hell.

***

      — ты снова не успел в срок!       строгий голос демона разносится эхом по длинному коридору. каждый его камень заполняли изумительной красоты иллюстрации. детали демонстрировали определённые периоды взлётов и падений преисподней. каждый завиток играл роль, каждое перо падших и каждая эмоция на лицах согрешивших. войны. да, они. кровопролитные и беспощадные. но это история. история сотворения великого ада.       само появление (пунктуальное, как всегда) уже достаточно раздражённого чон чонгука, который не просто по происхождению демон, но и в принципе таковой, по натуре — уже привычное воплощение самого сладкого кошмара для ким тэхёна. грозовые тучи над головой и молнии, пересохшее горло, дрожь во всём теле, под коленями особенно, вот-вот — и на пол рухнешь.       да.       да.       пожалуй, это самое точное описание того, что ким тэхён снова проебался.              удивительно? нет.       специально? может быть.       только ли в учёбе? тоже не совсем точно.       сегодняшнее задание заключалось в том, чтобы найти по предоставленному демоном списку определённые документы в семейном архиве и расшифровать их. но кто ж, блять, знал, что одни только поиски этого сраного хлама займут почти что весь день. хотя… тэхён, может, и предполагал. просто не заметил. голова была забита.. мыслями о том, как срывает с помощника отца этот чёртов корсет.       — владыка будет недоволен, — чонгук погладил гончую наследника, что вилась у его ног, и подошёл ближе, вздёргивая для эффектности чернющими, словно сама тьма, крыльями. — ты его сын. мне ли об этом говорить?       ким с упоением слушал его. и желал он лишь одного: коснуться этих наверняка мягких перьев. пусть истерит, пусть кричит, пусть злится и даже бьёт. он его таким… просто до безумия.       за непристойными, просто до омерзения грязными мыслями, от которых было невозможно отделаться, и пробивающим грудную клетку сердцем будущий сатана не сразу и заметил, как растерялся под его пронзительным взглядом чонгук.       адская гончая, подаренная владыкой сыну в его первый день рождения, почувствовала это, жалобно заскулила и потянулась мордой к подрагивающим пальцам демона, осторожно облизывая те.       что ж… даже она была от него без ума.

***

      с наступлением совершеннолетия (по адским меркам) жизнь ким тэхёна стала меняться слишком стремительно и слишком кардинально.       законы ада были таковы, что теперь он, являясь полноценным наследником дьявола, должен был справляться со всеми проблемами сам. школа научила его базе, академия помогла с более узким спектром основ, но весь остальной опыт, способный впечатлить бесстрастного отца, оставался лишь за самим тэхёном.       требования. требования. требования. поток их бесконечен.       наследник на постоянной основе был всем обязан. иногда ему даже казалось, что он занимается преисподней больше самого владыки. буквально каждый адский день все от него чего-то ждали. только вот провала или успеха? вопрос спорный.

      чон чонгук, демон высшего ранга, избранный лично отцом, вводил тэхёна в курс всех адских дел ещё со времён школы.       он был строг. со всеми. и с ним. без исключений.       однако душу поверженного им ким тэхёна сжирала не холодность демона, а то, что тот являлся одним из приближенных сатаны.       слишком приближенным, как считал сам наследник, всё чаще ловивший себя на том, как сильно воспаляется внутри него буквально каждый нерв, стоит только поймать взгляд отца на чонгуке. тот самый взгляд. такой не спутаешь, ведь он не для чужих глаз. грязный и вожделенный. таким он обычно оценивал суккубов во время праздничных вакханалий, но только вот чон — не суккуб. и приходил он в их резиденцию исключительно по работе, из раза в раз сухо зачитывая свой еженедельный отчёт об успехах в обучении элитных отрядов воинов тьмы и молодых демонов из знатных семей. ким тэхён едва мог дышать, просто наблюдая за ним. просто зная, что отец тоже…       не слушает.       и смотрит.       тэхён готов был глаза себе вырвать, если он, уподобляясь сатане, тоже вот так, по-животному, низменно и мерзко…       так не должно было быть. только не так. только не с чонгуком.       выдержка смертных уже давно бы лопнула, а наследнику преисподней только и оставалось, что терпеть. а потом снова, и снова, и снова… приходилось выключать голову и сосредотачиваться на развитии своих навыков как в военном деле, так и в политике, постепенно приспосабливаясь к роли сына сатаны.       свои требования он ещё предъявит. скоро. а пока… представляя под своими ладонями его лунную кожу и заглушая голод черноволосыми демонами, он был готов ждать. сколько угодно.

