Предсмертное письмо

Song name: Organic – Kryptic Minds

      Предсмертное письмо, искупление своих «грехов» перед всеми людьми, которых знал. Месяцы угнетения себя, подготовки, и всё ради того, чтобы в глуши леса в старой, чудом найденной избушке, у Тэхёна просто дрогнула рука. А главное выяснилось то, что кишка тонка довести начатое до конца. Когда вообще получалось, если так подумать. Он ведь привык быть отзывчивым и понимающим, делать для кого-то, а после чувством вины захлёбываться, когда пошло что-то не так, когда подвёл человека по своей глупости. О себе и говорить не стоит. Решительность не измерить, потому что слишком мало, не найти где начало, где конец.       — Сука! – Охрипшим голосом слетает с уст, пока щеки становятся мокрыми уже по третьему кругу. Резаться несколько лет подряд сил хватало, думалось, что просто надеялся внимание получить, и если ему захочется, по-настоящему захочется, то способен одним глубоким порезом покинуть бренный мир. Проблема была в том, что недостаточно на грани. Таким олухом ещё быть нужно, даже оборвав всё, не может покончить с самым главным. А сколько спеси навесил этой мишурой подготовки и скорби по самому себе, напридумывал сказок. Видел, как хоронят с почестями, оплакивают, забыть не могут. Понимают, что нужен был Ким Тэхён им всё это время, а никто не понимал. О покойниках ведь либо хорошо, либо никак.       Что теперь делать, как довести себя до той самой грани? Возможно стоит попробовать упороться дозой, как раз ни разу не пробовал, напиться сверху тоже. Но парень совершенно не разбирается в этом. Хотел, чтобы всё было максимально под контролем, чтобы ощущалось, как постепенно дух покидает тело. Наказать себя болью. Под машину бросаться не желал, принёс бы другому человеку проблем. Сейчас, правда, понимает, что банально зассал бы даже шаг на красный свет сделать.       Осознание приходит только сейчас, так поздно. Стоило всё же накидаться перед окончательным уходом, вблизи совсем нет магазинов. Признаться, тут вообще ничего нет. Тэхён изучил местность, ему до автомобиля больше часа плестись, ехать не меньше. А в домишке ни то, что алкоголя нет, в нём почти ничего нет, кроме мебели, давно занятой растениями и пылью.       — Почему? – Губы дрожат, щиплет невероятно от того, что искусал, кровят. — Неужели настолько жалкий, что даже умереть не могу? – Затуманенным взглядом проходится по деревянным стенам, поросших мхом, но его почти невидно. Уже так поздно? Недавно только десять утра было.       Мурашки проходятся по спине, хотя в этой местности летом не может быть так холодно, и ощущение, словно поток ветра ударил в голую спину. Это кажется странным, потому что Ким не раздевался, широкая серая рубашка также касается кожи. Первобытный страх вгрызается цепкими лапами в юношу, едва не сдирая эту самую рубашку, чтобы тот почувствовал каждой частичкой тела свою немощность. Сердце бьётся учащенно, взывая к одному верному действию. Бежать. Как можно быстрее.       Только сейчас Тэхён замечает под светом луны, что никакой живности внутри нет, нет и пыли на постели, пол грязный только в тех местах, в которых он прошелся запачканными туфлями. Но никто не живет здесь, верно ведь?       — Просто моё больное сознание. – Хмыкает грустно, но сжимает рубашку на груди, ибо давящая и тупая боль внезапно затрудняет дыхание. Ким панически смотрит на запястья, думая, что всё же достаточно глубоко надавил лезвием. Не умирал ведь раньше, не знает какого это. Всё чисто. Порезов просто нет.       — Это шутка такая? – Медовые пряди челки спадают на глаза, прилипая к потному лбу. Давно так вспотеть умудрился? В комнате слишком холодно для этого. — Что это за чертовщина…       С коленей встать не выходит. Дышать всё сложнее, ртом пытается ухватить побольше, но получается паршиво.       — Шутка здесь только ты. – Дверь отворяется, под светом полной луны виден только силуэт, кто-то высокий и крепкого телосложения, но кроме перчаток ничего не выходит разглядеть, словно попросту не разрешают. Только глаза поднимаешь, как сразу забываешь даже малейшую деталь, за которую едва мог зацепиться. – Как ты попал сюда, человечишка? – Глубокий и бархатный голос мажет по ушам эликсиром. Ким не замечает своего выровнявшегося дыхания.       — Я просто нашел это место, простите, что потревожил. – Неважно что тут творится, но делать ноги действительно нужно. И верить в то, что это правда какая-то игра сознания, а не реальность. Такая позиция не даст просто уйти в панику. Прямо сейчас Тэхён понимает, как же ему хотелось жить на самом деле. От этого незнакомца веет смертью, даже если не смертью, то опасностью точно. Встать не дают. Почему цоканье чужого каблука в ушах раздаётся рокотом – непонятно, давящая аура на плечи садится, прижимая к ледяному полу.       — Ты сюда умирать пришёл, куда собрался? – Круги наворачивает кошачьей походкой, не давая сфокусировать внимание. — Они месяц найти тебя не могли, похороны без трупа сыграли, верят, что ты мёртв. – Когда глаза округляются, то устремляются прямо наверх, к лицу мужчины, вовсе не смотрящего на него. Но внезапно хватающими в тиски чужой взор, стоило лишь попытаться вглядеться.       Глубокий чёрный, в котором не видно ничего, кроме бесконечной пустоты, поглощает в ту же секунду, так насмешливо и до одури легко, сил совсем не стоило этому существу. Животный ужас вновь пробивает тело, куда же угодил? Разве такой смерти хотел, такого конца?       Незнакомец хмурится, склоняясь над Тэхёном, пока тот парализовано на месте сидит, моргнуть не может.       — В тебе есть сила… Как же ты жалок, человечишка. – От прежнего глумления и следа не остаётся, неизвестный поправляет перчатки на руках, возвращаясь в прежнее положение. — Тебе дали испытания, чтобы бороться, а ты каким-то образом наткнулся на мою хижину, и пытался в обители смерти себя убить? – Глупее этих слов юноша ничего не слышал, но смеяться не хочется.       Кима бросает из холода в жар, получается двинуть пальцами, давление на грудь ушло, удалось вдохнуть влажный запах ночного леса, иметаллический, который обжигал слизистую носа.       — Отпустите меня. Я не вернусь сюда больше. – Кровь по подбородку на пол стекает, парень видит это, но в душе ничего нет, чувства будто стерлись, хочется просто уйти. Исчезнуть. Не так, как раньше, неужели второе дыхание открылось?       — Нет. Сюда не приходят просто так. – Усмешка, ветер распахивает дверь ещё шире, с петель почти срывая. — Ты нескоро должен умереть. А ещё… – Тэхён осмеливается встать, пока бордовыми пятнами медленно покрывается ткань рубашки. Его подбородок подхватывают двумя пальцами, вновь мороз ожогами на это место ложится. — Хочу попробовать на вкус.       Белёсая, словно холст нетронутая кожа, такие же волосы, острые черты лица и бессовестная улыбка, сравнимая с оскалом. Чёрная рубашка слишком контрастирует с внешностью, запах крови впечатывается в лёгкие, не так, когда она свежая течёт из тебя, а запекшаяся.       — Вы убьёте меня? – Голос дрожит, невероятно тих и слишком нежен, не ясно точно ли это кто-то сказал или просто послышалось, чудится, что сказал это только в голове.       — Не этого ли ты хотел? – Фаланги гуляют по шее, надавливая на сонную артерию, ощутимо, но не болезненно. Играют или же исследуют, чёрт знает.       — Теперь понял, что не этого. – Ким криво усмехается, качая головой. — Но если другого выхода нет, то…       — Выход есть, так же, как и вход, но изобилия их видеть ты не намерен, словно слепой. Сам себе поставил диагноз, чтобы легче было оправдываться, а не бороться. – Голодные глаза изучают внимательно и заинтересованно.       — Может я пытаюсь обдурить вас и притворяюсь сейчас, чтобы понять кто вы на самом деле, и что происходит? – В такую ложь никто здравомыслящий не поверит, учитывая то, как медленно ведет Тэхёна.       — Если бы это было правдой, то я бы не назвал тебя слепцом. Ты смиренно ждёшь смерти прямо сейчас.       Ждёт, и ещё как. Пусть животное начало и дергает на побег, выживание. Раз не ищут больше, раз для всех мёртв, то к чему теперь жизнь вовсе. Не для кого теперь выбираться, забыли так быстро, или это всегда было нормой? Но Ким аналогично не должен хотя бы перед собой упасть лицом в грязь, после всего сделанного остановиться.       — Вы правы. – На деле же потерялся настолько, что действительно самый лёгкий путь выбирает. Чертовски истина про оправдания. Ими он всегда себя обелял.       — Глупый человечишка. – Мурлычет прямо в иссохшие губы юноши, перед тем как слизать засохшую кровь, втягивая в развязный поцелуй, в котором не было власти никому, кроме незнакомца.       Холод обжигал, и в то же время, словно отодрать с корнем губы пытался, оставив их на новом хозяине. Кима плавит, страх минутами, или вовсе часами ранее забывается в этом сумбурном, совершенно не имеющем обоснования жесте. Боль в данном случае истинное удовольствие, сопротивляться не хочется ещё больше. Внутри всё скребет, понимая, что опасно, не стоит. Из последних сил парень отталкивает мужчину, с такой легкостью, будто просто рукой в воздухе махнул.       — Кто вы такой? – Старается отдышаться, как не заметил, что целовали так долго и ненасытно, до отдышки ужасной.       — У меня много имён. Одно из них: Ли Минхо. – Кошачья улыбка на устах, в глазах чёрных языки пламени устроили пляски. — Оказывается воля у тебя есть, и выбор тоже. Перед Смертью не надышишься. – Ким фразу понимает, воздухом сразу давится. — Ты не пожалеешь, если дашь мне продолжить, но и уйти я тебе позволю.       — Одна перчатка летит на пол, дверь на петлях почти перестала раскачиваться, оставшись открытой лишь наполовину.       Кончики пальцев ощущают огонь, будто над свечами круги вырисовывает. Сглатывает шумно, пока по телу крадётся пламень, и внутри сжигает.       — Говорят, что смерть в глаза не смотрит. – Молвит человек. Минхо ведь своими испепеляет, зная ответ заранее.       — Пока ей в глаза первыми не заглянут. – Становится слишком жарко, но холод исходит только от одного из них, самым верным кажется пойти мотыльком на свет, даже если это свет в конце тоннеля. Поэтому Тэхён делает шаг навстречу, ровно в тот момент захлопывается последняя возможность уйти. Дверь.       Уносит вдаль единственным прикосновением, волосы дыбом встают, укрощая пожар, оказывается так быстро мог догореть последний фитиль в парне, не спаси его ладони. Проводящие вдоль позвонков ласково, с особым трепетом. Забирают без остатка. Удалось бы выйти отсюда живым, не тронь таинственный Ли?       Ли губами влажные следы оставляющий, Ли подхватывающий под бёдра без каких-либо усилий, Ли прижимающий к неровной стене в полумраке. Становится настолько просто от того, что выкачивают тревогу, сознание туманя. Касаться не дают в полной мере, только тонкими руками широкие плечи обхватывать, и мямлить неразборчивое: «У меня ещё никого не было». Правда на деле нет волнения за это, потому что нутро понимает, что не человек над ним сейчас властвует.       — Мне не нужно тело. – Хриплый шёпот в губы, ощущается едкая ухмылка в том же невозможном поцелуе, а ведь действительно словно не телом ощущается, или так и бывает обычно? Если не бывает, то Тэхён вряд ли захочет заниматься сексом теперь.       Неизвестно сколько времени проходит между прелюдией, и тем, как одежда словно испаряется. На грани с безумием, кожей ощущает прикосновения везде, засунули в ледяное пространство нагим, а затем лишь измываться над желанием стали, ласками окутывая, не позволяя разжигать костры внутри.       — Я… – Выходит только букву высвободить из себя, забыв мысль.       — Ты. – Между ягодиц становится невероятно влажно, когда голос Ли от стен отражается. Сейчас ничего не имеет значения, кроме того спокойствия, которое даёт ему мужчина.       Кровь. Более никакого запаха, темнота и лицонапротив единственное, что увидеть получается. В транс погрузили, а возможно околдовали. Пустота полностью управляет, не даёт прежним чувствам вернуться, желаниям, до этого двигающим тело завладеть им обратно. Здесь только эти двое. Щупалец нет, но окутывает нечто неясное, туман то будь, или неведомая сила. Признаться, Ким ничего не понимает, поддаётся тому, кто возвышается, одна только жажда. Жажда отдаться, отдать столько, сколько потребуют.       Медленно и с издевкойТэхёна заполняют полностью, с избытком, вынуждая сжиматься вокруг члена. Настолько безболезненно, без какой-либо растяжки или подготовки. Правда, значения этому Ким вовсе не предаст сейчас, пока эта волна удовольствия мурашками покрывает. Главное то, как сильно это смакует мужчина, каждый сантиметр изучить хочет.       Довольные смешки Минхо над ухом, сменяющиеся обрывистым дыханием единственное, что удерживает в сознании. Кажется, словно слышит где-то вдалеке себя, свои мягкие стоны и мокрые шлепки тел.       — Что вы делаете со мной? – На грани с тем, чтобы кончить от глубоких толчков, меняющих темп хрипит парень прямо в шею Ли.       — Помечаю. – Укус приходится на ключицу, заставляя Кима запрокинуть голову назад, пачкая, как ему кажется, спермой рубашку мужчины. Настолько приятным оказалось то, когда клыками впиваются, посасывая раненный участок.       Голова дичайше раскалывается, спину ломит, а от сквозняка морщится, приоткрывая слипшиеся веки. Каменные стены окружают, непонятные обломки словно какого-то алтаря. В памяти медленно всплывают фрагменты ночи, от чего в горле ком наружу вырваться хочет, но не может.

