Как по нотам проиграть

Солнце сидело на тёмно-синем небе и спадало Мелло на лицо, когда он открыл глаза в этот раз. Он лежал неподвижно несколько минут после пробуждения, надеясь снова уснуть. Окно было захлопнуто, и в комнате беспрерывно шипел кондиционер, но всё равно можно было слышать обстановку снаружи. Кто-то вышел на балкон поговорить по телефону; дул ветер, разнося крики носящихся по улице детей. Он слушал всё это сквозь дремоту, затем перевернулся на другой бок, отворачиваясь от окна, и зажмурился от несильной, но тягучей боли в плече. Голоса за окном не стали тише. Тело тоже ныло. Мелло всё-таки сдался и сел в кровати. Ему надоело лежать. Надоело слышать тех, кто мог гулять по улице. Он потянулся к тумбе и обезглавил бутылку, затем сделал большой, обнимающий его рот и уже недостаточно холодный, глоток: значило, прошло несколько часов с тех пор, как Мэтт был тут и достал её. Скорее всего, теперь он снова был где-нибудь, и не дома. Он любил исчезать с просьбой звонить, если что-то понадобится, но Мелло ни разу не позвонил. Окрас стен изменился с прошлого раза из-за освещения, и это был, вероятно, вечер. Сейчас настроение было таким паршивым, что захотелось попросить обезболить себя, но телефон даже не был в поле зрения в этот раз. Мелло не мог точно сказать, сколько было времени, сколько прошло с его последнего пробуждения, и сколько назад он получал свой укол, но мог гадать по тому, насколько было больно. Он помнил только, что, засыпая, из глубины подушки глядел на эстакаду на заднем плане пейзажа окна, подсвеченную фарами редких машин и думал о быстрой езде по её асфальтированному покрытию. За стеной в соседней комнате беспрерывно звучала стрельба, а потом она стихла. Всё потонуло в тишине. Возможно, это было сегодня утром, перед рассветом; возможно, он уже просыпался после этого и засыпал опять, но сейчас никак не мог сообразить. Голова пухла и тяжелела в лежачем положении, и все моменты бодрствования выглядели для Мелло примерно одинаково. В последний раз, когда он не спал, ноутбук умудрился полностью разрядиться, а сейчас стоял на поводке зарядки где-то сбоку, горячий и готовый, как пирог в духовке. Он гудел от перенапряжения. С ним синхронизировались и начинали пульсировать виски. Мелло поставил бутылку на тумбу. Не поворачиваясь, чтобы совершать меньше лишних движений, он протянул руку и нащупал хвост провода, тянущийся от компьютера в нише тумбочки; со всей силы дёрнул за него, чтобы вытащить из розетки. По кисти расползлось напряжение. Провод не поддался. Мелло встряхнул ладонь и вытер её об одеяло. Он схватился за нагретую зарядку снова, ближе к розетке; нахмурился и напряг пальцы. Раз — рука соскользнула, ударилась обо что-то. Плохо прикрученная пробка слетела с горлышка бутылки и с грохотом покатилась по полу. Она оказалась под кроватью, или ещё где-то, где Мелло не мог видеть её, даже если повернёт голову. Его рука повисла с кровати, вялая и бессильная, а грудь запыхалась. Провод остался на месте. Ноутбук насмешливо гудел. Мелло с раздражением кинул голову обратно на подушку и лёг, смотря в потолок. Каждый раз он надеялся, что сон избавит его от чего-то: боли, проблем, или памяти; каждый раз тот оказывался бесполезен. Голова была начинена мыслями, и все они зашевелились внутри, как трупные черви; никуда не спрятались за то время, что Мелло спал. Раньше он никогда не испытывал проблем с тем, чтобы оставаться в одиночестве, но в последнее время бывать наедине с собой хотелось всё меньше. В собственном обществе стало предельно мрачно, ядовито и небезопасно. И вряд ли Мелло мог ненавидеть это состояние ещё сильнее.

