The best laid plans

В планы Феликса не входило падать посреди битвы. К сожалению, это не стало менее вероятнее. Он хорошо справлялся, его цель была сильна, а удары были жестоки. Его команда крутилась вокруг него, размахивая собственным оружием и прикрывая его спину так же упрямо, как он прикрывал их. Это было, когда была маленькая брешь. Такая маленькая, крошечная, крохотная брешь. Чонин рванулся вокруг Феликса, пока Чан оставался, направив свое оружие с другой стороны. Незначительная брешь осталась в их обороне, незначительная брешь, которую Феликс не заметил. Он услышал выстрел, но не почувствовал его. Адреналин горел, обжигая его вены, словно пламя, и покрывая искрами все его тело. Он был уже слишком обжигающе горяч, чтобы почувствовать пронзительную рану пламени, это ощущалось как каждый второй удар, направленный на его огненную защиту. Мир продолжал вращаться. Битва продолжала бушевать. Феликс продолжал сражаться. Он увернулся от кулака, нацеленного на его голову, но вместо этого почувствовал, как он ударил его в лицо. Он вырубил нападавшего, схватив руками размахивающий кулак и перевернув ничего не подозревающего тело. Он нацелился на другого парня, пытавшегося напасть на Джисона. Он продолжал, как будто ничего не случилось. Ничего не случилось. Или он так думал. Это было, когда они приближались к концу, враги таяли, а их энергия истощалась. Stray Kids все еще стояли. Другая сторона не могла сказать того же. Те немногие, кто остался, сражались изо всех сил, но у них не было шансов, и они это знали. Феликс слабо улыбнулся, наблюдая, как они падают, его команда действовала опытно и точно, разоружив и выбивая противников, не проявляя жалости к тем, кто так неосторожно атаковал. Феликса привлекало то, насколько опасными были их жизни, как в любой момент к ним могли нагрянуть десятки желающих им смерти. Феликс никогда не представлял себя наслаждающимся такой жизнью, но это заставляло его чувствовать себя на вершине мира. С семью возлюбленными рядом с ним он мог сделать все, что угодно. К сожалению, чем выше поднимался Феликс, тем ниже ему предстояло падать. И Феликс почувствовал себя так высоко. «Здорово», — ослепительно улыбаясь, Джисон подбежал к Феликсу. Волосы лезли ему в лицо, а кровь стекала по подбородку из разбитой губы. «Это оказалось проще, чем я думал». «Эти идиоты действительно думали, что смогут нас одолеть», — ухмыльнулся в ответ Феликс, слегка покачнувшись на ногах и хихикая, когда Джисон протянул руку, чтобы поддержать его. «Осторожнее там, ты выглядишь почти пьяным», — рассмеялся над ним Джисон, хорошо зная чувство головокружения после битвы. Иногда адреналин оставался слишком долго, иногда радость победы делала их немного возбужденными. Они оба все еще улыбались, когда они обернулись, чтобы посмотреть на остальную часть своей команды, которая все еще сражалась. Только несколько врагов все еще стояли, практически издеваясь, пока Stray Kids не спеша пихали их в землю. Это всегда было таким великолепным зрелищем. Феликс наблюдал, как Чонин отошел, отряхнутся, прежде чем обернуться, и его глаза встретились с глазами Феликса в одно мгновение, что сделало его еще счастливее. Но затем лицо Чонина вытянулось, улыбка Феликса померкла, а взгляд Чонина наполнился чем-то, что Феликс мог описать только как чистый ужас. «Хён», — голос Чонина был ужасно тихим, дрожащий палец указал прямо в сторону Феликса. «Кровь». Сердце Феликса пронзила электрическая дрожь, когда он повернулся, чтобы посмотреть, его взгляд упал на левую сторону, которую не держал Джисон. Все, что он увидел, был ужасающий красный цвет. «Ох», — только и успел сказать Феликс, прежде чем рухнул. Боль накрыла его внезапно, глубокая, жалящая волна льда, замораживающая его бок, напрягающая его конечности и пронзающая его органы. Его спина ударилась о землю, его голова ударилась о бетон, и ужасный крик сорвался с его губ. На него тут же набросились руки, с одной стороны до него донесся испуганный голос Джисона, а с другой — мольба Чонина. Феликс не мог разобрать их слов из-за звона в ушах. Какого черта он мог этого не заметить? А затем пара рук надавила прямо на рану, ладони сдавили ее твердо и жестко. Феликс закричал, прикосновение послало электрические разряды по всему его телу. Руки надавили еще сильнее, когда он дернулся, и крики вырвались сквозь его стиснутые зубы. «Прости, хён», — сквозь туман сознания Феликса прорвались слезливые крики Чонина. «Прости, я знаю, что это больно, но мне нужно продолжать давить». Слова разбили сердце Феликса, Чонин звучал таким разбитым, таким виноватым, когда он пытался спасти жизнь Феликса. Коготь схватил и сжал сердце Феликса, душив его и заставляя его задыхаться от чувства, что он причинил такой ужас своему макне. Но Феликс не мог подобрать слов, чтобы утешить его, не мог открыть рот, чтобы сделать что-либо, кроме как плакать от боли. Он на мгновение ощутил, как грубые руки панически запутались в его волосах, еще несколько окровавленных ладоней коснулись его лица, а еще больше дрожащих пальцев сжали его руки. Страх в воздухе взмыл так высоко, что от него потрескивали нервы Феликса. Феликс сделал это. Феликс их всех обеспокоил. Феликс их всех запятнал своей кровью. «Мне