***

      шестьсот сорок шесть адских лет проходят быстрее, чем можно было бы представить изначально. наследник уже полностью влился в работу и её систему, а роли несколько сменились: поучали уже не его, а он.       генералы армий приходили на поклон, министры чуть ли острые носы его обуви не облизывали, выпрашивая совета, а только выпустившиеся из академии демоны выполняли абсолютно любые приказы: делали хороший кофе, переносили встречи, зачитывали его доклады, отвечали на бесполезные звонки и даже сосали… приемлемо.       тэхён выгрызал себе путь клыками, и теперь уже дело крылось не в «величественном» отце. нет. просто от того неопытного мальчишки, который думал, что никогда не сможет сделать хоть что-то правильно и в срок, совершенно ничего не осталось.       неудивительно, когда место, в котором ты живёшь, это преисподняя. но удивительно, когда всё, о чём ты мечтаешь, прожив столько лет, это всё ещё он.       нынешний наследник имел цель, имел власть, имел силу, имел терпение.       и ему было мало.

***

      полупустой рокс и бесполезно тлеющая меж пальцев сигарета. тэхён испытывает удовольствие лишь только тогда, когда расстёгивает верхние пуговицы на графитовой рубашке, прикрывает тяжёлые веки и откидывается на спинку чёрного бархатного кресла. яркие вспышки и музыка отгоняют ненужные мысли. в клубе сегодня адски жарко. особенно ощутимо это становится тогда, когда ближе к полуночи чёртов котёл начинает стремительно увеличиваться в размерах.       в центре, окружённом лабиринтами из бассейнов, демонстрация огненного шоу с пылающими прямо в глотках демонов мечами, а совсем рядом с ними суккубы, взойдя на небольшой подиум, подсвеченный красным, направляют пушки с водой прямо на разгорячённую толпу.       — опять не в духе?       ким намджун вздёрнул брови, ожидая ответа. он друг детства и помощник тэхёна, а ещё инициатор спонтанного «давай закатим после работы, сегодня там жара». получилось, к слову, весьма удачно. они встретили здесь своих давних приятелей, чон хосока и пак чимина, выбрали самый лучший стол на втором этаже и заказали много алкоголя. очень много.       — и как долго собираешься забываться, ким? — хосок с намёком улыбается, пока тушит сигарету в пепельнице. — сегодня тут на любой вкус.       тэхён выпускает изо рта дым и следует примеру демона, оставляя окурок дотлевать в пепельнице.       — спорно, — он взглядом мажет по пьяным инкубам у бара, медленно переходя к влажным телам у сцены, развратным суккубам и даже соседним столикам.       ким сегодня был главной темой для обсуждений. как и всегда.       — ну нихрена себе запросы у сыночка владыки, — чимин удивлённо смеётся и, сняв пиджак и закатав рукава рубашки, двигается ближе к собеседнику. — вон те демоницы, — чимин кивает на девушек, которые сидят ближе всего к ним, — дочки асмодея. ты только представь, на что они способны, — он мечтательно затягивается сигаретой и медленно откидывается на спинку кожаного диванчика. — у меня каменный только от мысли.       — не сказал бы, что прям «вау», — тихо потянул хосок и опрокинул в себя шот.       у пака лицо в неверии вытянулось, и намджун едва сдержал прорывающийся смех.       — что?.. в смысле… в каком это ты смысле? ты…       тэхён усмехнулся и влил в себя остатки алкоголя. взгляд его всё ещё блуждал по первому этажу, с надеждой разыскивая что-то совсем необъяснимое в опьянённых лицах. ровно до момента, пока толпа не стала стремительно расходиться в стороны, уступая кому-то проход. и смех друзей стал каким-то посторонним, фоновым. музыка, голоса, собственные мысли — на второй план.       он.       это был он.       чон чонгук.       