Avatar: Легенда о буревестнице

Интерлюдия: Зуко       Последний залп огня вырвался из его кулаков с резким свистом, разрезая прохладный вечерний воздух тренировочной площадки. Искры, как рыжие светляки, плясали в сизом мареве дыма и пара, прежде чем рассеяться. Зуко выпрямился, смахивая со лба пот.       В тëмных стенах морской Военной Академии было тихо. Высокие стены из тёмного базальта, украшенные бронзовыми чеканными панелями с изображением драконов, поглощали звуки, превращая их в далёкое эхо. Где-то за стеной слышалось шипение огня и окрики инструктора. Вероятно, старшие курсанты спарринговались.       Скучно, — поймал он себя на мысли. Вообще всё стало каким-то неинтересным. Зуко понимал, что он просто скучает… По Эйрин, и даже по Азуле.       После того утра, когда мама исчезла, а дворец временно окрасился в траурные алые и чёрные тона (дед умер, отец стал Лордом Огня), что-то глубоко надломилось. Он помнил, как рыдал, проснувшись утром и обнаружив сидящих рядом девочек в своей опочивальне. «Леди Урса пропала» – пряча глаза, тогда сказала Эйрин, держа руку Азулы. Тогда он не верил. Примчался в покои матери и, не найдя её по всему дворцу, прятался в нише, чувствуя себя самым одиноким существом на свете. Его нашла Эйрин, попытавшись как-то отвлечь. Он тогда нагрубил ей. После чего она просто села рядом и долго молчала. Почему-то стало легче. Зуко после даже устыдился тех своих слов.       Азула пришла чуть позже. Хотя, наверное, стояла где-то за углом. Её глаза были красными от недавних слёз. Надо же, Азула умеет плакать, подумал он тогда. Глядя на дрожащие губы сестры, он попытался уязвить её, на что Азула отреагировала очень странно. Стоило Азуле замереть от его грубого: «Тебе ведь плевать! Это всё из-за тебя! Ты виновата!» — как молчавшая до этого Эйрин набросилась на него с кулаками. Зуко не мог сделать ровным счётом ничего. Как обидно было, когда он получил сильную пощёчину. Он никогда не видел, чтобы Эйрин так злилась. Она рычала на него, с каждым новым ударом шипя ему упрёки. Зуко не понимал. Он злился, пытался сбросить с себя наглую девчонку, но всё было бесполезно, пока он не повернул голову к сестре. Азула так и стояла, глядя куда-то сквозь них, словно совсем окаменев. От её пустого взгляда Зуко стало страшно. Страшно, что сестра молчит и словно не реагирует на оклик Эйрин, которая позвала её, видимо тоже испугавшись не на шутку.       Как страшно было смотреть в её глаза. Зуко тогда по-настоящему понял, что ему говорила Эйрин.       «Как ты мог сказать такое своей младшей сестре!? Какое ты имеешь право так говорить? Почему ты считаешь свою младшую сестру, которую должен защищать, виновником всех своих бед? Ты чертов слабак, Зуко! Трус, не могущий принять свою никчёмность! Извиняйся, придурок, сейчас же!»       Зуко не помнил, как добрался до Азулы и попросил прощения за то, что говорил. Слишком страшно было видеть молчащую Азулу, которая не реагировала на его прикосновения. Почему он тогда так сказал? Что им двигало? Они оба потеряли мать в один день. Но он, считавший Азулу пустым местом в тот момент, понял свою страшную ошибку. Азула тогда целую вечность молчала, пока не прижала к себе Эйрин. Ему вдруг стало больно видеть Азулу такой. Хотелось, чтобы она вновь крикнула что-нибудь. Ударила даже. А не это... Зуко тогда дёрнули за руку, чтобы он присоединился. Эйрин ворчала что-то про дурацких вспыльчивых огневиков, каким-то образом сдвинув их с Азулой вместе и отступив на шаг.       Азула его простила. Не сразу, но когда он сам, не зная почему, стоял, прижимая к себе ставшую внезапно маленькой сестру, их взаимная ненависть внезапно испарилась. Да и была ли она раньше?       