Avatar: Легенда о буревестнице

      Железный трап под ногами глухо грохотал, каждый шаг вниз отдавался звонким эхом в моих костях, намекая, что «добро пожаловать в столицу» звучит как угроза, а не приветствие. Я спускалась медленно, цепляясь взглядом за Айро, который шел впереди, – его спина, какая-то прямая и широкая под парадным плащом, казалась родным пятном среди этого алого безумия.       А безумие называлось Кальдера. Город Яростного Пламени. Ха! Скорее, Город Красного Цвета и Ужасающе Громкого Шума. Он раскинулся передо мной во всей своей… аккуратной и угрожающей красе. Красные изогнутые черепичные крыши. Красные знамёна трепещут на ветру, словно языки пламени, изображённые на полотнах. Даже камни мостовой отдавали каким-то ржавым оттенком. Улицы, широкие и вымощенные, вели куда-то вверх, в гору, прямо к тому самому дворцу, который Айро упомянул перед спуском.       «Просто дыши, Эйрин. Вдох. Выдох. Не убегай обратно на корабль. Не убегай…» – мысленно бормотала я, чувствуя, как под ложечкой предательски засосало. И как по заказу, нога соскользнула. Я было рванулась назад, к относительной безопасности железного борта, но сильная, теплая рука схватила меня за запястье. – Спокойно, Эйрин, – голос Айро прозвучал низко, успокаивающе, прямо над ухом. Его пальцы слегка сжали мою руку. – Тверже ногу ставь. Всё в порядке.       Он не отпустил сразу, а перехватил мою руку в свою, крупную и шершавую, и легонько потянул за собой. Другой рукой он похлопал меня по спине, между лопаток, как будто выбивая пыль. – Помнишь, что я говорил? – прошептал он, пока мы сходили с последних ступеней на твердую и незыблемую землю причала. – Голову держи высоко. Не сутулься. Ты под моей защитой. Никто не посмеет тебя тронуть. А если кто-то будет невежлив… – в его голосе мелькнула знакомая стальная нотка, – …проигнорируй. Я разберусь. Ты моя воспитанница. И это всё, что им нужно знать.       Его слова должны были успокоить. И частично успокоили. Потому что львиная доля моего мелкого, противного страха была направлена не на абстрактных «никто», а на совершенно конкретных личностей, которые, вероятно, уже знали о моем существовании. Озай. И… духи, спаси и сохрани… сам Азулон. Старый хрыч, ради встречи с которым Айро надел этот неудобный, сверкающий на солнце парадный доспех.       Последние пару дней, пока корабль подходил к столице, я пыталась структурировать в голове весь хлам из прошлой жизни, связанный с этой семейкой. Картинки из мультика мелькали, как плохо смонтированный фильм ужасов. Айро не взойдет на престол – это железно. Это сделает Озай, его брат, тот самый лысый гад с хищной улыбкой. Он презирает своего сына Зуко, но привечает младшую дочь – Азулу. Урса, их мать, кажется, единственная, кто их по-человечески любит, но в итоге сольётся к любовнику. Ах да, еще подружки Азулы – Мэй с иголками и Тай Ли, эта гибкая девочка-циркачка. И сама Азула. «Она младше меня, – успокаивала я себя. – Годом? Двумя? Да и пока еще не полноценная психопатка, а так… гадкий утёнок с зачатками социопатии. Справимся. Наверное». Айро как-то обронил, что моя язвительность напоминает ему Азулу. Сравнение было, мягко говоря,нелестным.       По глупости решив «послушать» город, я на секунду расслабила контроль. И тут же пожалела. Ветер, обычно мой верный друг и союзник, принес какофонию звуков. Сотни голосов – смех, крики торговцев, ругань, плач детей. Скрип повозок, лязг железа из кузниц, топот копыт, гул толпы где-то вдалеке. Даже удары молота по наковальне где-то в трех кварталах отозвались резкой болью в висках. Я ахнула, чуть не подпрыгнув, и вцепилась в руку Айро мертвой хваткой. – Что? – он наклонился, встревоженный. – Шумно… – прошипела я, зажмурившись. – Слишком… громко и ярко.       Он с пониманием кивнул. Я сосредоточилась, мысленно «закрутила вентиль» на своем слухе. Радиус восприятия сузился до пары десятков метров. Стало… терпимо. Хотя гул толпы на набережной все равно давил на барабанные перепонки. – Отпустило? – спросил Айро. – Сойдет, – выдохнула я, открывая глаза.       