Вечер пятницы

Слово «пятница» звучало, как приговор. Потому что, именно в пятницу, происходит контрольная закупка на следующую неделю и приготовление блюд из этих продуктов, которыми они и будут питаться. Казалось бы, что тут страшного? Все ходят в магазины, подавляющее большинство населения планеты готовит себе само. Но Уэйд Уилсон превращал, казалось бы, самое обыденное в жизни в целое Событие с большой буквы. Первым делом, он, словно ужаленный, вскакивал с постели, наспех одевался, так, что спичка, кажется, не успела бы и зажечься. Потом, вприпрыжку, вбегал на кухню, включал чайник и продолжал ураганом путешествовать по квартире. Заходил в гостиную, где стоял жёлтый диванчик, расталкивал под недовольное кряхтение не очень довольного раскладом дел Логана, убеждался, что тот точно встанет, а не ляжет досыпать, и возвращался на кухню. Нарочно громко вынимает две кружки, насыпает мерзкий растворимый кофе по ним: себе – одну, ему – две, разливает кипяток, шипит, потому что перелил и вытирает лужицу рукавом. Под тяжёлые босые шаги закидывает в микроволновку куски застывшей, как та самая рыба под пиво, пиццы и говорит, ещё даже не вошедшему в комнату соседу: -Помнишь, сегодня пятница? – с неимоверным количеством энергии, неизвестно откуда взявшейся, а Росомаха молчит, потому что: «Ну как же тут, блин, забудешь?» и задаётся вопросом, как у него, Дэдпула, есть силы не просто встать сегодня столь рано, а делать это – вставать раньше, чем остальные, даже раньше людей, работающих на производствах – регулярно и на постоянной основе, вне зависимости от того, когда и как он лёг, неважно даже, что было вчера, он всё равно встанет в грёбаные пять-тридцать, разбудит всех и будет собой очень сильно доволен. И при всём при том у наёмника были силы, чтобы развивать с самого пробуждения активную деятельность. Логан, до сих пор не проснувшись, садится на стул, выдыхая что-то нечленораздельное, потирает ладонями глаза и пытается сфокусировать на чашке кофе, поставленную перед ним. Через секунд пятнадцать ему удаётся осознать, что делать с белым фарфоровым сосудом на столе, берёт за ручку, которая вся в сколах, неуклюже подносит к губам, чуть не пролив кипяток на себя, и пьёт, не особо разбирая, что это и каково оно на вкус. Уэйд же с лёгкой улыбкой на лице жадно наблюдает за сим действом, будто в первый раз, облокотившись спиной и руками об дешёвенькую и видавшую виды столешницу, пока не дёргается от громкого, в месте с этим ещё внезапного «дзынь» микроволновки. О, он уже и забыл про пиццу. Уилсон на пятках поворачивается к потревожившему электроприбору, достаёт тарелку с многострадательной пиццей, отделяет куски друг от друга, кладя половину на другую тарелку и, настолько на сколько может, сервирует их на столе. -Просыпайся давай, день только начался, а мы уже опаздываем, - «поднимал» Логана Дэдпул, но они, конечно, никуда не опаздывали – просто Уэйд верил, что слова об опоздании как-то ему помогут с Росомахой. – приятного, - говорит он, поднося к себе разваливающийся в руках кусочек теста с начинкой. Логан молчит и, по примеру соседа, начинает есть не очень-то вкусную еду, но жаловаться не приходится, да и сейчас как-то плевать – всё на один вкус, он бы, наверное, не отличил сейчас капусты от листьев с дерева. Так они и завтракают. Потом наёмник убирает посуду, моет её и убегает в свою комнату, пока Логан до конца придёт в себя. Возвращается шутник с листом бумаги и ручкой, чтобы составить список необходимых и обязательных покупок. -Та-а-ак, - тянет он, привлекая внимание, - что нам нужно купить? – и сразу задумывается, открывая холодильник. -Хлеб? – предполагает Росомаха, продолжая приходить в себя. Да, он определённо ненавидит ранние подъёмы. Уэйд на это подходит к настенному шкафчику, открывает, почти влезает туда головой, театрально долго всматриваясь в пространство кухонной гарнитуры, а потом, чуть ли не отламывая, нараспашку открывает, показывая одиноко стоящую пачку соли и на верхней полке пару-тройку приправ. -Мы же его не едим, в последний раз, когда