Дань Хэн
14 сентября 2024 г., 22:00
Цзин Юань всегда смотрел на Него с восхищением. Практически бессмертное существо с этими Его блестящими бирюзовыми глазами и огромным хвостом, который зачастую спрятан куда-то глубоко. Конечно, как он мог таким не восхищаться? Идол. Пример. Икона. Ещё миллиарды слов. Ни одному не передать настоящую суть.
Желтые глаза горели, чуть ли не перерастая в живое пламя, когда хриплый, монотонный голос, присуще его обладателю, суховато, но искренне обронил очередное "молодец". Конечно, Он не был сухим. Как же Водяному Дракону быть сухим? Цзин Юань знал — Он искреннее всех богов.
Не сказать, однако, что Цзин Юань никогда не дулся. Каждый раз, когда выбор — ну конечно — падал на Инсина, хотелось топать ногами и валяться по полу, как непослушный ребенок. Но он был мальчиком воспитанным достаточно, чтобы не давить всем на нервы абсолютно бесполезными истериками. Кроме того, чуткая Цзинлю каждый такой момент бросала взгляды в его сторону и щурилась так, будто все знает. Как будто что-то знает.
Кто-то вряд ли смог бы понять, какое это чувство. Сначала детская наивность, когда большие глаза блестят от восторга, а пухлые пальцы хватаются за подол одежды. Затем подростковая истеричность, когда хочется крушить все вокруг, когда что-то идёт не так, как хочется. Хотя, может, не стоит обобщать, и это опыт исключительно Цзин Юаня, но об этом сейчас думать совсем не хочется. И вот, последняя "фаза".
Когда ты взрослый Генерал, который живёт чтобы... ну, наверное, отслужить свое, вырастить второго Генерала, а затем благополучно помереть в каком-то кукурузном поле от Мары, о которой Цзин Юань так много шутил, мягко улыбаясь и поднимая пиалу чая, но тайно боялся так, что пронизывало до костей, словно электрошок. Но у него есть ради чего жить.
Ради Яньцина, например. Да, именно. Вырастить его сильным, как тот мечтает, почетно вручить титул Генерала, как обычно по кошачьи довольно улыбаясь, и, может, даже отдать Мими на попечение. Если доживёт. Цзин Юань надеялся, что доживет.
И ради бесполезной надежды, которая глубоко в душе похоронена под самым толстым слоем земли, что только можно представить. Но вдруг переродится? Вдруг вспомнит? Вдруг придёт?
"Вот он, я", гордо сможет сказать Юань, выпятив грудь и начиная перечислять все свои подвиги с самого рождения, как будто Он не знает добрую половину из них. Сможет с довольной улыбкой уломать на хотя бы одну партию в его любимую игру, покажет льва и Яньцина. "Вот же, я молодец, правда?", сможет наконец спросить он, потакая своей мелкой, но существующей капле инфантилизма.
Нужно просто подождать. Подождать, и все будет хорошо.
***
Ждать пришлось не долго. Пришел. Волосы короткие, рог нет, хвоста подавно. Одежда другая, да и блеск в глазах изменился. Не то умопомрачительное величие и аристократичность, за которое Цзин Юань был готов ноги целовать. Или это он просто повзрослел, и потому больше не воспринимает Его как объект подражания, а как равного? Хотелось верить. И все же, как бы Цзин Юань этого не отрицал, было видно. Больше не тот. Больше нет длинных чёрных волос, которые мягко пахли барбарисом. Да, он точно помнит, барбарисом. Или все-таки... ладаном? Может, и вовсе лавандой... "Не тот", снова думает Цзин Юань, горько поджимая губы, когда Он стоит перед ним и упрямо отрицает свое имя. "Не тот", шепчет в голове Юаня, кажется, здравый смысл, который остается проигнорирован, а то и послан к самым далеким и неизвестным Эонам. "Не тот", в очередной раз выдыхает здравый смысл, когда Они все стоят вместе и молчат, глядя друг на друга, как на врагов. Враги. Цзинлю больше не посмотрит строго. Она посмотрит с долей бешенства в глубине души. Подавляемая, это все равно Мара. "Инсин" (а Инсин ли?) скалится и щурится, смотря на Него, а Он молча кусает внутреннюю сторону щеки, держа дистанцию ото всех одновременно. Неловкое (хотя, может, неловкое оно только для Цзин Юаня) молчание которое, по ощущениям, длится пару часов, когда по факту пару минут, прерывается громким колокольным звоном в голове Юаня, в очередной раз шепча на ухо жестокую правду, которой упрямо не хотелось смотреть в глаза. "Ну же, взгляни, взгляни", скрежетал ему в ухо разум, давя на мозг так, что хотелось биться головой об стену, "Зачем ты таишь бесполезные надежды? Наивный дурак". Блейд, Преступница, Дань Хэн. И Цзин Юань. Нет, Генерал.***
Снова пытается убедить остаться на Лофу, будто не видит, что Он уже все решил. Цзин Юань правда готов отказаться от затеи сдохнуть в кукурузном поле от Мары, если хоть кто-то останется рядом. Никого кроме Дань... Хэна? У него не осталось. Яньцин совсем ребенок, рано ему такое знать, а Мими только рычит тихо в ответ на все монологи, пытаясь сымитировать поддержку хозяина. Конечно, провальная идея. Не то. Все не то. Остается лишь молча наблюдать за уходящим вдаль прошлым, не имея возможности остановить даже важный элемент из него. А какие возможности у него вообще есть? Конечно, Цзин Юань поймет. Успокоится, и поймет, что время вспять повернуть нельзя, и придется-таки выбирать кукурузное поле. Поступит как взрослый человек, которым так мечтал стать, чтобы впечатлить всех. Но вот он, полностью стоит на ногах, готовый ластиться похлеще Мими, но никому не нужный. Не нужный тем, кто нужен ему. "Всех" уже нет, да и не будет, наверное. Но до тех пор он имеет полное право немного побыть в одиночестве, переосознавая ценности во время уже машинальной игры в настолки, чтобы набить руку. В конце концов, Яньцину нужно потренироваться не только в оружии, но и в настольных играх. Какой же это будущий наследник Генерала, да без опыта в настолках? Цзин Юань тихо усмехается себе под нос, и качает головой. Еще столько дел. Столько всего нужно делать, что кружится голова. Но заглушать все работой не хочется. Цзин Юань знает, Он бы гордился им в любом случае. Пусть это другое воплощение. Может, другой человек. Они увиделись. Этого достаточно, чтобы дожить свои холостые годы в окружении солдатов, приёмного "сына", льва и настолок. Звучит не так плохо, и потому Цзин Юань встает из-за стола, бросая взгляд на последние три черные фигуры и одну белую на шахматной доске.