Перед нами уже выстроилась встречающая комиссия. Не то чтобы толпы народа, кричащего «ура!», как на параде в моем смутном представлении о таких вещах. Но людей собралось достаточно. И все они были… ну, вы поняли. АЛЫЕ. Солдаты почетного караула в лакированных, до блеска начищенных доспехах – красных. Знамена – красные. Даже плащи у парочки важных на вид чиновников, вышагнувших нам навстречу, были оттенка спелого граната. Я невольно поморщилась. Моя собственная, новая, подаренная Айро жилетка винного цвета и темная рубаха вдруг показались мне островком спасения в этом море кричащего красного ада. «Ну хоть не выбиваюсь той воняющей заплатанной тряпкой, – подумала я. – Глаза только слезятся от этой цветовой атаки».       Рука автоматически полезла в карман штанов. Нащупала холодное, знакомое. Три железных упрямца. Самый большой, так и не сдвинувшийся с мертвой точки за все дни тренировок. Я сжала его, ощущая шероховатость граней, впившихся в ладонь. В голове ехидно пронеслось: «Ну что? Добро пожаловать в столицу. Теперь ты официально маленькая, странная девочка сомнительного происхождения, которой повезло оказаться рядом с генералом хрен пойми на каких правах».       Толпа, впрочем, гудела приветливо. Слышались обрывки фраз: «…Дракон Запада!», «…вернулся!», «…слава генералу!». Люди явно любили Айро. Искренне. Это было хоть каким-то утешением. А вот чинуши… С ними все было ясно с первого взгляда. Двое мужчин, один постарше, с лицом, напоминающим высохшую грушу, другой помоложе, с маслянистой улыбкой и слишком быстрыми глазами. Они приблизились, почтительно кланяясь. – Ваше Высочество! Добро пожаловать домой! – запел старший, голос слащавый, казалось, что кариес появится от одного его присутствия. – Столица ликует, видя своего героя целым и невредимым! Хотя… – его лицо скорчилось в гримасе скорби, – наши сердца обливаются кровью, весть о принце Лу Тене…       Я чуть не сплюнула. Фальшь, как и всё твое подобострастие. И тут же, как по заказу, мой слух, даже в урезанном режиме, поймал тихий, шипящий шепот младшего чиновника, сказанный себе под нос.       «…сыночек помер, город не взял. Что, понравился вкус поражения?»       Ледяная волна прокатилась по спине. Ярость. Мои пальцы в кармане так сжали болт, пока я подумывала, не швырнуть ли им ему в рожу. Айро, стоявший рядом, казалось, не слышал. Его лицо было каменным, лишь легкое напряжение у рта выдавало, что он улавливает фальшь в речах старшего. Я метнула на молодого чиновника взгляд, полный немого обещания «я тебя запомнила, гаденыш». Он, почувствовав взгляд, встретился со мной глазами и на мгновение смутился, словно щенок, пойманный на месте преступления. И тут же натянул обратно свою маслянистую улыбку. – Благодарю за теплый прием, Дан Лао, – сухо ответил Айро старшему чиновнику, явно пропуская мимо ушей его слащавые соболезнования. – Дорога была долгой. Надеюсь, паланкин приготовлен? – Конечно, Ваше Высочество! Всё как полагается! – засуетился Дан Лао. Его глаза скользнули на меня, задержались на коротких, еще не отросших как следует после стрижки Айро, светлых волосах, на моей скромной, неброской одежде. Без тени сомнения он кивнул в мою сторону и бодро рявкнул, обращаясь явно ко мне: – Эй, мальчишка! Не задерживай Принца! Унеси его вещи и ступай следом за слугами! Быстро!       Я мысленно вздохнула. «Опять… Мальчишка. Ну конечно. Айро подстриг меня покороче, будто готовил к побегу, а не к визиту ко двору. Волосы едва доходят до шеи, торчат во все стороны, как у одуванчика. А все благородные дамы и девицы в этой проклятой стране, наверное, носят сложные прически с нефритовыми шпильками длинной в локоть или, на худой конец, аккуратные хвосты. Короткие и распущенные волосы? Только у слуг, солдат или… сирот-подкидышей, которых снова приняли за мальчишку. Ну хоть не за дворнягу».       Айро отреагировал мгновенно. Его рука, все еще державшая мою, сжалась сильнее. Он резко повернулся к Дан Лао, и его голос, обычно глубокий и спокойный, прозвучал как резкий удар хлыста: – Дан Лао! – Чиновник вздрогнул. – Это не мальчик. Это девочка. – Он сделал паузу, чтобы слова дошли до адресата. – И уточню ее статус, дабы впредь не возникало недоразумений: это моя приемная дочь Эйрин.       