══════════════════════════

Мелло получил ноутбук в пользование, как только смог совладать с руками и приподнимать голову. Это было позавчера. Он оставлял все свои вкладки в браузере открытыми на случай, если они ему ещё пригодятся. Это было легче: щëлкнуть курсором один раз и снова открыть, чем каждый раз печатать запрос целиком на клавишах. Сейчас мелкая моторика не была его коньком, всё ещё оставляла желать лучшего. Он держал компьютер включённым на коленях, зарядка лежала на полу, а на бутылке была закручена пробка. В комнате было темно. Мелло не видел Мэтта уже около двадцати часов, хотя он явно побывал тут. Когда тот наконец зашёл, Мелло лежал и щупал свои лимфатические узлы под челюстью. Он делал это целыми днями теперь. Пока Мелло мог дотянуться мало до чего, и собственная шея была одной из таких вещей. Ему казалось, они воспалились и увеличились: надавливать на них было неприятно, — и, возможно, он подцепил какую-то инфекцию, заживляя ожоги в нестерильных условиях, поэтому в его теле уже запустился какой-то необратимый процесс. Но Мелло не мог сказать точно. Это было никак не проверить, только ждать. — Ты решил замëрзнуть насмерть? — Что? Мэтт двинулся из дверного прохода прямиком к кондиционеру. Он опять был в красном; ткань его футболки мелькнула перед глазами Мелло, как вспышка. Он подставил руку к освежающему потоку и нахмурился. — Если нет, то, чувак, тебе стоит знать: я упражнялся только с ожогами, без понятия об обморожениях. — Выключил кондиционер и протянул пульт обратно. — Нет, мне жарко! — Мелло отодрал руки от шеи, нажал нужную кнопку, и звуковой сигнал оповестил о повторном включении устройства. Мэтт вздохнул. — Я приходил ночью, но ты уже спал. Не стал будить. — Оповестил он. — М-м. — Как ты? — Нормально. — Хочешь, открою шторы? — Нет. — А эти, ну... — Мэтт кивнул носом на сгиб локтя, — ...ещё действуют? — Мэтт. Я сказал, нормально. — Ага... извини. Мелло пошевелил ногами под простынёй, чувствуя ими жар, — ноутбук по-прежнему стоял у него на коленях и был горячим, как Везувий. Одни и те же вопросы, уточнения, движения, — всё это стало рутиной. Мэтт заходил в комнату, чтобы перевязать и уколоть его, и Мелло не очень любил эти моменты дня. Точнее то, что наступало после них. Мэтт рассказывал всякое. Мелло внимательно выслушивал о том, как какой-то мудак подрезал его на дороге, или о том, как тот слушал гороскоп по радио, хотя опять забыл, кто он по знаку зодиака. Он был согласен выслушать от Мэтта что угодно. И это его угнетало. Мелло смотрел на его лицо, и каждая банальность, принесённая им откуда-то с улицы, из-за предела этих стен, казалась в разы живее всего того, что он сам гонял из одной части своей черепной коробки в другую, целыми днями валяясь в зыбучих песках кровати. Он наблюдал за Мэттом ревностно. Он завидовал Мэтту. Ему не терпелось обрести свою независимость вновь. Сегодня Мелло думал о том, где он окажется, когда придёт время вернуться к делу, и в какой точке к тому моменту будет Ниа. Он смотрел на лицо перед собой, не дыша и не моргая, и был не совсем уверен, что действительно хотел знать это сейчас. Он всё ещё не начал ходить, и было даже страшно подумать... — Неизвестная мне голая старуха! И у неё старушечье тело: пятна такие на коже, вот до сюда грудь, — Мэтт замахал руками возле своего живота, громко говоря, — и глаза... ёбнутые! и тогда я наконец понимаю, что это был за звук! Угадай, что у неё в руках? — Что? — Грёбаная, мать её, газонокосилка! Она просто: брррр, а я такой стою в ахуе. Последние пару минут он пересказывал свой сегодняшний сон; руки летали над кроватью, рассекая воздух над ногами Мелло. — Это просто обосраться можно! Мне кажется, что я сто проц умру, и уже даже готовлюсь подохнуть, но потом... Я пропущу момент, потому что я не помню, как именно, но, короче, я оказываюсь в гараже этого дома. Там белые лампы херачат в глаза, и я вдруг вижу тачку: здоровый такой Рендж Ровер. И почему-то я знаю, что если уеду на ней, то всё это кончится. Надо только