С тех пор прошло больше полугода. Азула так и оставалась Азулой — острой, язвительной и насмешливой над его неудачами. Но теперь он видел за этим не жестокость и уже не верил в её идеальность. Она всегда пыталась быть идеальной, потому что, видимо, только так и могла существовать. Зуко помнил, что только отец и смотрел на её успехи. Мама этого не делала. Он даже начал гордиться её достижениями, словно они были его собственными. Их окончательное примирение произошло, когда Эйрин вставала между ними, когда ссоры грозились перейти в потасовку. Это работало, потому что и он, и Азула боялись навредить Эйрин, случайно обжечь. Хотя кто кому бы навредил...       «Скучаю по ней…» — снова повторил он, и на губах сама собой расцвела неуклюжая улыбка. Жар от последнего шара огня окатил кожу на подбородке. «Когда я снова её увижу?»       Он пригнулся, сделав резкий выпад в сторону, и выпустил низкую, режущую струю пламени из подошвы сапога — приём, который он подсмотрел у инструктора и месяц отрабатывал. Он стал лучше. Учитель, суровый старый ветеран со шрамом через пустой глаз, перестал смотреть на него как на позор королевской семьи. Вчера Зуко победил на спарринге зазнайку Чана, сына какого-то адмирала с запада. Тот вечно «выпендривался» — как любила говорить Эйрин — своей силой магии. Какие хорошие, меткие слова она знала! Не зря пропадала в дворцовой библиотеке.       Колокол пробил отбой. Пора в свою комнату. Но сначала…       Зуко стремглав помчался через плац, обгоняя других усталых курсантов. Он обязан был написать письмо. Обещал же.       Его комната была довольно аскетичной: койка с жёстким матрасом, тумбочка, узкий шкаф для формы и маленький столик у окна, из которого открывался вид на внутренний двор с тренировочными манекенами. Зажёг свечу, достал свиток и кисть.       Что написать? «Как дела?» Глупо. Она ответит что-нибудь вроде «нормально» или «на третий день полет нормальный», и он будет сидеть и гадать, что это значит. Спросить про Азулу? Обязательно. Передать привет? Он уже представлял, как она, читая, покрутит пальцем у виска. Нужно что-то… существенное.       И озарение нашло! Он расскажет про новые тренировки с парными палашами! Дядя Айро подарил ему красивую пару на день рождения — клинки с рукоятями из тёмного дерева. Азула тогда фыркнула: «Магу оружие — как дракону ласты». Но Эйрин загорелась. Она попросила подержать. Он с гордостью вручил ей клинок, но её рука заметно опустилась под весом. Она с трудом сделала пару неуклюжих взмахов, скривилась, но не отдала сразу. «Крутяк, — выдохнула она. — Но мне пока не потянуть. И мне деревяшка больше по душе». Ему тоже было тяжело. Он ещё не дорос, был низковат и щупловат. Но это исправимо! Он будет есть эту противную кашу на завтрак, будет тянуть железо, как делают старшие, и вырастет. Высоким и сильным, как… как отец.       Мысль об отце, как всегда, принесла с собой холодок. После коронации Озай стал не просто холодным — он всё время искал в нём изъяны. Его пренебрежительные комментарии в присутствии аристократов и генералов резали больнее любого клинка. Зуко старался изо всех сил, стало лучше, но взгляда одобрения так и не увидел. Азула получала свои похвалы — короткие, деловые, но похвалы. И он… он уже не мог злиться на неё за это. Он видел, как во время тренировок она стирала в кровь ладони и колени, повторяя ката снова и снова. Она платила за эти похвалы своим старанием и кровью. Он был слеп и глуп. Да что говорить, он был полным идиотом! И он это осознал! И вовсе не из-за того, что Эйрин пару раз положила его на лопатки в спарринге… Он ей поддавался! Ну, почти. Она была быстрой, Агни, какой быстрой, но он же сильнее! Он мог её схватить и удержать! Один раз ведь почти получилось… Он тогда так ликовал, а Азула, наблюдавшая за этим, дала ему подзатыльник и выдохнула с презрением: «Дурак, она тебе поддалась!»       Возможно. Он допускал эту мысль. И почему-то это не было обидно. Он гордился, что они — друзья. Все вместе. Пусть Эйрин ведёт себя странно и говорит загадками, а Азула строит из себя неприступность. Ему это… нравилось. Он стал наблюдать, запоминать. Странные словечки и ругательства Эйрин, которых нет ни в одном учебнике («Ебён-бобэн и ёкарный бабай» — что бы это значило?).       