ошейник

      Жизнь Лу Гуана сильно перемнилась с того момента, как Чэн Сяоши, вернувшись из магазина с новой осенней курткой, кроме неё принёс еще и чокер. Блядский, блядский чокер. С этого злополучного 6 Октября они оба стали им одержимы. В коллекции Сяоши, кроме того, самого первого черного блядского чокера с пряжкой, больше похожего на ошейник для собаки (Лу Гуан был поставить жизнь на то, что где то за длиной волос на затылке имелось и колечко для поводка!), появилось множество, множество других. С не менее блядскими шипами? конечно. Кружевной? почему бы и нет? С колечком посередине? просто замечательно! Лу Гуан же, в отличие от своего Сяоши, не мог перестать на всё это смотреть. Так похожий на собаку, на маленькую скулящую животинку в их постели Чэн Сяоши, да ещё и с этим изобилием чокеров, которые хоть прямо сейчас иди и надевай на настоящую собаку, сводил его с ума. Да, они многое пробовали в своей сексуальной жизни, что, казалось бы, все эротические идеи должны былт кончится, но нет! Главная головная боль и причина утреннего стояка Гуана появилась откуда ни возьмись.       Лу Гуан как раз думал об этом, пытаясь почитать книжку, которую купил недавно на распродаже, но мысли, грязные мысли с прямым участием его парня, который прямо сейчас мылся перед сном, никак не хотели покидать его светлой головы. Послышалось, как закончился шум текущей воды, как щелкнул переключатель света где-то в коридоре, как чьи то ступни шагают по скрипящим слегка половицам — Сяоши вышел из ванной. -Лу Гуан, всё ещё читаешь? — он вышел из коридора в их общую комнату. Названый сидел за столом, сосредоточившись — честно пытаясь! — на новелле. Обернувшись, он увидел.. своего парня в слабоповязаном полотенце, норовящем прямо сейчас спасть с костяшек бедер, и блядском чокере?       Похоже, что Сяоши, заметив немигающий и неотрывный взгляд на нём — какой конкретно части? Лу Гуан и сам не знал — и поэтому сказал: -О, а я и не заметил что забыл его снять, — тихо произнёс он и медленно подошел к Лу Гуану, заползая к нему на колени, своим ртом прижимаясь к его уху, и нежно-томно шептал — М-м.. ты ведь и не хотел, чтобы я снимал, да? Представлял, как трахаешь меня, как снимаешь с меня всю одежду, оставляя лишь его на моей шее, да? Так я сам всё сделал... — костлявые пальцы Чэна Сяоши заползли под футболку Гуана, гладили, очерчивали рельефный живот (интересно, когда он только успел появиться? на тренировках Гуан не выглядел усердным бойцом) и грудь, возвращались обратно вниз, к резинке домашних шорт.       Договорит ему не дал Лу Гуан, внезапно прижавший его к себе, втянувший в грязно-влажный, томный поцелуй. И Чэн Сяоши тёк, смотря в заигравшие ярко-голубым глаза, неотрывно смотревшие в его собственные. Он любил Лу Гуана, любил его заботу, любил то, как тот любил его, любил нежные совместные ночи и их занятия любовью на их неудобной кровати (кто ж знал, что с двухъярусной кроватью крайне неудобно трахаться) и очень, очень любил грубый, быстрый, жаркий секс с ним. Первое время Сяоши стеснялся всего этого, но время шло, они притерлись друг у другу (во всех смыслах), и если ранее Лу Гуану самому приходилось улавливать все полутоны и намеки от своего парня, то теперь он сам, совершенно открыто лез на провокации.       Лу Гуан скинул сидящего на нем Сяоши, грубо повел и уложил его на кровать. Зажав того между своими руками, он грубо-грубо поцеловал его. Их языки встретились в жарком танце страсти, остраняясь и вновь встречаясь. Их губы терзали друг друга, разрывали засохшие от осенней перемены погоды корочки. Чэн Сяоши наслаждался, ощущая себя в полной власти у Лу Гуана. Лу Гуан наслаждался, до крови прикусывая сухие губы, облизывая и слизывая металлический вкус, наслаждался, понимая что делает приятно Чэну Сяоши. Они наслаждались этим, наслаждались вкусом друг друга, наслаждались своей близостью.       Лу Гуан сполз вниз, начал покрывать невесомыми поцелуями уголок губ, скулу, подбородок, шею, шею, шею… Он покрывал Сяоши засосами, синеющими утром. Он кусал нежную кожу вокруг чокера, того самого, с колечком посередине. Он кусался, а после зализывал раны, вкушая вкус крови, не останавливался, кусался вновь и вновь, и вновь. Сяоши не знал, куда девать свои руки, мял простыни, метался на подушке, поджимал пальцы на руках и ногах. -Лу Гуан, почему ты все ещё в одежде? — сказал порядком запыхавшийся и раскрасневшийся Чэн Сяоши. Посчитав этот просчёт недопустимым, он, наконец, нашёл чем занять руки, начал стягивать белоснежную футболку, кинул куда-то туда, где лежит давно всеми позабытое и упавшее на пол его полотенце. Прижав Гуана к себе, он крепко-крепко, отчаянно обнимал его, прижимал, пытаясь стать ещё ближе, стать одним целым ещё скорее. Ждать уже не было сил, — Гуан, пожалуйста… — ждать долго не пришлось, Лу Гуан сразу же перевернул Сяоши на живот. Покрывая укусами плечи и спину, опустился рукой книзу, — Гуан, я уже растянул себя, быстрее.       