Музыка ночи

      Зарянка стояла на балконе без окон и подставляла уставшее бледное лицо под потоки легкого ночного ветерка. Ладони грела чашка из старого сервиза, наполненная травяным чаем, откуда поднимался белый пар.        Зарянке не спалось. Ветер сдувал с плеч легкий халатик, который она накинула на ночную рубашку, прежде чем выйти на свежий воздух. Белоснежные крылья слегка дрожали и путались в волосах.        Ей нравилась ночная Пенакония. Именно здесь было как-то по волшебному тихо. Издалека доносилась легкая едва различимая мелодия. Горели огни на зданиях, переливались всеми цветами вселенной бесчисленные вывески модных бутиков и магазинов. Небесный купол усыпали мириады звезд.  Зарянка вспоминала, как ей нравилось смотреть в детстве в бескрайнее небо вместе с братом, искать там созвездия и давать им названия. Она вновь стала вглядываться вверх в надежде там что-то увидеть.       — Вот ты где, принцесса, — послышался голос с легкими механическими нотками и хрипотцой. — Я тебя потерял.       Бутхилл подошел со спины и аккуратно надел халат ей на плечи.       — Замерзнешь же, твою милашку… — пробурчал он.       — Все в порядке. Просто никак не получается уснуть, — тихо сказала Зарянка. — Решила, что свежий воздух пойдет мне на пользу.       Бутхилл не стал возражать и примостился неподалеку. Зарянка с легкой улыбкой продолжила смотреть в небо. Бутхилл не приближался, зная, что его металлическое тело будет обжигать холодом. Мечтательное личико рядом что-то в нем пробуждало.       Он тихонько любовался ей краем глаза: длинными волосами, струящимися, как волны, по плечам и спине, сияющими, как драгоценные изумруды, глазами, белоснежной кожей и улыбкой на малиновых губах.        Его дом, маленькое пристанище, которое он когда-то искал.        Она пела ему при первой встрече и при каждом последующем свидании, и он чувствовал себя намного лучше. И сейчас рядом — лишь протянуть руку. Стоит, считает звезды и выглядит такой счастливой.       — Ты когда-нибудь замечал, что у каждой планеты есть своя особая мелодия? — нарушила тишину Зарянка.       — Не обращал внимания. Ты имеешь в виду жанры музыки?        — Нет, я говорю о звуках вокруг. Вот как сейчас, слышишь? — Зарянка сделала глоток чая, отставила его в сторону и указала на небоскребы. — Вот там звуки машин, хор театра… И звезды падают. И ветер как связующее — все подхватывает и уносит по миру. Если закрыть глаза, то будет очень хорошо слышно.       Бутхилл стал внимательно всматриваться туда, куда показала Зарянка. Кроме слепящих вывесок особо ничего не было заметно.       — Пенакония очень шумное место…       — Я же говорю, закрой глаза!       Бутхилл, помедлив, сделал, как сказали. Судя по шуршанию, Зарянка прижалась к нему вплотную.       — Здесь на балконе тихо, только ветер гудит. А дальше… Вот там площадь вдалеке, на ней выступает оркестр… И начинающая певица исполняет свое первое соло. И дети играют в догонялки. По улицам ездят машины, сворачивая в переулки. Это все мелодия ночной Пенаконии. Она живет под звездным небом…        Бутхилл старался представить все, о чем говорила Зарянка. Ее голос напоминал нежную песню, которая заставляла шестеренки замереть. Кроме этого, ему мало что удалось расслышать. Хоть теперь до ушей доносилась музыка с площади, которую принес ветер.       — Я очень люблю это… — тихо закончила Зарянка на выдохе.       Бутхилл открыл глаза. На него смотрели с нетерпением.       — Знаешь… Моя любимая мелодия всегда со мной, ей не нужно какое-то определенное время суток или место. Она везде потрясающе впишется.        Он осторожно подхватил ладонь Зарянки, поднес к губам и оставил на ней самый нежный поцелуй, на который только был способен.       Зарянка находила музыку везде. Бутхилл находил музыку в ее сердце и голосе.