***

      Парень медленно встаёт, рубашка расстёгнута, вся одежда чистая, будто не валялся на грязных камнях в обломках. Лучи солнца от рассвета пробиваются через массивную деревянную дверь, едва приоткрытую. Сырость почти не перебивается запахом свежести и зелени в лесу.       — Как… – Непривычно почему-то слышать самого себя, правда задуматься надолго об этом не получается, ибо настойчивое мяуканье размышления прерывает. Что тут, чёрт возьми, кот забыл?       Шерстка густая, смольного цвета, на свету иссиня-черным отливает, и глаза такие тёмные, не встречал такого у котов ни разу. Но интуитивно понимает: «Это он», - поднимается устало, с трудом привыкая к тому, что ногами ходить возможно.       — И куда вы собрались меня вести? – Едва следует за животным наружу всё ещё из забвения полностью не выходя. Бьет в лицо светом, яркие краски жмуриться заставляют.       Естественно никто не отвечает, зато многозначительно садятся напротив обваленной почти полностью постройки, намекая, что стоит взглянуть. Тэхён повинуется, еле концентрируя внимание на здании, если так эти развалины можно назвать. Нет каких-то особых отличительных черт, но величественно выглядит окаймленный утренним светом старый камень, поросший мхом. Величественно, сразу наталкивая на мысли о том, чем же это было ранее.       — Это… храм? – Кот удовлетворенно мурлычет, а Киму кажется больше это на усмешку похожим. — Ваш. – Головой качает, бредово всё это.       Но на душе легче, вдыхает свежий воздух с удовольствием, хочется покорять этот мир. Верить остаётся в истинность произошедшего. А после идти за удовлетворённым животным, которое ждать не стало, пока парень в чувства придёт. Последнее слово осталось явно не за юношей.       Из леса в тишине выходят, но никакие звуки живого не сопровождают, кроме шелеста под ногами. Обычно утром лучше всего слышно птиц, а порой и копошение комаров, намеревающихся испить крови.       — Я не умирал, и всё это время ездил в заброшенный храм, вместо дома какого-нибудь дровосека? – В ответ ничего. Понятно, отвечать действительно не собираются, но он сейчас не верит, что дело только в том, что он коту это предъявляет. — Какая сила? Какая метка, и что это всё было? Почему я не чувствую себя собой? – Язык развязался невероятно, оковы страха куда-то делись, ощущение свободы и власти над собственными действиями пробудились. Оказывается, они в Тэхёне были.       Уже виднеется машина, а животное просто садится, указывая наглой мордой на транспорт и не более, пока Ким несколько шагов вперед делает, спиной чувствуя эти выходки. Это раздражает. То есть, с ним не пойми что сделали, пусть и чувствует он себя гораздо лучше, чем когда-либо в своей жизни, и выебали в хрен пойми каком измерении.       — Да кто ты, блять, такой?! – Развернувшись, уже никого не видит.              — Теперь твой покровитель. Ты заглянул за ширму, сила выбрала тебя. – Знакомый бархатистый тембр из глубины леса идёт, слышится в нём ухмылка. Больше ответов не следует, улавливается чириканье птиц, ветер волосы развевает, прикрывая челкой нахмуренные брови. Мир вновь ожил.       Считая нужным, кивает куда-то в чащу, после чего наконец следует к автомобилю, немедленно его заводя. В зеркале видит пятно, походящее на родимое, иссохшие губы в слабой улыбке растягиваются. Выбор есть, теперь Ким точно это понял. Неужели для этого нужно было просто отдаться Смерти во всех планах? Лишь для того, чтобы понять важность жизни. Самое время сделать что-то для своего счастья, а не во имя страха. Пора менять свою жизнь. Кто знает для чего Ли Минхо снова с может открыть дверь. Теперь по пятам следовать будет.