать о том, что происходит у него в голове прямо сейчас. — Слушай, я понимаю, что у тебя сейчас такой… кризис ориентации или типа того, но если ты хочешь забыть о вчерашнем, то я не буду об этом вспоминать. Хватит уже воевать друг с другом. Мир? — Зачем ты меня фотографировал? Внезапно Чонгук вспоминает о своей находке в чужом телефоне и решает спросить об этом, потому что, кажется, сейчас самый подходящий момент. Тэхён зависает на какое-то время и даже немного краснеет. Конечно, ему же должно быть стыдно за целую коллекцию фотографий Чонгука, сделанных без его ведома. — Ладно, если ты хочешь поговорить об этом, то давай, — Чонгук впервые слышит в его голосе раздражение и нервозность, так что даже поднимает на него взгляд, ожидая разъяснений. — Ты мне нравишься. Сколько можно уже молчать об этом. Можешь издеваться надо мной, посмеяться со своими друзьями, мне уже всё равно. Ты понравился мне с самой первой встречи. Я понятия не имею, с чего ты взял, что я увёл у тебя Наён, потому что мы с ней дружим ещё со школы, и я вообще-то гей, если ты ещё не заметил. Она меня как женщина никогда не интересовала. Но ты почему-то подумал, что я назло тебе встречаюсь с ней, начал мне мстить, а я просто тебе отвечал. Что насчёт фотографий… Я просто хотел иногда смотреть на тебя, а у тебя нет ни одной фотки в соцсетях, вот я и подумал, что выкручусь так. Извини за это. Но чтобы ты знал, я на них просто смотрел, ничего такого не… За время его монолога Чонгук успевает разложить все свои мысли по полочкам и прийти к выводу, что если он тоже нравится Тэхёну, то, получается, никакой сложности в этой ситуации нет. Всё просто как три копейки, осталось только начать действовать, иначе Тэхён никогда не заткнётся. Поэтому Чонгук притягивает его к себе и целует, и это оказывается намного более приятным, чем целовать собственные губы. Тэхён сначала теряется, опешив от происходящего, но быстро понимает, что к чему, и без раздумий усаживается к Чонгуку на колени. Вряд ли кто-то из них ожидал такого поворота событий, но это самый лучший исход из всех возможных. Чонгука теперь совершенно ничего не останавливает, и он может по полной программе изучить чужое тело, имея на это полное право. Он кладёт руки на ягодицы Тэхёна, с наслаждением думая о том, что сжимать их в такой ситуации гораздо приятнее, чем всю неделю до этого. Чонгук целует без всяких нежностей, напористо и беспринципно, стремясь закончить начатое вчера. Через несколько секунд замечает, что сидит уже с расстёгнутой рубашкой, а руки Тэхёна блуждают у него по груди, сжимая мышцы и изучая каждый миллиметр кожи. — Ты бы хоть поломался чуть-чуть для приличия, — смеётся Тэхён в поцелуй, проводя пальцами по чужим соскам и получая в ответ тихий вздох. — Ты что-то вчера не особо ломался, сидя на тумбочке, — отвечает Чонгук, быстро расстёгивая пуговицы уже на рубашке Тэхёна. — Абсолютно голый, попрошу заметить. Одежды становится всё меньше и меньше, но вместе с этим в комнате становится жарче. Чонгуку этого мало. — Чисто технически, — с трудом проговаривает Тэхён, потому что в его штанах уже шарятся руками, — на тумбочке сидел ты. Абсолютно голый, попрошу заметить. Чонгук смеётся, заставляет Тэхёна встать, снимает с него брюки и усаживает на стол. — А что сейчас? — А сейчас не стоит задавать лишних вопросов. Тэхён закидывает ноги Чонгуку на плечи, изящно опустившись спиной на стол и потянув его за собой. Чонгук наклоняется к нему и снова целует, совершенно не стесняясь трогать его тело во всех возможных местах. Несмотря на то, что за прошедшую неделю он изучил это тело вдоль и поперёк, сейчас кажется, что он видит его впервые. Стройное, изящное, с мягкой кожей, по которой так приятно проводить ладонями. Чонгук никогда бы не подумал, что будет так наслаждаться от вида обнажённого Тэхёна. Но сейчас это не важно, потому что он ловко спускается со стола на пол, расстёгивая ширинку на брюках Чонгука и с интересом разглядывая его член, словно бы тоже видит его в первый раз. — Вот видишь, как хорошо, что я позаботился о твоей интимной стрижке, — говорит он, смотря на Чонгука. В его глазах уже не видно зрачков, и он явно что-то задумал. — Что? Тэхён не отвечает, вместо этого обхватывая его член губами и не переставая смотреть в глаза. От этого зрелища невозможно оторваться, но и поддерживать этот зрительный контакт крайне сложно. Тэхён всё-таки слишком напористый, Чонгуку с ним не хватает выдержки. Во всех смыслах, потому что то, что Тэхён сейчас делает своими губами и языком, невозможно назвать никак иначе, как издевательством. Слишком приятно. Он сводит Чонгука с ума, и это уже не остановить. Почувствовав, что он уже на пределе, Чонгук берёт Тэхёна за плечи, поднимает наверх и грубо разворачивает, заставляя лечь грудью на стол и любуясь привлекательной спиной, под которой красиво играют мышцы из-за малейших движений. В моменте он поддаётся желанию и не слишком сильно шлёпает Тэхёна по заднице, параллельно оставляя короткие поцелуи вдоль позвоночника. — А я думал, что мне придётся всё делать самому, — оглянувшись, хитро улыбается Тэхён, выгибая спину. — Ты слишком долго напрашивался, — отвечает Чонгук, проводя пальцами между ягодиц и слыша сдавленный стон. — Если твоя месть выглядит так, то могу ещё немного