мы купили его, то вспомнили, когда он превратился в чёртов зелёно-белый, пушистый комок, - говорит с непониманием Уилсон, хотя можно и привыкнуть - в трёх из пяти пятниц Логан рекомендует покупать хлеб. В остальные разы: -Эм, молоко? – выдаёт он чуть раздражённо, потому что вспоминает, как Дэдпул каждый раз устраивал мини-театр одного актёра после его «хлеб?», хотя можно просто сказать, что не нужен. Уэйд молча записывает своим неаккуратным почерком первую позицию в списке. Начало положено, дальше будет легче. Логан вновь отпивает из кружки, морщится, сдерживается, чтобы не выплюнуть и говорит, ставя сосуд подальше от себя: -Нормальный кофе. -Нормальный кофе, - повторяет Уилсон, вписывая второй пункт, - Ага, ещё что? Росомахе, если честно, для существования больше ничего не надо было – он мог прожить на одном кофе и, даже чисто теоретически, мог без ничего, как, наверное, и сосед, но всё же говорит: -Чай? -Чай, - продолжает шутник повторять и добавляет, - чёрный, - вглядывается в написанное собой и не удерживается, - прям как… - резко переходит он на другую мысль, - Но ты же не пьёшь чай? Пришедший в себя Логан кивает, зная, что сам чай не пьёт, а вот стоящий перед ним – вполне. А ещё понимает, что Уэйд не смог бы ничего не есть – заныл бы о голоде после первых трёх часов. -Персики для Алтеи, - вспоминая о старушке, которой, в отличие от них, есть обязательно, добавляет Росомаха. Никто не знал причину, но их соседка сильно любила эти фрукты, но, при этом, плевалась от нектаринов. -Дальше? – оторвавшись от бумажки, сказал Дэдпул, смотря на своего соседа. Логан смотрел в ответ, не зная, что ещё ответить, казалось, больше не надо. Через некоторое время игры в гляделки, Уилсон тянет: «Ясно», комкает лист, выкидывает его в мусорник со словами: -А, к чёрту! В магазине разберёмся, - и подойдя чуть ближе, добавляет, - собирайся. -Гений, забери, чтобы не забыть уже записанное, - в который раз говорит Росомаха, потому как каждый раз бедный листочек отправляется в мусор и так же оттуда достаётся, если убедить Уэйда в его необходимости. Сегодня наёмнику хватает уже сказанного, так что, проклиная всё и вся, он достаёт клочок из ведра, разглаживая, как может, руками, пытаясь вернуть в изначальное состояние только для того, чтобы потом сложить в неровный квадратик и положить в задний карман штанов. Закончив действо, он вновь подгоняет когтистого, хлопая по плечу. Собираются они достаточно быстро, чтобы Дэдпул не успел вновь призвать Логана поторопиться. До магазина доходят без происшествий, если не считать небольшую словесную перепалку с случайным человеком на пешеходном переходе, повздорили они из-за разных взглядов на сорта мёда – Уилсон был против гречишного, а тот мужик за, и это для Уэйда – обыденность, а Логан ещё до сих пор не привык, так что часто злится из-за таких мелочей. И если раньше он злился на инициатора этих ссор, то теперь раздражение вызывали словесные «противники» наёмника, да так, что хотелось прикрикнуть на нерадивого врага, чтобы тот заткнулся, но несчастье, хватало только одного хмурого взгляда, который отражал все мысли Росомахи об этом человеке. Дэдпул, впрочем, расценивал такое поведение как-то по-своему – что его соседа раздражала вся ситуация в целом, так что всегда после конца следовала пара шуток, что по-другому он не может и вообще, его нужно любить и принимать таким, какой он есть. На такие слова Логан только многословно молчал, с непонятным Уэйду лицом. Первым в магазинчик, через раздвижные стеклянные двери, входит когтистый мужчина, и какая-то маленькая девочка, заметившая его, дергает за рукав своего отца, указывая пальцем на вошедшего и громко говорит: «Папа, папа, это Росомаха!». А потом заходит Уилсон под небольшой крик той же, отвернувшейся и закрывшей глаза ладошками, девочки. -Я что, действительно такой жуткий? – спрашивает он у Логана, не ожидая ответа, так что продолжает, - Верно мне советовали идти играть Фредди Крюгера, мне бы платили столько, что… -Не настолько, - неожиданно для наёмника отвечает