Волшебник

             Пушкарёва знает точно — Жданова-старшего в Зималетто ценят все.       Он добрый волшебник и двоюродный дядюшка каждому из сотрудников, появляется тягостно редко, но всегда в самый нужный момент, непоколебимо перехватывает вожжи правления и принимает все удары-ошибки младшего поколения на себя.       У него кашемировый свитер с высоким горлом под дорогим пиджаком и голос всегда ровный, даже если дело его жизни стоит на самом краю — одно неверное движение и рухнет вниз всё то, что создавалось так долго, — но у Павла Олеговича неверных движений не бывает, он весь спокойный, как тихий омут, как греющийся на солнце уж — и такой же хваткий.       Он говорит, что отошёл от дел, но до сих пор остаётся центром их маленькой вселенной-компании, — и об него, как о мудрую древнюю скалу разбивается упрямство сына родного и коварство сына неназванного.       Пушкарёва уверена — в Жданова-старшего в Зималетто чуть-чуть влюблены все.       У него тонкие морщинки на узком лице, нежный нрав и особый подход к каждому, он из поездок возвращается с маленькими подарками — не хватает только длинного плаща с меховой обивкой и посоха, — даже незнакомке-Кате он подбирает элегантную записную книжку и легко подмигивает, заговорщически добавляет, что со Ждановым-младшим иначе работать не получится, — и Пушкарёва зачарованно смотрит ему вслед и страшно желает попасть в Зималетто на год раньше, когда компания была под крылом этого спокойного и мягкого человека.       А так… их связывает тонкая нить, едва заметная, спутанная и узелками завязанная на куче других людей, между ними стоящих.       И на изящном пальце у Павла Олеговича такое же тонкое кольцо.       Пушкарёва понимает, что она опоздала не на год, а лет на двадцать-тридцать.