"Целую, любимый..."

Осень. Снова идут дожди, тоскливо падают листья. Снова нарастает тревога. Осталось 12 часов. В этот день Рацио ушёл раньше обычного, и даже не разбудил Авантюрина. А ведь возможно это решение повернуло всё иначе. Не так, как будет дальше. В этот день картежник даже позволил себе поспать дольше, чем в остальные будни. Проснувшись в 11 утра он, даже выспавшись ощутил привычную усталость. Моральную. В последнее время Авантюрину было тяжело даже подняться с кровати, его что то утягивало, не давало пошевелиться. Как это там иногда называют...депрессия? Ужасное ощущение. Но об этом он молчал, даже Рацио не рассказывал, не хотелось его напрягать, на работе и так полно стресса. Оно наверно пройдёт. Всё пройдёт в один момент. 13:00. За окном снова серо, небо затянули тучи, но дождь не шёл. На улице веселились дети, такой уж шумный двор был под их окнами. Пусто посматривая на ребятишек, Авантюрин не чувствовал ничего. Вообще. Ни радости, ни печали, еще раз н-и-ч-е-г-о. Он просто смотрел. Было непривычно ощущать подобную пустоту, постоянно будто чего то не хватало, что то держало. Может быть, это просто отголоски прошлого, которое в последнее время по особому остро тревожило картёжника. Как 25 кадры мелькали в его голове воспоминания, пусть даже мутные, но мелькали. Это заставляло паниковать. Хотелось просто всё забыть. Но от этого не спрячешься. Никогда. 15:30. Два с половиной часа прошли никак. Просто никак. Рацио должен вернуться к 18:00. Остался час, и всё должно кончиться. Пора уже и подготавливаться. Пора всё забыть, избавиться от тяжести. Подобрав небольшой листочек, Авантюрин тяжело вздохнул, щёлкнув ручкой. Он начеркал быстрый текст, всё так же безразлично и пусто. Другого не чувствовал. Хотя нет. Нет. Он все ещё чувствовал, как любит последнюю надежду. Так разве стоит тогда...но всё уже решено. Уже слишком поздно что либо менять. Он слишком долго молчал. Зачем молчал? Думал, что вдруг это просто накручивание. Нет никакой проблемы. Всё это просто горечь прошлого. 16:00. Это, наверно, самый болезненный час. Просто потому что уже ничего не изменишь. Записка лежит на столе, а посреди комнатушки стоит табурет. В последний раз покормив кота, которого Авантюрин любил всем сердцем, чувства окончательно пропали. Теперь точно ничего не осталось. 16:10. По щекам картёжника потекли горячие слёзы. Слёзы беспомощности. Было горько и больно. Больно от собственной слабости. Многие жили и хуже, и сейчас всё хорошо, а он не смог. Не вытерпел он этого. "Все смогли—а я нет." На крючке, который однажды Авантюрин случайно разглядел в потолке была зафиксированна прочным узлом верёвка. Сейчас уже не так смешно было от слов "скоро нужна будет только верёвка и мыло." Сейчас уже было вообще никак. Тяжело вздохнув, Авантюрин оставил на столе телефон, и снова расплакался. Но ведь...он может этого не делать? Может поговорить с Рацио, и они вместе решат всё-всё. Но было решено. Сейчас бы Веритас хмыкнул, сказал, что это не логично, и ведь это правда, от неё не убежишь. И об этом раздумывал картёжник, уже держась за эту петлю, натянутую на шею. Сейчас, когда он стоял в тишине, он мог решить, жить ли дальше, или смириться. Рыдая, он принял окончательное решение: он устал. Толкнув носочком табуретку, она вылетела из под ног. Теперь точно всё. Воздух кончился, в глазах потемнело. Он отмучался. 16:50. Завибрировал телефон, нарушивший тишину. Сообщение от Рацио "буду дома раньше" возможно сейчас кого то бы очень обрадовало. Но нет больше никого. Непрочитанное сообщение Веритаса не напрягло, картёжник мог либо заснуть, либо куда нибудь уйти. Подозрений ноль. 17:00. Уже по пути домой Рацио вдруг что то ощутил. Какая то чуйка была у него, и даже если он такому не доверялся, что то заставило его пойти быстрее. Зайдя в свой двор он чуть ли не бежал к двери подъезда, по пути роясь в сумке и ища ключи. Если бы он знал, он бы никогда не приходил больше в эту квартиру. —Рини? Я дома. —непривычно для себя крикнул мужчина, хлопая тяжёлой дверью. В ответ тишина. Очень непривычная. У двери в одну из комнат сидел их общий котишка. Жалобно скрёбся и просился внутрь. Видимо, и у него проявилась чуйка. Решившись запустить котэ во вторую спальню, Рацио по привычке широко распахнул дверь, и подняв взгляд чуть не закричал, зажимая рот ладонью. Такая мертвящая тишина стояла в квартире. Веритас просто стоял на коленях рядом с кроватью, на которой лежал снятый с петли Авантюрин. Сердце мужчины сжималось от ужасной боли, и редкие слёзы падали на пол. Не хотелось ничего. Это, наверно, самое страшное, что могло с ним случиться. Какое было всё ужасное. Ужасная квартира, ужасный сентябрь, ужасный год. С тяжестью поднявшись, Рацио сначала просто постоял, а уже потом приметил на столе листочек. Развернув его, он практически сразу был отброшен. Было страшно читать всё что там нацарапано. Дорогой, это было осознанным решением. Виноват только я. Целую, любимый.