Спокойно

Снег жжёт ладонь, когда Юра убирает его с лавочки, чтобы в следующее мгновение опуститься туда. Он пришёл сюда специально, хотя его дом вообще в противоположном направлении. Ему здесь комфортно, и он просто делает так, как чувствует. Но, если честно, он не чувствует ничего уже восьмой год. Совсем ничего? Ветер начинает дуть сильнее, а рядом с лавочкой периодически мигает фонарь. Юра засовывает руки в карманы и переводит взгляд на дом, здесь живёт Илья. Который, скорее всего, уже спит, так как время близится к двенадцати ночи. Он может его не видеть, но то, что с ним всё хорошо, уже заставляло чувствовать себя более живым. Юра никак не называл свою привязанность к этому человеку, как они в целом не обсуждали и никак не называли всё, что между ними происходило, это было и не нужно, по крайней мере, пока. Им обоим впервые за долгое время было спокойно, и поэтому они негласно просто пустили все по течению, надеясь, что это будет правильно. Для каждого это было одновременно всем, но ничем. Это просто произошло в один момент. Может, в тот, когда Юра стал ждать Илью после тренировок, или, может, когда он впервые позвал его к себе переждать дождь, а может, когда... Илья застыл, его рот приоткрылся, будто он собирался что-то сказать, но вместо этого продолжал просто пялиться на Юру. – Ты… – Да. Это на самом деле. Юра только что его поцеловал, это было просто короткое касание губ. Он собирался уходить после тренировки, все уже успели выйти, а Юра подождал, пока они останутся в зале вдвоём, и перед тем как выйти подошёл попрощаться и… сделал то, что сделал. Илья перевёл взгляд с глаз на губы и спустя несколько секунд обхватил лицо Юры руками и прижался к нему губами. Юра откидывает голову на спинку лавочки, прикрывая глаза. Он глубоко и размеренно дышит, пока колючий, холодный ветер обдаёт его лицо порывами воздуха. Он думает о том, что кажется ему становится теплее, как только он вспоминает про Илью, но когда по щекам вновь бьёт ветер, Юра вспоминает, что ему ещё идти обратно до собственной квартиры. Проходит несколько минут, и он чувствует лёгкое прикосновение к волосам. Юра резко распахивает глаза, и прежде чем вскочить, замечает, что это всего лишь Илья, и остаётся на месте. – Чё не дома? – спрашивает и расслабляется, ощущая, как пальцы Ильи зарываются в его волосы и массируют голову. – Тот же вопрос. Юра поднимает бровь, мол: «я первый спросил», и чуть поворачивает голову вбок. – Я, кажется, немного заигрался… Юра цокает, и отвечает: – Кто бы сомневался, – делает паузу, а позже добавляет, – а я загулялся. Илья смотрит на него, и после морщится от поднявшегося ветра. – Не хочешь остаться сегодня? – он кидает взгляд на дом и переводит обратно. Юра кивает, поднимается так, словно этого и ждал, идёт за Ильёй к подъезду, и они вместе поднимаются по лестнице к квартире. Здесь определённо теплее, чем на улице. И уютнее, чем дома. Дом – это не всегда место, где ты живёшь, это даже не всегда что-то материальное, это просто то, что для тебя самое родное, то место, где ты чувствуешь себя хорошо и защищено. Для Юры дом – это Илья. И пока последний идёт на кухню, Юра вешает куртку, заходит в ванную, чтобы помыть руки, и шагает за ним. – Чай? – Ага. Илья ставит чайник, достаёт кружки, а после поворачивается, опираясь бёдрами о столешницу, дожидаясь, пока тот закипит. Юра, до этого стоявший в дверном проёме, подходит ближе, обхватывая его руками за талию и прижимаясь ухом к груди. На улице так холодно, а Илья такой тёплый, что Юра просто не может не жаться ближе. Тихонов тем временем утыкается носом в русую макушку, рукой поглаживая по спине. – Сколько ты гулял? До сих пор холодный. – Часа два. – Лучше бы ко мне зашёл, будешь ещё шататься по улице столько без шарфа или хотя бы шапки, я тебя стукну. – Тебя же всё равно не было в квартире. – ответил Юра, пропустив угрозу мимо ушей. – Хочешь, сделаю тебе дубликат ключей? Юра резко поднял голову, оторопело смотря на Илью. Что он только что сказал? – Ты постоянно здесь тусуешься, хотя живёшь