Но Лу Гуан отказывать себе в удовольствии подразнить парня, поиграться с ним пальцами, довести до исступления, когда тому ничего не останется, кроме как умолять, он, всё же, не мог, — Вставай в коленно-локтевую, — Сяоши и не собирался ослушиваться, встав на ослабевшие от ласок и собственного возбуждения конечности, он захныкал от ощущения сразу нескольких пальцев внутри себя. Каждым своим толчком и движением, они не просто растягивали и без того подготовленное отверстие, но попадали по чувствительному местц внутри него, заставляя внутренне содрогаться и дрожать на гнушихся ногах. Член истекал смазкой, которую Сяоши предрассудительно налил в большом количестве после души, прижимался к животу, и это болезненное возбуждение в паре с непрерывными ласками Лу Гуана и не прекращающимися укусо-засосамт с его стороны, казалось, никогда не закончится.       -Мх, пожалуйста       -Умоляй, — не дав опомниться и осознать слова, Лу Гуан, грубо схватившись за чокер, притянул Сяоши и схватил за горло, перестал двигаться в нем, лишь сильнее сжал шею и повторил, — умоляй, Чэн Сяоши. — Время для него словно остановилось, словно они попали в безвременье, в этот момент был лишь тихий голос Лу Гуана и хрипящий от невозможности вдохнуть в себя живительные молекулы кислорода и возбуждения, от словно вибрирующих укусов и засосов по всему торсу он, Чэн Сяоши, пару минут назад бесконечно скуливший и стонущий, пытающийся не свалиться с ненадежной опоры в виде собственных, хоть и мускулистых, рук . Остановить это безумное бездумье, заминку во времени и пространстве смог только тихий голос Лу Гуана близко-близко раздавшийся у уха Сяоши: -Ну, так и будешь молчать? — Гуан давно ослабил хватку и полностью прижал к себе разгоряченного Сяоши, и рука его теперь скорее просто помогала тому не свалиться, чем душила. -Лу Гуан, пожалуйста, пожалуйста, войди в меня, умоляю, Лу Гуан, я… — договорить ему не дало внезапное ощущение чего-то горячего, инородного изнутри. Начались толчки, сразу резкие и грубые, с большой амплитудой и быстрым темпом вбивавшиеся в тело Чэна Сяоши. Последний сразу же застонал: не в первый раз они с Лу Гуаном этим занимаются, и тот точно знает где нажать, куда направить и как надавить на Сяоши, чтобы тому было очень, очень приятно.       Сяоши пытался приспособиться к темпу Лу Гуана, но не получалось, из-за чего они лишь начали двигаться еще более разрознённо и хаотично. Чэн Сяоши метался, дёргался, извивался от удовольстия, но конечной точки достигнуть никак не получалось, было недостаточно: недостаточно грубо, сильно, недостаточно быстро и жестоко. -Лу Гуан, придуши, придуши… — полулежа на груди, играясь со своими сосками лишь бы быстрее, быстрее довести себя до пика удовольстия, Чэн Сяоши, раскрасневшийся, лежал, до завтрашней боли выгнув поясницу и стонал, стонал, стонал… Были бы у них соседи, они бы давно начали стучать во все трубы от охрипшив криков Сяоши. Он не хотел трогать себя, он желал кончить от стараний своего парня, от его члена внутри него. Лу Гуан же, послушно выполняя просьбу, сильно сжал горло напарника, начал делать еще более и более грубые толчки, яростно впиваться зубами в уже кроточащее рисунком его зубов плечо.       Чэн Сяоши, не выдержав, кончил. Он излился себе на живот и грудь, сжался вокруг члена Лу Гуана и обессилено упал, находясь в сладкой, послеоргазменной неге наслаждения. Гуан вышел из него и, сделав пару резких толчков, кончил на его спину. Взяв со своей кровати покрывало, он накрыл им Чэна Сяоши, скрутившегося в комочек у стенки, и лёг рядом, снимая с него чокер, с которого всё и началось, положив его на пол к ножке кровати (утром им придется искать не только его, так что всё нормально). Прошептав тихое «Спи», он обнял его, согревая.       На утро Чэна Сяоши ждала идеальная чистота, собственное очищенное тело (всё ещё потное) и Лу Гуан, нежно поглаживавший его по волосам.