он, невозмутимо двигаясь в сторону цепочки из тележек. -О, это так мило, ты помогаешь мне чувствовать себя намного лучше, - в полу-саркастичной манере говорит шутник, перегоняя Логана и забирая одну тележку, сразу наваливаясь на ручку своим телом. Логан фыркает, продвигаясь дальше к полкам. Проходит мимо хлеба и булок, продвигаясь к отделу с фруктами и овощами, пока Дэдпул, то разгоняясь, то останавливаясь, чтобы увеличить расстояние и опять набрать скорость, следует за ним. Отрывает прозрачный пакетик, набирает туда персиков, выбирая самые красивые и отдаёт в руки взбалмошному Уэйду, отправляя того взвесить и приклеить ценник, на что тот, как ребёнок, немного радуется и идёт выполнять поручение. Росомаха же, идёт чуть дальше, неспеша, чтобы наёмник не потерял его из виду. Дальше нужны рассыпчатые продукты: кофе, чай, может, какая крупа. Над выбором кофе Логан не задумывается – кладёт ту упаковку, которая выглядела нормально при несильно большой цене. А вот над чаем он стоит достаточно долго, чтобы Уилсон успел подойти и, быстро оглядев полки, найти свой любимый. Росомаха добирает второй, зная, что чай может закончиться слишком быстро. Подходит к полкам с кашами, смотрит и решает взять гречку, пока по пути, Дэдпул закидывает в тележку какой-то соус, этикетка которого ему просто визуально понравилась. Так и прошла их закупка: Логан расхаживал по магазину, набирая нужные продукты, а Уэйд носился за ним, набирая то, на что глаз ляжет – шоколад, упаковка сока, забавный сыр с дырочками, кусок рыбы с смешным названием, как у какого-то принца – «Пангасиус», которого он нарёк третьим в какой-то несуществующей династии водных созданий. На кассе наёмник выкладывал набранные продукты на ленту, пока Логан недоумевал, зачем им банка бараньей тушёнки и ещё пары товаров, которые они никогда не покупали раньше, но благородно молчит, зная, что шутник сумеет его переубедить насчёт нужности всех этих покупок. Дома продукты раскладывает Уилсон под пристальным надзором Росомахи, сказав отложить напитки. Дальше наступает черёд меняться: Уэйд садиться на стул, чтобы наблюдать, как Логан берёт из верхнего шкафчика турку, высыпает туда купленный и уже помолотый кофе, кидает ложку сахара, ставит на огонь разогреваться. Дальше кипятит воду, достаточно, чтобы им обоим хватило. Посматривая на плиту, режет аккуратными кусочками имбирь с лимоном, кидая их к заварке в чайничек. Выключает конфорку, на которой стоит кастрюля с булькающей водой. Разливает эту воду в чайник, накрывая крышкой и в турку, медленно помешивая, чтобы всё растворилось и уменьшая огонь, когда жидкость начинает закипать. В конце он наливает кофе себе в кружку, ставит на стол и открывает чайник, кладёт туда из, кажется, бездонной банки семь ложек мёда и долго мешает, потому что, по необъяснимой причине, этот сидящий сзади него взрослый лоб мог посоперничать с любым ребёнком в любви к сладкому и победить. Наливать чай в чашку Уилсону доверяют самостоятельно. -Ох, как всегда, - говорит он, отпивая новые и новые глотки напитка, - лучше не бывает. Вас этому в школе обучали? В какую программу это входило: «Что должен уметь каждый Канадец в девятнадцатом веке» или «Что должен уметь каждый мутант»? Как и обычно Росомаха чуть улыбается и молчит, только не от того, что не знает, как ответить на очередную шутку, а от того, что не хотел, ведь помнил, что специально научился, когда узнал, что наёмник душу продаст за чай. Теперь, как тот выражался, душу продаст только за один чай, особенный. -Что готовить придётся? – спрашивает вместо ответа он и отпивает свой кофе, «Неплохо, даже хорошо». -Лазанью? -Опять? - они уже третью неделю готовят одно и то же – лазанью. -Да. – уверенно отвечает Дэдпул, усиливая ответ активным киванием. Логан тяжело вдыхает, подходит с кружкой к шкафу, берёт полупустую бутылку виски, крутит в руках, рассматривая, словно видит в первый раз, в конце наливая пару капель в кофе, а потом, понимая, что день обещает быть долгим, наливает виски в чашку до краёв. -Может, блины? Я недавно нашёл их рецепт