не обращая внимания на толпу, демон стремительно шёл по направлению к бару. его иссиня чёрные крылья в свете неона и ярких вспышек преломляли огни. гости клуба, сворачивали шеи, оценивая его с ног до головы. каждый по-своему: с завистью, с восхищением, с… желанием. уже привыкший к подобному вниманию демон, как и всегда, следил за тем, чтобы быть везде и всегда безупречно красивым. однако он никогда не был откровенен в одежде, чем и выделялся. ничего лишнего, ничего дешёвого. ничего, что могло быть им всем доступно.       все они знали. всё они знали.       — тэхён?       рука намджуна касается окаменевшего плеча.       —… да?       серьёзно. будто после контузии.       — вот это тебя кроет, владыка, — пак подсел ближе и прищурился, сканируя толпу.       — чонгук? недурно. если он, конечно, тебя к себе подпустит, — усмехнулся хосок и подозвал официанта для нового заказа. — ты, конечно, фигура весомая. но я слышал, он только тем, кто постарше…       — могу вырвать тебе уши, чтобы в них больше не залетало подобного дерьма.       намджун с чимином тут же подняли руки в примирительном жесте. хосок же, осознав, что ляпнул, постучал себе по губам. шутки шутками, но злить будущего правителя — дело гиблое. все они знали эту открытую для всех тайну. все они знали, отчего взгляд дьявола становился… таким.       — я отойду.       ким подхватил со столика пачку сигарет и поспешил к лестнице. толпа довольно быстро пропустила его к бару, поэтому он на вежливость не разменивался, когда глазами указал на выход инкубу, что уже намеревался подсесть к чонгуку.       — привет, — ким мягко коснулся плеча демона, и тот незамедлительно развернулся.       — оу, тэхён. здравствуй, — мужчина усмехнулся и хотел было обратиться к бармену, как бывший ученик его опередил.       — как обычно, — бармен кивнул, а наследник сатаны перевёл свой взгляд на удивлённого демона.       — неожиданно. только я и сам…       — хочу угостить тебя кое-чем интересным, — загадочно ухмыльнувшись, тэхён зубами достал себе из пачки сигарету и предложил чонгуку. демон заметно оживился, рассмотрев свою любимую марку, и с благодарностью достал одну, подставляя кончик под огонь, который наследник преисподней ему тоже любезно предоставил.       — спасибо, — выдыхая дым, чонгук дожидается свой бокал с горящей ярко-алой жидкостью, пока тэхён борется. борется не первый день и столетие. насмерть сражается с мыслью просто взять и пасть ему в ноги.       в голове хаос, а в горле пересыхает просто от факта, что чонгук вот так сидит, рядом с ним, и смотрит своими слишком… красивыми глазами.       — не надоело? — не выдерживает дьявол.       — что?       — проверяешь мою выдержку?       — возможно.       чонгук ослепительно улыбается, делая глоток, и тушит сигарету, отставляя в сторону бокал. мужчину каждое его движение завораживает так, что он даже не сразу понимает, как тот оказывается к нему так близко. демон касается твёрдого бедра и наклоняется прямо к чужим губам. и если хоть кто-нибудь сейчас посмеет заявить, что невозможно обезуметь от одного лишь только взгляда, то ким тэхён точно на весь ад заорёт, что это блядская ложь. — сегодня тебе не удастся затащить меня в свою койку, малыш.       одно лишь касание, а губы жжёт, обжигает даже.       это действительно происходит.       та жажда, с которой дьявол отвечает на долгожданное прикосновение его губ к своим, не сравнится ни с чем. чонгук, явно не ожидавший такого напора, роняет совсем тихий стон, кусая губы дьявола, поочерёдно. ладонь оказывается на пальцах, что осторожно сжимают его талию.       блять.       тэхён готов по швам расползтись. он так до сумасшествия сильно хочет его… удержать, но…

      видит лишь крылья, которые быстро скрывает толпа.

***

      шестьсот шестьдесят шестой день со дня рождения ким тэхёна начинается прекрасно.       он так думает, когда перехватывает чонгука на пути к кабинету отца и тут же буквально силой впихивает в адскую библиотеку. своими массивными крыльями мужчина сразу же сметает всё с первого попавшегося стола.       он знает, что демон его не остановит.       не в этот раз.