Они обе были сильными, каждая по-своему. Хотя часто пугали его, когда ходили вместе и обменивались взглядами, которые он не понимал, и тихо смеялись. Кажется, над ним. Дядя Айро, застав такой момент, всегда смотрел на него с какой-то странной, отеческой жалостью и вздыхал: «Женщины, племянник…» А тот изуродованный хмурый охранник дяди, Райк, однажды пробурчал то же самое.       Зуко вообще сначала его боялся — этот человек всегда был рядом, когда Эйрин возвращалась с их «частных уроков», покрытая синяками и ссадинами. Зуко злило, что она такая побитая. Как он может так над ней издеваться!? Она так уставала, что он однажды почти донес её до её комнаты. Этот тиран Райк по рассказам был при провале осады на столицу Царства Земли и он сильный мечник. Зуко даже однажды попросил пару уроков, ему не отказали, хотя Зуко слышал ворчание учителя и понял, почему Эйрин так устаёт. Зверь какой-то. Зуко так не били никогда. А он делал это одной рукой, не двигаясь с места! Каким-то образом пара уроков превратилась в постоянные тренировки три раза в неделю. Зуко даже расслабился в академии без них.       Спросив у дяди, кто этот Райк, Зуко получил длинную лекцию о тяготах обучения истинному мастерству меча и был напоен таким количеством чая, что потом икал до самого вечера. У них, у Айро и Эйрин, это, видимо, семейное — лечить и утешать чаем. Даже Азулу она умудрялась уговаривать выпить её странные, не всегда удачные отвары. Зуко же пил всегда, даже если это было горько или странно пахло. Не хотел обижать. Особенно под её пристальным, золотистым взглядом. У неё красивые глаза…       Зуко тряхнул головой, отгоняя дурацкие мысли. Да, Эйрин красивая. Он видел придворных дам и служанок, иногда вспоминал черты матери, и думал, что Эйрин — другая. Её красота была в движении, во взгляде, в этих её странных словах. В свободе, которой ни у кого не было! Те глупцы, которые шептались за её спиной о «седой уродине», просто ничего не понимали. Вот кто самые настоящие уроды! Он уже разбил нос одному такому остряку. И гордился этим. Хе-хе.       С энтузиазмом дописав последнюю фразу, он обмакнул кисть в тушь и в углу свитка, рядом с печатью, старательно вывел смешную рожицу с торчащими в стороны волосами. Зуко задул свечу.       Завтра он отнесёт это на почту. Драконий ястреб найдёт её, даже если придётся лететь на край света. Интерлюдия: Райк       Шрам зачесался. Снова.       Райк стиснул челюсть, с трудом подавив желание разодрать стянутую кожу на щеке до крови. Бесполезное занятие — чесать там, где нервные окончания давно сгорели к Коховой бабушке. Но привычка осталась.       Он бы сплюнул на дорогой ковёр, если б не находился в приёмной самого генерала Айро. Ковёр, кстати, был отвратительно-алым, под цвет всей этой дурацкой столичной мишуры. Райк ограничился тяжёлым вздохом и продолжил подпирать стену с таким видом, будто лично нёс на своих плечах всё здание дворца.       Достопочтенный генерал Айро был, пожалуй, единственным человеком, которого этот угрюмый, язвительный мужчина хоть сколько-нибудь уважал. Несмотря на всё дерьмо, что вывалила на их головы судьба, старик оставался верен себе. Когда полгода назад Райк, отслужив своё и не найдя в пустом доме ничего, кроме тишины, получил предложение войти в личную охрану генерала, он чуть не рассмеялся Айро в лицо. Телохранитель из однорукого, полуслепого инвалида — звучало как шутка для ярмарочных актёришек.       Но он согласился. Потому что за предложением стояло невысказанное: «Не дай мне пропасть, и сам не пропадай». Айро не нуждался в охране в этом дворце, полном трусов и подхалимов. Ему нужен был кто-то, кому он мог доверять.       Мимо прошмыгнул служка с подносом. Увидев перекошенную физиономию Райка, парень дёрнулся так, что чашки на подносе жалобно звякнули, и прибавил шагу. Райк проводил его мрачным взглядом. Стянутая шрамами кожа на левой половине лица, оскал зубов, пустая глазница, которую даже ткань повязки скрывала лишь отчасти, — зрелище и впрямь не для чувствительных натур. К Коху всех. Пусть шарахаются. Меньше проблем.       