уехать. Мелло слушал его, сведя брови. — И я бегу туда, как ни в себя, сажусь в неё и чувствую такое облегчение пару секунд. Захлопываю дверь — дверь гаража открыта, впереди всё чисто — и только собираюсь газануть... Это самый страшный момент. Смотри, — Мэтт выкинул ему под нос свои ладони на секунду, — аж снова вспотели. — Что, она прыгает на тебя с задних сидений? — Хуже. Я понимаю, что не могу вести! — устрашающе прошипел он. Его лицо было полно ужаса, он смотрел на Мелло широко распахнутыми глазами. — Просто не знаю, как это делается, типа. Не умею, и не могу сдвинуться с места. Ещё и ноги до педалей не дотягиваются: я как будто мелкий, вроде... или становлюсь мелким, когда сажусь туда, мне типа лет двенадцать. Ты прикинь! Сижу и не могу никуда уехать, потому что не умею. Должно быть, Мэтта очень пугала эта мысль. Мелло болезненно сощурился: — Она тебя убила? — А, ну да. Взбила меня, как омлет, кишки по всем сидениям... наверное. — Он посмеялся. — Лан, на самом деле я проснулся, как только она бросилась на меня. Конец. — Жутко. — Ага. М-м, вообще это как сцена из игры. — Из игры? — Ну да, почти. Я играл в одну очень похожую. Поэтому, мне, наверное, это и снится. — Протянул Мэтт лениво, подходя к трюмо. Его голос вернулся в какой-то прежний, тихий и не пышущий эмоциями режим. Он закопошился за столом, делая что-то, чего Мелло не мог видеть. — Часто тебе снятся кошмары? — Да нет. — Мэтт пожал плечами, стоя к Мелло спиной. — Ну не слишком. Мелло тоже видел плохие сны. Много, и с большим количеством мёртвых тел. Он моргнул глазами несколько раз, чтобы прогнать всплывшие из них образы куда-нибудь — и вернулся к мыслям о Ниа и расследовании: так сейчас работал его мозг, каждая вторая мысль приводила сюда. Он почти привык. — На самом деле по времени уже пора колоть. — Вдруг сказал Мэтт, разворачиваясь к нему с запечатанным шприцом в руке. — Но если тебе пока не больно... Выражение его лица выглядело смятённо. Мелло свёл брови, моргнул, и, очнувшись, отвёл от него взгляд. — Коли. — Сказал он без интереса. — Окей. Ему повезло забыть, что такое жгучая и сверлящая боль, но ноющая — та всегда была тут как тут, и она просила больше уколов. Мэтт наполнял шприц, как сейчас, теперь только два раза в день. В остальное время приходилось стараться спать. Мелло немного сполз по подушке и отставил ноутбук в сторону. На тумбу возле головы положили бинт, вокруг запахло спиртом. Он услышал, как Мэтт над ним вдохнул; поднял глаза и увидел, как тот выдыхает, раздувая ноздри. Шприц в его руке направился к руке Мелло. По Мэтту всегда было видно, что он нервничает, когда делает это, но он никогда не жаловался вслух, а сам Мелло не интересовался, каково ему. — Сегодня оно кончается. Вроде, это предпоследний. — Сообщил Мэтт. Холодный кондиционированный воздух повис между ними, и шприц вошёл Мелло под кожу. Он поморщился. — Тебе нужна ещё упаковка, как думаешь? Мелло не знал, что ответить. Он об этом не думал. Он открыл рот, чтобы всё равно что-то сказать, чувствуя, как спирт сильнее ударяет в нос, но вместо его слов повсюду в комнате раздался пронзительный писк. ПИ-ПИ-ПИ, — стены запищали, — ПИ-ПИ-ПИ, — Мелло никак не мог сообразить, почему, — ПИ-ПИ-ПИ!!! — Ой. Забыл. — Мэтт подскочил с кровати и вышел из комнаты, оставив мокрый кусок бинта лежать на его руке, в месте прокола. Мелло машинально положил свою ладонь на сгиб локтя и сжал пальцы, как будто прижимал рану. Он ещё не пытался бинтовать себя сам, но полагал, что это осилить всё-таки мог. В следующий раз силуэт Мэтта появился в проходе двери через две минуты, и бинт заметно потрепался, но всё-таки висел на руке Мелло неким подобием повязки. — Я принёс тебе поесть, — сказал он, протягивая к кровати какой-то свёрток. Мелло обхватил его двумя руками, и тот был примерно таким же горячим, как его компьютер. — Что это? — Кесадилья. — С чем? — С курицей, всякие там овощи, ещё гуакамоле. Это такое из этого… ну… — Из авокадо. — Да, из авокадо! Подумал, ты ешь такое. — Почему? Мэтт пожал плечами: — Не знаю... Не ешь? — спросил с набитым ртом. — Ем. Спасибо. Мэтт улыбнулся и сделал укус, опёршись о дверной косяк. Мелло наконец разглядел и у него в руке бумажный пакетик с едой. С чуррос. Мэтт не продолжил разговор, но и не уходил из комнаты. Соусница с шоколадом, в который он макал свою еду, была зажата в той же ладони, что и пакет. «Чёрт возьми, у него такие здоровенные руки», — подумал Мелло. Он сел в кровати и стал тоже разворачивать свой завтрак, ну или обед. Пах тот хорошо. — Хотел спросить. — Мэтт прожевал и остановил свою следующую порцию на полпути ко рту. — Ну? — Ты бредил. — Кивнул на редеющий набор ампул: — От них, много раз. Что-нибудь помнишь? — возвращая их к прежней теме. Мелло сощурился на вопрос: — Нет. Разговор о том, нужны ли ему ещё обезболивающие, так и остался незакрытым, и Мелло не хотел к нему возвращаться, потому что и сам этого не понимал. — Ты говорил на английском, немецком и ещё каком-то языке, я не смог разобрать, на каком. Какой ещё язык ты знаешь? — Что я говорил? — Что-то про церковь, в основном. Что-то... странное. — Мэтт запихал чуррос в рот целиком и прожевал его едва ли наполовину, когда договорил: — Когда на немецком — кажется, сказал что-то оскорбительное про мою мать, хотя у меня её нет. — Правда? — Неа. Да нихрена я не понял на самом деле! Я на нём помню-то три слова. — Боюсь представить, какие... и ты ещё можешь шутить, Мэтт! — А хер ли мне? Не я же мушаюсь с ожогами тре... ей стеэ-пе-ни. Хотя фафтишески... Я тоже намучался с ними за эти дни. — Он остановился, чтобы прожевать, и зашипел более тихим голосом: — С-сс, горячо! Его пальцы оставляли масляные пятна на бумаге. Мелло смотрел на него внимательно, терпеливо. Сам он никогда не говорил с набитым ртом. — Сколько дней прошло со взрыва? — По-моему, девять. — Ответил Мэтт беспристрастно, но Мелло пошатнулся в ужасе. У него не были сломаны конечности, но за девять дней он не то что не восстановился, он даже ни разу не пробовал ходить. Он очнулся. Научился использовать руки. Садиться. Мелло сам не знал, чего ещё ждал... наверное, просто боялся узнать, что больше не может этого делать, если попытается: он подтягивал ноги к себе по матрасу и сгибал их в коленях, но они ощущались как будто пришитыми к его телу, не его. — Будешь? Мелло повернулся на голос раньше, чем хлипкие шестерёнки в его шее сказали ему этого не делать, и теперь помимо воспаления узлов там, кажется, ещё и больно защемило какой-то нерв. — Только аккуратно, я подогрел их в микроволновке. — Сказал Мэтт. Его рука протянулась, приглашающе держа палочку и соусницу с шоколадом для макания; и его ладонь действительно была размером со столешницу — хоть сервируй на ней завтрак. — Нет, спасибо. — Ответил Мелло. — Не хочу есть сладкое.

══════════════════════════

Боль под лекарствами отступалась, но делала это не по-настоящему, напоказ. Боль всегда возвращалась, как старая супруга, снова обнимала его и поглаживала по щеке. Каждую ночь Мелло засыпал под звуки выстрелов с экрана в соседней комнате. Каждый час он просыпался в поту и скидывал с себя простыни, затем — замерзал и натягивал их обратно. Слушал, как игра Мэтта стихала, автомобили за окном прекращали свой путь, и всё вокруг становилось таким неживым, что от собственного бодрствования хотелось выть. Он стискивал зубы. Морфин работал всё медленнее, неохотнее, краткосрочнее. Возможно, всё даже и не так болело теперь — не так, как в начале, но Мелло не знал, так ли. Он всё время был истыкан иголками, когда не спал. Он знал только, что должен был слезать с этого, если хотел это выяснить. На следующий день Мэтт всё-таки принёс в дом новый коробок ампул, и Мелло сказал себе, что это будет его последний. Со взрыва прошло уже одиннадцать дней, было раннее утро, и сначала он привычно подтянул свои ноги вверх по простыне, наблюдая, как те сгибаются под тонким слоем ткани, а затем развернулся и спустил их с кровати, чтобы посмотреть, как те свисают с неё пару секунд. Потом поставил их на блестящий пол. В комнате