на каком-то ни разу не подозрительном сайте, так что не удивляйся, если с твой карты переведут пару сотен на чужой счёт – так и было задумано, - затараторил Уэйд. -Ну, это хоть что-то новенькое и не из макарон. -Вот и отлично! – Уилсон одним движением вскакивает на ноги, чуть пошатываясь, словно желе. Росомаха какое-то время наблюдает за действиями соседа, но ничего не происходит – они просто стоят и смотрят друг на друга. -Чего встал? Тащи давай, что надо, и дай рецепт мне посмотреть. – После слов наёмник оживился, стянул с высокой полки, чуть не уронив на себя, старую, лежавшую там, наверное, столетиями поваренную книгу, открывая и перелистывая пожухлые страницы, готовые рассыпаться в прах, передавая, не сильно бережно для такой книги, раскрытой на нужном развороте. И зачем только слепой Эл книга для нормально зрячих? Уэйд продолжает кружиться по кухне, на память и вкус доставая ингредиенты, пока Логан осматривает страницу с рецептом: слева сверху расположилась аппетитная картинка готового результата, украшенная парой ягод малины и черники, политых, кажется, мёдом или кленовым сиропом; чуть ниже расположились требуемые продукты, остальное пространство занимали инструкции для приготовления. Ради интереса он посмотрел на соседнюю страницу, где невпопад, оказался рецепт паштета, так нелепо смотрящегося рядом с «сладкими» рецептами – он посмотрел и соседние развороты, где были ирис, шарлота, ватрушка и кексы. После быстрого осмотра, он кладёт раскрытую поваренную книгу поодаль от места готовки – не хотелось бы её запачкать и переводит взгляд на разложенных подопытных: яйца, сливки, потому что у них нет молока, сливочное масло, возрастного родственника книги – пакетик ванилина, потёртый на столько, что опознать можно только по еле как оставшимся «В», «н», «ин» и подвинутые ближе со стола сахарницу с солонкой. -Чего-то не хватает, тебе не кажется? – больше риторически спрашивает Росомаха, приподнимая книгу и тыкая пальцем в слово «мука». Дэдпул театрально хлопает себя по лбу, открывая нижний шкафчик и запирая открытый пакет с недостающим ингредиентом, ставя на стол ко всему остальному. – Ага, теперь нам нужна миска, - продолжает командовать когтистый сожитель. Подчиняясь, Уэйд достаёт мисочку, специально самую маленьку, чтобы позлить, и реакция была незамедлительной, - Не доводи до греха, - грозно рыкнул Логан, так, что у наёмника мурашки пошли по коже – у него явно есть проблемы с головой, но что поделать? Он взял нормальную миску, - Можешь ведь, когда надо, - быстро взглянув на рецепт, - Смешай пару яиц с молоком, где-то тут был венчик, - добавил он, открывая выдвижную полку, ища нужный предмет, впоследствии передавая в руки Уилсона. Смешать оказалось для него не самой простой задачей: вначале кусочек скорлупки упал в миску, так что пришлось его вылавливать, следом последовали сливки, часть которых вначале стекла по стенке упаковки на стол, а в конце, столешница была забрызгана капельками смеси из-за слишком активного перемешивания. На все страдания Логан лишь тихо и обречённо вдохнул, потому что, ну как можно быть таким? – Добавь соли и сахара и шепотку ванилина, - говорит он, наблюдая, как наёмник решительно бахает слишком много сахара, будет удачей, если после всего эти блины будут, как минимум, хорошо выглядеть, - а теперь просеивай муку, помешивая, где-то восемь ложек с горочкой, - по началу всё идёт хорошо и без происшествий, но, как и всегда, у Дэдпула что-то идёт не так: стоя с очередной ложкой муки, он чихает, спасибо, хоть успев прикрыть рот ладонью, но всё равно вся кухня оказывается запачканной белым порошком – в лучших традициях наркопритонов. Росомаха, недовольно что-то шепча, вытирает муку со свих штанов, а после смахивает с книги и смотрит на вставшего, как вкопанный, Уэйда. Понимает, что если так продолжать, то легче будет купить новую квартиру, чем всё это убирать и немного грубо ставит соседа на своё место, продолжая начатое. Уилсон отмирает только когда ощущает недовольный взгляд на себе, - Дальше что? -О, теперь я