Мысли сами собой свернули на привычную, выжженную тропу. Лу Тен. Солнечный идиот с вечной улыбкой на лице, который умудрялся быть лучшим другом даже тогда, когда Райк всерьёз пытался убить его на тренировках. Сестра, отец, потом он... Райк вернулся в родной город сожжённый не только физически. Но Райк вернулся. Сам не знал почему, потому что тогда пообещал? Он был всё же нужен? Пусть и отставному генералу, который теперь смотрел на должную быть чужой девчонку так, будто она могла вернуть ему сына.       Да, что греха таить, часть сердца, та, что не принадлежала умершим близким, была занята одной белобрысой особой, вечно препирающейся с ним по поводу и без. Сколько он выбивал из неё дурь палкой? А ей хоть бы хны. Такая же упёртая, как... Райк запнулся. Эйрин не была дочерью Лу Тена. Это факт. Но глаза — эти жёлтые, с золотым отливом глаза, которые она унаследовала от Кох знает кого, — смотрели на мир с той же смесью любопытства и нахальства, с какой смотрел когда-то его погибший друг.       «Как же они похожи», — подумал он, и мысль эта была не нова. Айро, видимо, ловил себя на том же, потому что приступы задумчивости на генерала накатывали именно тогда, когда он наблюдал за девочкой.       Лу Тена не вернуть. Райк научился жить с этим, но так и не смог смириться. А сейчас, когда война для него кончилась, он неожиданно открыл в себе талант учителя. Мастер Пиандао мог бы гордиться своим учеником — из Райка вышел бы отличный наставник, не будь тот слишком угрюм для педагогической карьеры. Но с Эйрин... с Эйрин получалось. Он с удовольствием наблюдал, как из его «мелочи» растёт нечто большее, чем просто мастер уклонения. А в чём, в чём, а уж в этом девчонка могла обставить даже его.       Маг воздуха. Подумать только. В самом сердце Нации Огня, под носом у (не)уважаемого Лорда Огня Озая, которого Райк на дух не переносил, растёт и развивается последний, мать его, представитель истреблённого народа. Не Аватар, конечно — не подходит она под критерии, — но кто сказал, что воздушные кочевники вымерли все до единого? Ошибались, значит.       Как он понял? Всё просто. Девчонка шифровалась довольно прилично, но Райк в разведке не бумажки перебирал. Прекрасный слух, реакция, от которой любой лучник Юяна удавился бы от зависти, ветер, который почему-то дул в закрытых помещениях, бесшумная походка... Можно перечислять до бесконечности. Но главным стало то, когда он собственными глазами увидел, как эта мелкая прыжком взлетела на трёхметровую стену. Без разбега. Без видимых усилий. Просто... вспорхнула.       Айро знал. Райк был в этом уверен. Иначе как объяснить, что генерал прикрывал косяки своей «дочки» с ловкостью опытного фокусника? То чихнёт некстати, то шутку отпустит, то отвлечёт внимание, когда его «смышлёное» дитятко случайно сдует со стола стопку бумаг. Они оба пришли к молчаливому соглашению: Райк не сдаёт ребёнка тайному отделу (потому что он не сволочь, и даже не думал об этом), а Айро делает вид, что ничего необычного не происходит.       За дверью послышались шаги. Райк натянул на лицо привычное недовольное выражение — то самое, которым, по словам мелкой, «запор лечить можно». Судя по тому, как служка при виде него нервно сглотнул, выражение работало безотказно.       Двери распахнулись, выпуская генерала Айро. С виду — добрый, улыбчивый старик, само спокойствие. Но Райк знал его не первый десяток лет. Он видел, что под маской благодушия генерал кипит. Кто-то там, в кабинете, сумел его разозлить. Райк молча поклонился по протоколу и пристроился следом, придавив взглядом какого-то чинушу в алом. Чинуша побледнел и вжался в стену. Правильно сделал. Райк в политике не разбирался и люто ненавидел весь этот лицемерный балаган. По понятным причинам. Как Айро умудрялся спокойно пить с ними чай, оставалось для него загадкой. Старик пару раз признавался, что чиновники бесят его до дрожи, но «терпение — основа благополучия, Райк» и прочая философская муть, от которой самого Райка уже подташнивало.       