Песнь шёпота

      — Всё нормально? — тихо спросил Ёнджун, подсев рядом.       Вокруг никого не было, но он всё равно говорил шёпотом, будто все слова записывались в какой-то мемуар. Возможно, это имело смысл, а Тэхён просто не понимал.       — Вполне, — так же тихо ответил Тэхён, поддерживая некую рутину. Их разговоры никогда не были громкими, ощущать, как чужой вкрадчивый голос мягко ложился на кожу — дело привычное.       Такое же, как собирать белые грибы в лесу по средам, стрелять из лука, прятаться от старейшин и тайком посещать людские города.       — Ты выглядишь расстроенным, — отметил Ёнджун будто между делом, как мелочь, которая забудется через секунду. Только они оба знали, что всё, касающееся Тэхёна, — никогда не было и не будет мелочью. Это и грело и давило одновременно.       — Всё в порядке.       Повисла тишина.       Нежное журчание ручья, шелест лепестков и мелодия ветра смешивались в одну музыкальную сказку, которую Тэхён слушал в детстве, лёжа в объятиях бабушки. Тогда всё казалось иначе. Мир был добрее, светлее и шире, так, что хватало места для всех. Маги, лесные феи, кицунэ, русалки, эльфы и люди.       Их было много, но в один момент всё рухнуло. Тэхён своими глазами видел крах, но не отдался ненависти и вражде. Именно это делало его тем, кого осуждали в деревне без возможности «починить» и поставить на верный путь.       — Куда ты ходил?       А Ёнджун всё не унимался.       Тэхён вздохнул, опустил руку в воду и вздрогнул от холода. Возможно, Ёнджун являлся единственным, кто держал его в этой деревне. Даже старейшины перестали искать компромиссы и стараться переманить на свою сторону. На него просто забили болт и ждали, пока он уйдёт сам. Они знали, что так и будет.       Потом появился Ёнджун.       Щуплый и грязный эльф, который сбежал от людей с ожогами на бледной коже. Длинный кончик его правого уха был отрезан, а сам он еле стоял на ногах, держась из последних сил. Ошарашенным стражникам, которые не спешили подходить к нему, он проронил «Вилиаз» и грохнулся на землю без сознания.       Вилиаз — деревня эльфов в империи Эллеон, скрытая густым туманом между высоких гор, куда не каждый сможет добраться живым. О её существовании знали только те, кто в ней живёт и те, кто покинул деревню с разрешения старейшин. Ёнджуна приняли и позволили остаться — сам глава дал добро сразу же, только увидев мальчика.       Раненный, преданный, брошенный и доверчивый. Идеальный эльф, которому можно было внушить всё, что захочется и использовать, как оружие.       Однако никто не ожидал, что Ёнджун никого слушать не будет. В его глазах горело пламя, такое яркое и сильное, что потушить было невозможно. У него были железные принципы и собственные мотивы, так что идти на поводу он не собирался.       Тэхён старался сопротивляться. Игнорировал добрые улыбки, лисьи глаза, вкрадчивый голос и рыжие волосы, которые напоминали огонь в камине бабушкиного дома и её тёплые объятия. У любого, кого не спросишь, огонь ассоциировался с сожжением, уничтожением и смертью. Ёнджун весь был похож на пламя, и этим привлекал до безобразия. Уже не щуплый и слабый, а крепкий и сильный эльф, лучший мечник в деревне. Тэхён закрывался, ведь обещал не подпускать к себе.       Но все стены и крепости рухнули, подняв в воздух пыль, когда Ёнджуна стало настолько много в жизни, что без него всё казалось попросту неполноценным. Он был громким, смешливым и капризным, но с Тэхёном разговаривал всегда тихо, относился серьёзно ко всему, что тот говорил, и исполнял любые пожелания, даже если Тэхён никогда их вслух не произносил.       