было темно. Где-то выше их шестого этажа гулял ветер, но в основном стояла тишина. Всё вокруг ещё спало, но Мелло больше не мог. Он опёрся ладонью на матрас и сделал шаг. Ступни ощущались так, как будто затекли от долгого нахождения в одной позе, поэтому он размял пальцы на полу, наваливаясь на кровать руками основательнее. Мелло сдвинул ногу по полу и тут же подтянул за ней вторую. Шаг. Взялся рукой за изголовье, и ступил снова — ещё шаг. Тело ощущалось громоздко, а движения казались слишком шумными в предрассветной тишине. Он обогнул кровать, придерживаясь за ту руками, как за бортик на катке. Вроде как, у него получалось, но с трудом. Дойдя так до подоконника, он весь запыхался. Иногда случаются такие вещи, которых никто в своей жизни не ожидает. И он тоже не думал о подобном, даже когда жал чёртову кнопку. Почему-то теперь у Мелло не получилось порадоваться тому, что он всё-таки остался способен ходить. Это всё равно раздражало — учиться чему-то, что ты умел всю жизнь, заново: снова начинать с малого, снова мириться с неудачами, уставать после нескольких маленьких попыток... У Мелло не осталось на это всё ни времени, ни терпения. Он продолжал думать об СПК и всех их шагах, которые могли быть уже предприняты с тех пор, как он оказался в бессознательном состоянии. Одиннадцать дней, почти половина месяца — и лишь сейчас ему удалось подняться. Он не хотел выйти к Мэтту вот так. Он хотел уже вернуться в прежнее состояние, как до взрыва, когда придётся показаться кому-либо на глаза. И для того, чтобы освоить навык прямохождения до того, как Мэтт проснётся, у Мелло было, должно быть, ещё несколько часов и пространство его комнаты в пару сотен квадратных футов.

══════════════════════════

— Это круто! Ты снова ходишь. — Прокомментировал Мэтт, когда увидел его на ногах. — Спасибо. Стараюсь. Этот день ознаменовал начало нового этапа: Мелло встал с постели сам. Встал, прошёлся и схватился за штору, прикрывавшую пасмурное летнее утро, падая на колени возле окна. Гравитация никак не хотела быть снисходительной по отношению к нему, но он поднялся и всё-таки смог недолго прохаживаться по квартире с некоторой поддержкой мебельных поверхностей и стен. Время близилось к закату. Они сидели на диване в гостиной вместе, в первый раз за всё то время, что жили здесь. Мэтт играл на беззвучном режиме. Мелло был обеспокоен всё теми же мыслями, которые одолевали его с утра и вчера, и ещё пару дней назад... За исключением новых мыслей, что появились совсем недавно. — Мэтт, ты ведь знал, что я в Лос-Анджелесе, ещё до того, как мы встретились, так? — Э-ээ... ну да. Догадывался. Мелло нахмурил лицо. — Что указало тебе на это? — постарался спросить он спокойнее, чем рвалось наружу. — Ну-у, мы всегда обсуждали с тобой в основном ЛА, когда были ещё в приюте, нет? — Только это? Пауза была недолгой. — Не. Ещё я подумал, просто не может быть, чтобы такой человек жил вдали от Голливуда! — ответил Мэтт, тыкая по кнопкам с таким остервенением, как будто от этого зависело что-то большее, чем пиксели на экране. Солдаты пачками падали замертво, появлялись новые. Взгляд Мелло не смягчился. Мэтт коротко глянул на его лицо и вздохнул, сдаваясь: — Ну а что ещё ты хочешь услышать? — Если есть какие-то способы отследить моё местоположение, я хочу об этом знать! — Окей. Я просто пробил рейсы Саутгемптона сразу, как ты ушёл. В Америку был только один. Мелло сощурил глаза. Это и правда было очень давно. Ночь была дождливой, и самолёт шатало в воздухе, когда он летел в Лос-Анджелес. Борт был полупустым. Несколько раз Мелло казалось, он не долетит. Это была неудачная ночь для полёта. — И почему ты решил, что я не собираюсь прождать своего рейса до утра или даже следующего вечера там? Что этот именно мой? Мэтт усмехнулся, как будто он сказал ему что-то смешное, нажимая на кнопки и дёргая за рычажки: — Ну тогда ты, вероятно, ушёл бы с утра или следующим вечером, нет? Мелло молча свёл брови: это было вовсе не обязательно. Он мог бы стараться запутать следы. Должен