Генерал вышел из чиновничьего крыла в главный коридор и сбавил шаг. Райк поравнялся с ним, ожидая приказа. — Райк, Эйрин или Зуко что-то писали? Прошло уже четыре дня, а я пока не получил ответа на письмо.       Голос спокойный, но Райк уловил нотку беспокойства. Старик волновался за племянников и дочь. Кто бы мог подумать, что этот прожжённый вояка окажется таким нежным с детьми? Лу Тен рос в строгости, но его отец любил — это Райк знал точно. Ба Синг Се не даст соврать, небось до сих пор землеройки оплавляют камень, разглядывая. А с этими двумя... Айро позволял им слишком многое. Райк не всегда это поощрял, но сам во время тренировок ловил себя на том, что серьёзно сдерживается и не лупит Зуко и вполовину так, как лупил когда-то новобранцев. Да, он ребенок, но он был мягче... Чем мог бы. Хотя с Эйрин... с Эйрин он не сдерживался. И правильно делал. — Нет, господин Айро. Я был утром на птичнике, ястреб пока не вернулся. Вечером зайду ещё раз. — Хорошо, спасибо. Завтра можешь отдохнуть. Я планирую провести день у старого друга. Два старика, пайшо, чай и сплетни... — Айро мечтательно прикрыл глаза. — Понял. Кому передать..? — Райк имел в виду, кого предупредить о встрече в чайной. То, что генерал пил чай и «сплетничал» с непростыми стариками, он узнал недавно. И только потому, что его самого неожиданно посвятили в члены какого-то Белого Лотоса, из-за чего он теперь часами по настоянию генерала сидел с ним за партией в пайшо, проклиная всё на свете. — Не стоит, я уже договорился. Как только появится ответ — сразу принеси мне. — Есть.       Райк свернул в сторону жилого крыла охраны, оставив генерала размышлять о своих делах. Мысли сами собой вернулись к детям. К Эйрин и Зуко.       Мальчишка — тот ещё наивный дурачок, но старательный. Райк видел, как он пашет на тренировках, и не мог не признать: прогресс есть. Исчез плаксивый взгляд, появилась решимость. Азула... эта мелкая бестия пугала его иногда. Слишком расчётливая для своих лет. Но Эйрин как-то умудрилась её приручить. Странная семейка.       А заноза... То есть Эйрин. Маг воздуха, скрывающийся под носом у всего двора. Она схватывала на лету, хотя ему пришлось здорово повозиться, прежде чем она научилась принимать чужую агрессию в лоб. Её природа постоянно мешала обучению. Уклонялась, утекала, растворялась — вместо того чтобы стоять и бить. Пришлось вбивать базу чуть ли не палкой. Райк усмехнулся, вспоминая её удивлённую мордаху, когда он вскользь упомянул, что её «ветер» ей не всегда помощник в настоящем бою. Глаза у неё тогда стали такие огромные, что он всерьёз испугался, что они выпадут.       Потом пришлось ловить паршивку по всему саду и объяснять ей на пальцах — в прямом смысле, — что скрывать магию воздуха от действующего мастера меча — идея идиотская. (То, что он лишь в полторы руки работает, не снижает его силы!) С тех пор Эйрин прошла путь от неплохого уличного карманника до акробата, которому позавидовал бы любой циркач. Такую гибкость можно было только желать, другие дети в силу возраста и близко так не складывались.       Райк кивнул паре стражников в коридоре и уже собрался свернуть в свою каморку, когда краем глаза заметил знакомый силуэт. Юна. Служанка Эйрин. Девушка шла по коридору, неся в руках стопку с бельём. После отъезда Эйрин девушка работала в прачечной. Старшая служанка в таком возрасте.       Красивая. Умная. Образованная. И почему-то не шарахалась от его рожи, как от ядовитой змеи. Наоборот, встречалась взглядом, не отводила глаза. Райк вдруг почувствовал себя неловко. Стоит и пялится как мальчишка. Он резко отвернулся и зашагал дальше, сделав вид, что ничего не было.       «Надо будет завтра подойти», — мелькнула шальная мысль. — «Да, так и сделаю. Обязательно».       А пока — на птичник. Доложить генералу, что писем нет, и готовиться к очередной партии в пайшо. Жизнь, конечно, дерьмовая штука, но иногда в ней попадаются... интересные моменты.       Райк скрылся за поворотом, не заметив, как Юна, стоявшая за углом, проводила его взглядом. Она тихо вздохнула и ушла по своим делам.