***

      стены и потолки абсолютно всех коридоров главного дворца преисподней, что вели к главному залу, украшали античные иллюстрации из камня. каждый день они дополнялись новыми набросками. обнажённые грешники, умирающие в адских муках, сгорающие в адском пламени, уничтожающие сами себя, друг друга и иссыхающие от желчи и яда змей.       эти стены сегодня встречали рокот особых жителей ада, ведь праздник организовывал сам сатана. с этого дня его сын официально становится исполняющим обязанности владыки. быть наравне с сатаной — это огромная честь и не менее огромная ответственность. этот день должен был прогреметь над всем адом. все должны были знать, кому они теперь подчиняются, кому теперь обязаны.       пирамиды из опьяняющих напитков, деликатесы, полуголые демоны и демоницы в латексе, кружеве, прямо на столах, позволяющие брать всё прямо с их почти полностью обнажённых тел.       наследник сатаны появляется не сразу, но и ждать себя долго не заставляет. он предстаёт перед гостями тогда, когда его отец, восседая на своём троне в центре зала, поднимает первый бокал.       прислуга раскрывает перед ким тэхёном массивные двери и отступает в поклоне к колонам из чёрно-красного мрамора.       будущий правитель выглядит чрезмерно довольным, когда выходит к обернувшимся на него гостям. те восхищённо шушукаются, оглядывая его с ног до головы. и именно тогда из-за спины дьявола появляются массивные крылья, которыми он резко взмахивает, чем довольно сильно пугает тех, кто стоял в первых рядах.       на лице отца рабочая улыбка, он встаёт и идёт навстречу, чтобы сдержано обнять наследника. тэхён разделяет с ним по бокалу, и, оглядев присутствующих, говорит:       — с этого дня чонгук работает на меня.        весёлость с лица отца пропадает довольно быстро, и младший ким с упоением за этим наблюдает.       — в каком это смысле?       тэхён становится серьёзным, допивая содержимое своего бокала.       — во всех.

***

      оказавшись на столе в личной библиотеке сатаны, чонгук мог лишь пытаться увернуться, но кто он такой, чтобы противостоять наследнику? особенно тогда, когда делать это уже совершенно не было сил.       — я тебя наизусть выучил… — шепчет ему на ухо ким тэхён. — как те книги, которые ты меня заставлял из раза в раз перечитывать. не получалось запомнить и слова, потому что глаз от тебя отвести не мог. и не могу по сей день.       — мой владыка! — чонгук отчаянно думает, что обращение по титулу сможет вразумить дьявола, но мускулы на плечах, в которые он вцепился, каменеют, и он запоздало понимает, как же сильно ошибся.              — да, теперь и я, — тэхён хватает его за подбородок и заглядывает прямо в испуганные глаза. — теперь всегда только я. и ты этого хочешь. я знаю каждую твою эмоцию, каждое слово и жест.       чонгук изумлённо замирает, всё ещё сжимая на плечах тэхёна рубашку.       — он... так просто не сдастся, — отчаянная попытка.       — знаю, — тэхён смеётся и одним рывком подтягивает мужчину на себя, тут разворачивая к себе спиной и укладывая на стол. — я тоже.       демон чувствует, как его крылья с позорной покорностью разъезжаются в стороны, потому что ким, слишком очарованный этим, гладит их основание, пока целует оголившуюся поясницу.

***

      — думаешь, сможешь обуздать его? — сатана смеётся, оглаживая блестящую грудь сидящего на столе суккуба. его лицо закрыто кружевной маской, а тело едва прикрывают переплетения полупрозрачной чёрной ткани и латекса.       демон отрезает кусок от только поданного стейка, и правитель позволяет вложить его прямо к себе в рот, после чего хватает демона за кисть и с особым голодом слизывает сок с его пальцев.       тэхён ухмыляется и уводит взгляд в сторону.       — зачем? это он меня обуздал, отец, — сатана разворачивается, с вопросом разглядывая сына. в руках его уже ютится очередной стакан с алкоголем. пьёт он так, будто совсем не может напиться. тэхён знает, в чём причина. проигрыш. ученик превзошёл учителя. немыслимо. не в их семье. — я сделаю его своим. супругом.       то, как потрясённо искажается лицо отца, вызывает у тэхёна ещё большее ощущение преимущества.       — я не ослышался?       — абсолютно нет. и я выколю глаза и отрублю руки с достоинством любому, кто это с первого раза не уяснит.