понаправшиваться. Возьми в сумке, — Тэхён указывает на забытый всеми рюкзак, увидев замешательство Чонгука, который не совсем понимает, что делать дальше. Чонгук недолго роется в сумке и находит маленький бутылёк смазки, улыбаясь своим мыслям. — Ты специально подготовился или всегда на всякий случай на работу смазку носишь? — спрашивает он, выдавливая на пальцы немного лубриканта. — А с тобой никогда не знаешь, чем день закончится… О боже… Чонгук медленно вставляет один палец, он впервые делает что-то подобное с мужчиной, и эти ощущения сложно передать словами. Но гораздо больше ему нравится реакция Тэхёна, тут же замолчавшего и двинувшегося бёдрами навстречу. Если это такая месть, как выразился Тэхён, то Чонгук самый мстительный человек на свете. По технической части это несильно отличается от его опыта с девушками, но вот морально он испытывает гораздо больше удовольствия, особенно когда Тэхён говорит: — Давай ещё один. Чонгука долго уговаривать не приходится, и он выполняет его просьбу, услышав громкий, полный наслаждения стон. Как хорошо, что в это время в офисе уже никого нет. Просто двигать пальцами не получается, Чонгуку хочется прикасаться к нему, целовать его шею и плечи, чем он, собственно говоря, и занимается, заставляя Тэхёна млеть от удовольствия и царапать короткими ногтями столешницу. Вскоре Тэхён недвусмысленно намекает на то, что больше медлить не стоит, залезая на стол с ногами и предоставив Чонгуку ещё более открытый обзор на самого себя. От предвкушения подкашиваются ноги, Тэхён такой невероятно красивый, особенно когда у него краснеют щёки от внезапно нахлынувшего смущения и горят глаза от неприкрытого желания. Чонгук двигает его чуть на себя, проводя по изогнутой пояснице и входит в него медленным движением, очень боясь сделать больно. Но Тэхён только закрывает глаза и издаёт такой же медленный стон, из-за которого Чонгука рвёт на мелкие кусочки. Очень сложно себя контролировать, когда Тэхён перед ним вот такой. После нескольких первых тягучих движений Тэхён говорит: — Это даже лучше, чем я себе представлял. — Ты сегодня заткнёшься? — Чонгуку не то что говорить сложно, ему уже даже дышать тяжело, настолько это всё ощущается чем-то нереальным. — У тебя есть несколько прекрасных способов меня заткнуть, — и снова улыбается так, что невозможно это стерпеть. Чонгук уже смелее толкается в чужое тело, крепко держа руками бёдра Тэхёна и направляя их в нужную сторону, отчего тот сжимает руки в кулаки и стонет ещё громче и слаще прежнего. Чонгук теряется в ощущениях, настолько это всё приятно. Тэхён реагирует на каждое его движение, сжимаясь вокруг члена и периодически поглядывая на Чонгука через плечо. Они оба тонут в похоти и диком желании, всё это напряжение, копившееся месяцами, выплёскивается в сильные толчки и стоны, заставляющие Чонгука с каждой минутой приближаться к разрядке. Тэхён резко останавливается, переворачиваясь на спину и закидывая ноги Чонгуку на плечи, тот снова входит, но уже гораздо глубже, отчего перед глазами темнеет и приходится на несколько секунд остановиться. Этот переизбыток эмоций и приятных ощущений невозможно контролировать, но Тэхёну, кажется, и этого мало. — Выдохся что ли? — говорит он, делая короткие движения навстречу чужому члену, из-за чего у Чонгука начинают дрожать колени. Тэхён, конечно же, это замечает. — Ой, мне остановиться? — Я, кажется, просил тебя заткнуться, — отвечает Чонгук, когда его немного отпускает. — А я слов не понимаю, — он точно провоцирует, и Чонгук это понимает, но сейчас решает уступить ему и сдаться. Хочет спровоцировать? Пусть так. Он крепко вцепляется в талию Тэхёна одной рукой, начиная двигаться быстрее и увеличивая амплитуду. А второй рукой берёт его член и наблюдает за тем, как Тэхёна размазывает по столу и он, наконец-то, так же теряет голову от удовольствия, не в силах сказать и слова. Чонгук чувствует, что он уже на пределе, а Тэхён старательно пытается убрать его руку от своего члена, но Чонгук ему не позволяет, сжимая его ещё сильнее. Через несколько секунд Тэхён оставляет попытки, обнимает Чонгука за плечи, вцепляется в них и кончает, зажмурившись и простонав так, что Чонгук выходит из него, тоже получая разрядку и еле устояв на ногах от удовольствия. Им требуется какое-то время, чтобы отдышаться, после чего Тэхён достаёт влажные салфетки и вытирает свой живот. Чонгук ложится на стол рядом с ним, прижимает его к себе и говорит: — Ты мне тоже нравишься. Тэхён обнимает его в ответ, улыбается и отвечает: — Серьёзно? А я как-то и не понял. Когда сердечный ритм приходит в норму, они начинают одеваться, но успевают надеть только брюки, потому что в этот момент в комнату залетает запыхавшийся Юнги. — Нет, Чонгук, послушай, ты… Ёб твою мать! Это комната отдыха, мы здесь вообще-то обедаем! Тэхён впервые на памяти Чонгука так сильно краснеет, а тот лишь смеётся, отвечая Юнги: — Я просто послушал твой совет. — Я не советовал тебе трахаться в комнате отдыха. И что с вами двумя вообще на этой неделе происходило? Чонгук переглядывается с Тэхёном, и оба начинают громко смеяться. Юнги смотрит на них, сложив руки на груди и подняв одну бровь вверх, совершенно не понимая, что такого смешного сказал. Наконец, Чонгук ему отвечает: — Ты не поверишь.