был, точнее, будь он сообразительнее тогда... Мэтт растрепал волосы, затем вернул руку к джойстику: — Ладно. Этот рейс был вообще один за всю ту неделю, чувак. — Блять. — Ага. — Мэтт взял пульт и положил большой палец на кнопку громкости. — Я включу? Мелло кивнул. Звук хлынул из колонок градом выстрелов и криков военных. Он успел привыкнуть к этому шуму, обычно чуть приглушённому стеной между их спальнями по ночам. Теперь он не обращал на него внимания, Мэтт мог играть даже на полную громкость. Мелло опустил голову. Он вспоминал одну и ту же ночь, снова и снова. Крики, топот чужих ног на его территории, дым, выстрелы, Тетрадь в руках Ягами и чужой голос, предлагающий ему бросить взрывчатку и сдаться... Потом взрыв. Этой ночью не было ничего правильного, ничто не пошло по плану, и вот он был здесь: раненный и аннулировавший весь свой прогресс, прячущийся от японской полиции и боящийся даже помыслить о том, в какой точке теперь стоит Ниа. Казалось, не осталось ничего, за что можно было бы ухватиться в расследовании теперь. Мелло подтянул вялые ноги на диван, посмотрел на Мэтта: тот весь согнулся, сидел с локтями поверх широко расставленных коленей и закусил губу от напряжения. Он выглядел таким неосведомлённым... В любом случае, только смерть могла означать для Мелло конец работы над делом. Из-за него были мертвы шеф Ягами, двое его собственных людей, может быть, кто-то ещё из полицейских. Он знал, что должен был начать двигаться куда-то, раз уж выжил. Надо было уходить отсюда при первой же возможности, искать способы вернуться на рельсы. Пускай всё и казалось таким бессмысленным теперь, позволить себе уныние и бездействие — значило дать всем этим людям погибнуть ни за что, дать и L тоже... — Хочешь со мной поиграть? — внезапно после долгого молчания спросил Мэтт. Мелло резко дёрнулся от его голоса. — Просто я подумал… а почему нет? В смысле, тебе же как раз отстой как скучно, да? — Мэтт звучал воодушевлённо, как будто изобрёл что-то такое, до чего никто раньше него не додумался. Его игра стояла на паузе. Мелло покосился на кофейный столик, где лежал ещё один джойстик. Всё-таки, это было о приставке. Он не сразу сообразил, что ответить, и Мэтт беспрепятственно продолжал: — Ты когда-нибудь играл? После приюта. — Нет. — Вот прям контроллер в руках не держал? — Нет. — Капе-ец, чувак. — Усмехнулся он. — Столько всего вышло с тех пор. Короче, ща. Мэтт нажал кнопки, чтобы сохранить прогресс; выйти из игры; «да, точно выйти». Оказался в главном меню. Он переменил позу на диване, подгибая ногу под себя и поворачиваясь к Мелло: — То есть… ладно. Так даже лучше. Я научу. Это было точно не тем предложением, которое Мелло мечтал получить, но его любопытство всё равно пересиливало: — И во что ты хочешь играть? — Гм... думаю, как раз на хоррорах хорошо базис управления изучать. Они не такие жëсткие, как там, не знаю, шутеры. Но всё равно реакция иногда нужна — туда-сюда стрельнуть... В общем, Сайлент Хилл. Тема. — Ну не знаю. В чём удовольствие? Меня сразу убьют. — Ты возродишься, чувак. Это не жизнь, можешь хоть бесконечно возрождаться! — возразил Мэтт с энтузиазмом. Он слегка изменился в лице, распахнул невинные глаза: — Ну и ещё я очень хочу его переиграть, а один боюсь. Мелло вскинул бровь: — Боишься? — Ну да. А что? Если одному и ночью — это обосраться как страшно! — А со мной типа нет? Мэтт пожал плечами: — Ну типа. — его голос стал выше и неузнаваемее: — Ну да-ва-ай, пожа-алуйста. Будет клёво. — Ну не знаю даже. Странно как-то. — Да что странного? Расслабься. Попробуешь походить, пострелять... ты быстро научишься. С тех пор, как Мелло очнулся, он ни разу не расслаблялся, и в его голове не было ни единой хорошей мысли. Может, и стоило отвлекаться от подобного иногда. И, может, для его пальцев это будет даже полезно. Он улыбнулся на слова Мэтта медленно, с опозданием, косясь на джойстик на столике, пока не решаясь взять его в руки, и процедил: — Ну допустим. Что мне нужно делать? Мэтт сам схватил его и протянул ему.