командую? – говорит он, смотря в книгу, - сковородку разогрей и кинь масла на неё - А ещё понимает, что не сказал ни слова во время готовки, так сильно был поглощён процессом и хотел сделать нормально, а всё в итоге вышло как обычно. От осознания, что именно по этой причине ему дали более лёгкую работу, становиться обидно -он старался, как мог и как не мог. И вот, что получил, вместо благодарности! -Не тупи, - говорят рядом с ним, потому что за мыслями о несправедливому отношении к нему пропустил момент, когда надо диктовать следующее действие, и Росомаха решил, что проще уже будет самому заглянуть в рецепт: «Налейте в центр сковороды небольшую порцию теста, распределив по сковороде. Обжарьте на среднем огне с двух сторон». Отходит, делая всё по инструкции. Масло зашкворчало на скороде, и сразу тушится тестом. И не замечает, как лицо Уэйда искажается обидчивой гримасой, губы поджимаются, а брови сдвигаются ближе к переносице, пока не понимает, что на его «не тупи» не прозвучало никакого колкого, как это бывает, ответа. Замечая, в каком тот состоянии, Логан замирает. Первой реакцией выступает раздражение – это его разбудили ни свет-ни заря, это он тут весь день под его дудочку пляшет, а этот ужас решил, что он как-то не так поступил? Потом прибавилось непонимание – а что, собственно, не так? Дальше ступор – а что ему делать в такой ситуации? Но все ощущения заменяются одним – неприятной щемящей болью в области сердца, и вариантов других не остаётся, кроме как подойти и обнять, поглаживая дрожащую в всхлипах спину. -А… а я… вообще-... -то.. старался, - кое-как, вперемешку со сложно дающимися вдохами, шепчет Уилсон. Вот и причина – он, что серьёзно, обиделся из-за этого? Росомаха не знает – смеяться или плакать от такого. Он, конечно, не сделал бы ни того, ни другого сейчас, но было облегчением понять, что это не что-то очень серьёзное. Но, в то же время, было грустно понимать, что это – последствие его действий. Не какого-нибудь другого человека, которому за такое можно надрать зад, не какой-нибудь грозы, от которой можно спрятаться под одеялом, а из-за него. Уэйду делается одновременно и лучше – его пытаются успокоить, его обнимают такие родные руки, и хуже – именно эти руки его и сюда отодвинули, как проблему. Слёзы бежат всё быстрее и быстрее, колясь на уголках глаз, впитываясь в чужую майку, а из-за частых всхлипов сложно вздохнуть. Он хочет одновременно и вжаться всем телом в широкую грудь напротив, и одновременно хочет оттолкнуться, уйти, вырваться, что и делает – это кажется сделать проще. -Ну-ну, тише, тише, - приговаривает Логан, принимаясь одной из рук поглаживать вырывающегося наёмника по загривку, терпеливо ожидая, когда тот перестанет его бить и безуспешно отпихивать. Уилсон, конечно, перестаёт через время пытаться освободиться от объятий, но плакать продолжает, никак не унимаясь. И Логан решает, была не была. И целует его. Совсем немного, совсем невинно – буквально на несколько секунд прижимается своими губами к его. Медленно отстраняется, смотря в глаза напротив. Они, что сказать, ошалевшие. Уэйда в голове не единой мысли, за исключением: «Логан поцеловал меня?». Он впадает в ступор и единственное, что может сделать - облизать губы, ощущая какой-то новый вкус на них. «Он поцеловал меня». Росомаха ожидал чего угодно: от новых попыток вырваться, до попытки продолжения. В том числе и ступор. Он кладёт свою голову на макушку наёмника, прижимая к себе. Он вполне доволен результатом – Уилсон перестал плакать, а это главное. Он позволяет себе расплыться в облегчённой улыбке и расслабиться. -Успокоился? – после непродолжительной тишины спрашивает Логан, возвращая поглаживания. Уэйда опять, словно от удара тех золотых птиц из игры, которую показывал ему Росомаха, прошибает молнией, в этом случае не пугающей, а вполне приятной. Когтистому соседу, как иногда может показаться, совсем не наплевать на него. Самому, мать его, Логану не безразлично, как чувствует себя, ненавидимый кем только можно, Уэйд Уилсон. Может ему не безразличен и сам Уилсон?