***

      — тэхён! тэ-хён, о-остановись, ты… ты хоть понимаешь, что ты…       мольбы чонгука вынуждают наследника спустить ниже чужие брюки и крепко обхватить дрожащие бёдра, зарываясь лицом прямо между раскрасневшимися от грубых касаний ягодицами. держаться с каждой секундой всё тяжелее. обоим. погружённый в сфинктер язык заставляет чувствовать то, что демон никогда прежде и ни с кем не испытывал. он искусал все пальцы в попытках вразумить своего бывшего ученика, и, кажется, к концу окончательно сошёл с ума, раз не смог больше терпеть, в ответ подаваясь бёдрами назад, чтобы вновь и вновь насадиться.       чонгук обычно тихий и сдержанный, но сейчас становится так невыносимо, что он, наплевав на всё, резко заводит руку назад и вплетает её в чёрные волосы будущего правителя преисподней, подсознательно хочет оттащить его, но в итоге прижимает к себе ещё сильнее. он не знает, как и что ким делает, но вдруг резко становится так запредельно, что его жалкие и громкие всхлипы просачиваются сквозь собственную, крепко сжимающую рот ладонь. он чувствует, что в буквальном смысле течёт. и он уверен, весь коридор их теперь слышит. абсолютно каждый несчастный по ту сторону двери. и только чон допускает эту мысль, как его резко поднимают и разворачивают на себя, сразу же страстно целуя.       лицо тэхёна влажное от слишком хорошо проделанной работы. и чонгук даже не сразу понимает, что по его подбородку начинают стекать плоды их совместных стараний. ким улыбается в поцелуй и, погрузив в рот чона свой язык, делает мужчину таким уязвимым, что даже мыслить не получается, когда его, словно ничего не весит, вдруг подсаживают на несчастный стол. дьявол не может им насытиться, выцеловывает бледную кожу на остром колене и мажет губами по внутренней стороне бедра. его рука ласкает тазобедренную косточку, медленно поднимаясь вверх по горячему мягкому телу, задирая тонкую чёрную блузу, пока не оказывается у самой шеи. сжав ту, наследник свободной рукой приспускает брюки и проводит по всей длине своего уже до предела твёрдого члена, прежде чем вогнать его во всё ещё узкое нутро извивающегося на столе демона. чонгук тут же подскакивает, обхватив его за шею. однако хватка на его горле крепчает, вынуждая снова откинуться назад.       тэхён хочет, чтобы чонгук смотрел, как он входит в него по самое основание. и своего добивается.       ошеломлённый демон поднимает взгляд и видит ухмылку наблюдающего за ним дьявола. удержаться на локтях не удаётся, и он всё-таки падает спиной на уже тёплую поверхность.       ким любовно обводит ладонью мокрую щёку демона, а после резко толкается в него. стол позади чона глухо ударяется о стену, а потом ещё, и ещё, пока чонгук из-за хватки вокруг своей шеи сдавленно не вскрикивает. тэхён хватает его ладонь и опускает на свой ярко проявляющийся пресс, медленно, по дорожке из тёмных волос, спуская вниз, пока выбивает из него всю душу.       чонгук, созерцающий всё это, прикусывает губу и невольно раздвигает бёдра шире. мужчина сразу же укрывает его собой. он дьявол, но не железный, когда любовь всей его жизни делает свой взгляд таким. тэхён заставляет его стать чувствительным настолько, что появляется уверенность — демон ощущает каждую вену его члена.       руки чонгука опускаются по взмокшей спине, прямо к пояснице наследника, сильнее надавливая на неё при каждом толчке.       — о да, детка! ты прекрасен, — из глотки рвётся рык, и тэхён приподнимается, едва удержавшись на локте. другой рукой он с жадностью оглаживает чужие ягодицы, мокро зацеловывает нежные колени, которые чонгук так и норовит прижать к себе, покусывает, метит и рычит, как хищник на добычу. теперь это всё полностью его. не отдаст. — давай, — он снова грубо входит, ухмыляясь достаточно громкому стону, — кончи в первый раз, гуки, — брыкающегося демона приходится прижать к себе. чонгук загнанно дышит, бёдра его дрожат, а сам он обессиленно пытается отстраниться, но мужчина звонко бьёт его по ягодицам, до приятной боли сжимая, и у чонгука выходит только лишь заскулить в грудь его личного дьявола, пока оргазм с адской силой проходится по всему его телу.       — ах, ах! я больше н-не мо-гу, не могу!..       глаза тэхёна пугающе чернеют. действительно пугающе, ведь он, чёрт возьми, дьявол! чонгук поднимает к его лицу руки, но те перехватывают и зажимают над головой.       — не стоило тебе так долго морить меня голодом.

***