далеко. Был бы у тебя ключ, ты бы мог дожидаться меня не на улице. – Я вообще думал ты спишь, – пробормотал Юра, до сих пор не до конца отойдя от реплики про ключи. Он хочет дать ему ключи, он хочет ещё сильнее впустить его в свою жизнь, хотя, казалось бы, куда больше. – Я вообще, а не только о сегодня. Ты бы мог оставаться у меня чаще. – Мог бы… – Значит, я разберусь с этим на днях, садись, чайник закипел, – он легонько похлопал Юру по спине, и тот отошёл за стол, пока Илья разбирался с чаем. Юра подпёр голову рукой, рассматривая спину Ильи, он думал о нём. О нём и о том, как он рад, что они сейчас вместе. Просто вместе. Сейчас около полпервого ночи, Илья рядом, такой тёплый и домашний, делает ему чай в квартире, от которой совсем скоро у него будут ключи. Это спокойствие ещё несколько месяцев назад казалось несбыточным, а сейчас он здесь. Илья ставит на стол две чашки, а Исаковский смотрит на него, не в силах оторвать взгляд, он хочет столько сказать, но молчит, продолжая наблюдать. Илья замечает это и нахмурившись спрашивает: – В чём дело? Юра отводит взгляд и шепчет, будто боится, что его услышит кто-то помимо Ильи, только ему он может доверять свои мысли и чувства, отдавать в руки и точно знать, что он сбережёт: – Это так странно… – Плохо? – Илья внимательно разглядывает его лицо, будто пытаясь найти ответ на свой вопрос. Юра коротко машет головой туда-сюда и пытается подобрать слова. – Это просто необычно, и я чувствую себя слишком… Илья мягко накрывает его руку, лежащую на столе, заставляя обратить на себя внимание, и легко улыбается. И эта улыбка говорит больше, чем все слова мира, говорит, что чувствует тоже самое, что понимает, что хочет, чтобы это продолжалось столько, сколько ему нужно. Уголки губ Юры дёргаются, и он опускает голову вниз. – Пей чай, и пойдём спать, – говорит Илья, продолжая улыбаться, и двигает чашку ближе к нему. Каждый погрузился в свои мысли, и на кухне воцарилась тишина, нарушаемая лишь гудением холодильника и проезжающими мимо дома машинами. Тишина не давила, не заставляла терзать себя мыслями, она наоборот, будто забирала все переживания, освобождая голову и давала наконец расслабиться. Быстро покончив с чаем, они вышли из кухни, предварительно убрав со стола. – Возьми что-нибудь из одежды в шкафу, – кинул Илья. – Ага. Тихонов кивнул и скрылся за дверью в ванную. Юра прошёл в спальню и включил прикроватную лампу, жёлтый свет которой теперь был единственным источником освещения. Кинув из шкафа на кровать бледно-зелёную футболку и шорты, Юра собрал волосы резинкой, до этого находящейся у него на запястье, и переоделся. Футболка была явно большевата, открывая вид на ярко выраженные ключицы, и пахла стиральным порошком, а шорты доходили до колен. Юра практически тонул в его одежде, но кажется, это не было проблемой, даже наоборот. Пока он разглядывал себя в зеркало, в комнате появился Илья, одобрительно кивнув его внешнему виду. Теперь очередь идти в ванную перешла к Юре, наскоро умывшись и почистив зубы, он вернулся в комнату. Илья что-то делал в телефоне, но при виде Исаковского отложил его на тумбочку и похлопал по месту рядом с собой. Юра забрался под одеяло, прижимаясь к Илье, который сполз по подушке ниже, тот положил руку ему на спину, поглаживая большим пальцем. – Спокойной ночи, – пробормотал Юра, укладывая руку ему на грудь. – Спи спокойно, – также тихо проговорил Илья. И Юра просто не мог ослушаться, он слушал размеренное дыхание, чувствовал тепло чужого тела и руку у себя на спине. Было так спокойно, будто время замерло прям здесь, в маленькой съемной квартире в Питере. Ощущение было словно, даже если ебаный смерч окажется где-то рядом, он не посмеет их потревожить. Юра вдруг понял, что частичка его души осталась здесь, на этой кровати, с этим человеком, и он даже не был против. Ему стало неважно, что произойдёт завтра, через неделю или через год. Он просто хотел оставить этот момент в памяти на вечно. Усталость всё же дала о себе знать, когда он, прикрыв глаза, сразу же задремал.