Ёнджуну невозможно было не открыться, и то, что он узнает о походах в город людей являлось лишь вопросом времени. Вопреки сомнениям и страхам, Ёнджун отреагировал нормально. Вздрогнул крупно, услышав «люди», но выслушал от и до, слабо улыбнулся и мягко погладил по волосам, сказав, чтобы Тэхён был осторожнее.       Тогда его сердце оттаяло окончательно.       — Я был в Астиемэри, — запоздало ответил Тэхён, вынырнув из воспоминаний.       — Уму непостижимо, — протянул Ёнджун в своей неповторимой манере, разжигая желание передразнить его. — Из всех городов ты выбрал Астиемэри. Сборище ненавистников магии и эльфов в частности.       — Тебе стоит перестать удивляться. — Тэхён улыбнулся, но с такой грустью и печалью, что звук разбившихся надежд стал почти реальным.       Ёнджун помедлил, но затем мягко подцепил ткань плаща и потянул Тэхёна ближе к себе, удобно устроив в своих руках. От него веяло теплом и запахом кедра, хвойные нотки мягко обволокли сознание, подвинув мрачные мысли в сторону.       Они редко обнимались. Для Тэхёна такой контакт считался слишком интимным, а Ёнджун никогда не настаивал. Но в его руках было обезоруживающе спокойно и уютно, вставать, куда-то уходить и оставаться одному совсем не хотелось.       В зачарованном лесу всегда было тихо, он никого не впускал в свои владения, но они стали неожиданным исключением. Это место — их укрытие и дом.       — Ёнджун, — позвал Тэхён еле слышно, повернув голову так, чтобы лежать щекой на чужом плече, — я правда такой наивный?       — Нет, — легко ответил он, будто вопрос был о ядовитости грибов в зачарованном лесу. — В тебе непоколебимая вера и элементарное желание вернуть мир. У тебя добрейшее сердце, Тён, несмотря на всё случившееся.       Ёнджун говорил с ним так мягко и ласково, обнимал столь нежно и бережно, что захотелось расплакаться и спрятать лицо в изгибе его шеи, позволить утешить. Тэхён никогда не позволял себе быть слабым, ни перед кем и ни при каких обстоятельствах. Ёнджун даже не смотрел на него, его взгляд был прикован к ручью, и лишь ладонь, аккуратно поглаживавшая волосы, давала понять, что он внимательно внимал каждому слову.       — А ты веришь? — впервые спросил Тэхён, внезапно охваченный интересом. — Веришь, что всё наладится?       Резко подул прохладный ветер, взъерошил рыжие волосы, обнажив ухо с отрезанным кончиком.       — Не знаю, — искренне прошептал Ёнджун, наконец посмотрев ему в глаза, — правда не знаю, Тён. Я просто хочу жить.       Жить.       После смерти бабушки, что была единственным человеком в деревне эльфов, Тэхён лишь существовал. Грезил о потерянном мире, цеплялся за любую возможность вернуть всё на свои места, не подумав, что эти места им уже не принадлежали.       — Что мне делать? Я устал. — Голос дрогнул на последних словах, и Тэхён уткнулся носом в шею Ёнджуна, вдохнув хвойный запах глубже.       — Мы могли бы уйти, а потом создать собственную деревню, куда будем принимать всех, несмотря на расу. Даже если не будет мира во всём мире, он будет в нашем маленьком уголке.       Тэхён застыл, поражённый столь уверенными словами.       — Ты готов пойти на это? — спросил он, сжав пальцами ткань чужой рубашки на плече.       — Раз предлагаю, значит готов. — Губы Ёнджуна растянулись в ласковой улыбке.       Солнечный луч пробился сквозь ветки высоких деревьев и упал на рыжие волосы, будто погладив в родительской манере.       Зачарованный лес поддерживал их.       Тэхён не смог сдержать счастливых слёз и подался вперёд, крепко обнимая за шею. Ёнджун тихо засмеялся ему в ухо и мягко обхватил талию, начав нашёптывать будущие планы.       Ёнджун оказался прав, и мира в их маленьком уголке хватило, чтобы растопить многолетнюю вражду в сердцах потерянных в ненависти людей.