Тишина. Не абсолютная, конечно, гул толпы никуда не делся. Но в ближайшей к нам группе – среди солдат, чиновников и их свиты – воцарилась гробовая тишина. Да я и сама, признаться, знатно офигела от заявления дяди. Дочь... Разве ты готов так меня назвать? Как бы не аукнулось это нам обоим.       Пробежавшись глазами по рядам замерших военных, я буквально почувствовала, как десятки глаз впиваются в меня, сканируя, оценивая, переосмысливая. Буркала «дворцовых змей» – Дан Лао и его молодого напарника – изменились мгновенно. Исчезло снисходительное равнодушие. Появилось… что-то холодное, вычисляющее, настороженное. Как будто я из безобидного комара превратилась в непонятную, но потенциально ядовитую мошку. Интересно, сколько времени пройдет, прежде чем они начнут плести интриги вокруг «внебрачной дочери опального принца»? Держу пари, даже и минуты не хватит. – П-простите, Ваше Высочество! – залепетал Дан Лао, бледнея. – Я… я не разглядел... – Надеюсь, больше не повторится, – отрезал Айро, не слушая оправданий. – Паланкины.       Нам подали закрытый паланкин. Айро, игнорируя мои внутренние протесты («Я сама могу залезть, я же не калека!»), демонстративно, с подчеркнутой галантностью помог мне взобраться внутрь, словно я хрустальная принцесса, а не вертлявая девчонка, еще неделю назад мывшаяся в океанской воде. Его жест был понятен всем: смотрите и запоминайте. Ее статус – высок. Обидите ее – обидите меня.       Забравшись следом, он устроился напротив меня. Дверца закрылась, отгородив нас от алого ада хоть на время. Паланкин дернулся, солдаты подхватили носилки. Мы тронулись. Я откинулась на жесткие подушки, закрыла глаза, пытаясь унять бешеный стук сердца. Через тонкую ткань полога доносился гул улицы, топот носильщиков, скрип колес проезжавших мимо повозок. Я сунула руку в карман, нащупала болты. Самый большой, предательски неподвижный, лежал у меня на ладони. Я сжала его.       «Ну вот и оно, Эйрин. Акклиматизация в аду. Первый этап пройден: тебя не растерзала толпа и не спутали с дворовой собакой. Впереди — дворец. И его обитатели. Веселье только начинается». — Я больше никогда не возьмусь за ножницы... — пробормотал Айро, виновато улыбаясь. — Если в море твоя прическа ещё ничего не значит, то во дворце разве что табличку на грудь повесить придется. Злые языки уже наверняка пустили какой-нибудь слух. — Да ладно, волосы не зубы, отрастут. А кто будет выпендриваться, пожалеет об этом. — И, увидев вскинувшегося было Айро, поспешила объяснить: — Нет, я не буду никого бить, зачем? Есть ещё куча способов повеселиться. Обещаю, что не буду создавать тебе проблем. — Ну и хорошо, — выдохнул он. — Помнишь, чему я тебя учил? — Подсечка, колено в солнечное сплетение и удар в челюсть? — изобразила я воодушевление. — Нет, это в том случае, если первый вариант не поможет, — устало улыбнулся Айро, нервно запустив руку в бороду. — Поклон, вежливое приветствие и ждать, пока старшие не обратятся напрямую, — начала цитировать я. — В глаза никому из дворянства не смотреть, не материться на людях. Не доверять никому, кроме себя, тебя и тех людей, которым ты доверяешь. — Молодец... — Меня потрепали по голове. — Если что-то пойдет не так, смело ссылайся на меня. — Я кивнула, и наш транспорт погрузился в тишину.       От нечего делать я осторожно отодвинула край полога, выглянув наружу. Мы ехали вверх, по широким улицам. Город действительно был акуратен, почти стерилен в своей планировке. Чисто. Богато. И угнетающе однообразен в своей красно-черно-золотой гамме. Люди спешили по своим делам, но и на них я редко видела что-то не красное или черное. Темная древесина домов, золотые вывески лавок, но доминировал, конечно, красный. В одежде, в украшениях, даже цветы в редких вазонах у дорогих домов казались алыми. «Как будто всю страну окунули в чан с краской, – подумала я ехидно. – Или это такой перманентный траур по здравому смыслу?»       За нашим паланкином следовали другие – с чиновниками. Я намеренно прислушалась, сузив фокус слуха только на них. Сквозь стук копыт и общий гул доносились обрывки разговора:       «…неслыханно! Привез какую-то оборванку… и дочерью назвал!»       «…после такого поражения… Ба Синг Се так и не взят… сын погиб… а он дочку себе нашел…»       «…Азулон не потерпит…»       «…выглядит болезненно… волосы белые… дурной знак…»       «…слабость… явная слабость… старик сдал, видимо, не зря Озай собирает недовольных.»       Я отпустила слух, перестав вслушиваться. Всё ясно. Айро в опале. Я – его «слабость», «ошибка», «позор». Потенциальное оружие против него. А его младший братец уже мутит воду. Мило. Очень мило. Я погладила холодный болт в кармане. «Хоть ты не предашь, железка. Ты просто тупой и неподвижный. В этом есть своя прелесть».       Дорога заняла прилично времени. Я пыталась развлечь себя, разглядывая пейзажи, но это быстро надоело. Айро был явно не здесь, и я его не трогала. Мало ли, всё же он доклад готовит. Хотя, скорее, просто поставит перед фактом. Мысли начали возвращаться к моменту расставания. Прощание с Чаном и Диком на корабле.       Чан, вечно взъерошенный, сунул мне в руку завернутый в тряпицу черный кусок странного материала, заговорщически прошептав про «большой сюрприз». Подозреваю, это было что-то взрывоопасное.       Дик просто подошел. Огромный, черный от угольной пыли, несмотря на попытки отмыться. Он молча положил свою здоровенную, но неожиданно аккуратную руку мне на голову, погладил. Потом ткнул толстым пальцем себе в грудь, потом – в направлении города, потом снова в грудь. Чан пояснил: Дик уходит со службы и устраивается в одну из городских мастерских, производящих печи. Его карие глаза, такие добрые и печальные, говорили яснее слов: «Я здесь. Запомнил. Если что – найду». Я кивнула в ответ, комок застрял в горле. Эти двое, такие разные, стали теми, кто вытащил меня из кокона, образовавшегося после смерти Лу Тена. И расставаться было… невыносимо грустно.       Потом были мысли о моих «успехах». Вернее, их вопиющем отсутствии. За недели на корабле я упорно пыталась понять, на что я способна. Без учителя, без малейшего понятия, «как» это должно работать. Инстинкты – да. Если падаю – воздух смягчает удар. Если нужно резко дёрнуться в сторону – лёгкий толчок ветерка добавляет скорости. Баланс отличный. Я могла пройти по самому краю палубы во время шторма, не держась, и чувствовать себя уверенно. Благодаря тренировкам с Айро я знала пару болезненных приёмчиков, умела правильно падать и вскакивать, могла быстро бежать… минут пять. Потом начинала пыхтеть, как паровоз. Физический максимум девятилетки – вот мой суровый предел. Без магии я была просто верткой, но быстро выдыхающейся девчонкой.       С магией… Тут начиналось веселье. Любая сознательная попытка что-то сделать «сверх» инстинктов требовала невероятной концентрации. И чем больше я напрягалась, тем сильнее была отдача. Лёгкое покалывание под кожей и в центре груди быстро перерастало в неприятную ломоту в мышцах, а потом — в тупую, изматывающую боль во всём теле, как будто меня использовали в качестве боксёрской груши. Упражнения с болтами стали моим единственным вариантом хоть как-то понять, что я вообще могу. И я поняла главное: я могу осознанно управлять воздухом вокруг предметов. Сгущать его потоки, создавая невидимую «подушку», на которой предмет мог висеть. Или подталкивать его в нужную сторону, направляя поток. Но!       Рассеивать внимание я могла только на три предмета одновременно. И то – с огромным трудом. Если я пыталась вращать два шурупа, приходилось буквально дёргать их пальцами в воздухе, помогая движением, иначе они норовили врезаться друг в друга или лететь куда попало. А вот если сосредотачивалась на чём-то одном… Тут было интереснее. Я могла стоять совершенно неподвижно, не шевеля и бровью, а болтик передо мной начинал медленно вращаться, подниматься, опускаться. Я чувствовала его. Чувствовала невидимый кокон воздуха вокруг него, его плотность, его движение. Как будто протягивала невидимые щупальцы и касалась ими поверхности металла. Один предмет – это был мой предел осознанного, относительно точного контроля. Почему я сразу начала с двух-трёх? А чёрт его знает. Наверное, из вредности. Или из глупой надежды прыгнуть выше головы. Результат – жалкое подобие жонглирования и куча синяков от врезавшихся в руки железяк. Вывод: нужно начинать с малого. С одного. Освоить до автоматизма. Потом, может быть, к двум перейти. Лет через десять. Или двадцать. Паланкин вдруг остановился. Резко. Я чуть не съехала с сиденья. Сердце опять застучало где-то в горле. Мы приехали.