жаль», — плакал Феликс, произнося это, голос его дрожал от боли, а на него обрушивался поток тихих возгласов «шик!». — «Мне так жаль». Грудь Феликса сотрясалась с каждым словом, его тело содрогалось и билось в конвульсиях. Руки еще сильнее надавливали на рану, выталкивая рыдания прямо изо рта Феликса и заставляя их скручиваться в воздухе. «Не извиняйся», — это был голос Чана, его сильный голос звучал сломанным и не подлежащим восстановлению. «Не извиняйся, детка. Не извиняйся. Все в порядке». Но это было не нормально. Они все знали, что это было не нормально. «Прости», — снова всхлипнул Феликс, его глаза метались по сторонам, прежде чем его зрение наконец прояснилось, и лицо Чана появилось прямо над его лицом. «Мне больно». «Я знаю, детка», — сказал Чан, его голос был надломлен, но все еще невероятно ровен. «У нас есть ты. Мы сделаем все лучше». Слова заставили Феликса покачать головой, его глаза зажмурились, прежде чем он их открыл. Он поднял голову, чувствуя, как руки напрягаются в его волосах, когда он осмелился взглянуть на свое тело. Руки Чонина, по локоть в крови. В р крови Феликса. Его рубашка разорвана, его тело окружено семью другими, которые, казалось, были на грани срыва. «Не смотри», — тут же заявил Минхо, почти настойчиво. Хёнджин быстро потянул голову Феликса обратно вниз, прижимая его к земле. «Просто позволь нам позаботиться об этом», — прошептал ему Хёнджин, его собственное лицо было покрыто слезами, от которых у Феликса перехватило дыхание. Боль в груди Феликса только усилилась, вид слез его возлюбленных был слишком невыносим, руки Хёнджина почти отчаянно сжимали волосы Феликса. «Я не понял», — на этот раз голос Феликса был слабее, слова давались ему труднее, — «я не почувствовал выстрела». «Ты сделал все, что мог», — голос Чана звучал убитым горем, а на его лице появилась вынужденная улыбка. «Ты так хорошо постарался, Ликси». Феликс знал, что это неправда. Он не справился. Он оказался на земле, окровавленный и трясущийся, пока его любимые отчаянно держали его. «Я не хотел», — на этот раз голос Феликса был почти шепотом, как будто он говорил не более чем признание. «Я не хотел, чтобы мне причинили боль». «Мы знаем, детка», — Хёнджин практически рыдал. «Это не твоя вина». На этот раз Феликсу было сложнее разобрать слова, мир и все его звуки начали расплываться вокруг него. "Ликс!" — раздался крик, но Феликс не ответил, не смог ответить. Это стало слишком отвлекающим, так как его боль начала притупляться. «Феликс, пожалуйста!» на этот раз это был другой голос, но тот же уровень невыразимой паники. Феликс почти обрадовался тому, что это больше не причиняло ему боли в груди, «Не смей закрывать глаза!» Все начинало переставать болеть, пульсация в боку блаженно отходила на второй план. Слезы, лица и прикосновения — все исчезло, красное кристаллизовалось в белое, тело Феликса приятно покалывало. «Простите», — Феликс сумел выдавить из себя слова, чувствуя, как его глаза закрываются, — «Я не хотел». Слова были встречены мольбами и криками ужаса, но Феликс их не услышал из-за того, как красная вода наконец перестала литься. ............................ Феликсу понадобилось приложить все усилия, чтобы открыть глаза. Его веки были словно свинцовые, его тело было отягощено неописуемой тяжестью. Его губы раздвинулись, но ничего не вырвалось, кроме слабого, разочарованного стона. Феликс не мог понять, сбросили ли его со скалы или сбил грузовик, или то, и другое. Вероятно, все вместе. По ощущениям, это было чем то и другим. «Ликс?!» — звук донесся до него сквозь несколько слоев помех, и Феликсу потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что слова были адресованы ему. Он попытался ответить, но все, что он смог выдавить из себя, был еще один стон, на этот раз чуть более оживленный, чем предыдущий. «Ликс, как ты?» — на этот раз слова прозвучали более отчетливо, голос был ровным и ритмичным, в нем слышалось что-то опасно похожее на надежду. Надежда была почти незнакомым ощущением. Но Феликсу хватило этого, чтобы попытаться открыть глаза. Он заскулил, мир вокруг него расплылся, веки несколько раз моргнули, мозг немного замедлился, чтобы догнать. На мгновение он ощутил, как мягкая рука легла на его руку, пальцы сжали его так крепко, что Феликс едва не пришел в сознание. «Все в порядке», — снова сказал голос. «У тебя все хорошо получается. Не торопись». Но Феликс не хотел тянуть время. Он хотел проснуться. Он хотел увидеть. Прошло всего несколько мгновений, показавшихся ему вечностью, целой жизнью, прежде чем лицо над его головой наконец прояснилось. Феликс встретился взглядом с кем-то другим, и его губы изогнулись в усталой улыбке. «Сынминни», — слово сорвалось с губ Феликса. Лицо Сынмина засияло: «Ликс!» — практически воскликнул он. — «Ты не представляешь, как я рад тебя видеть». Феликс почти рассмеялся, но вспышка в боку заставила его поморщиться. Свободная рука Сынмина мгновенно взлетела и приземлилась на его талию. «Постарайся не двигаться слишком много», — мягко сказал Сынмин, его большой палец рисовал плавные круги по одеялу. «Тебе все еще больно». Феликс нахмурился, мозг все еще пытался сложить кусочки воедино: «Больно?» «Да», — Сынмин тяжело сглотнул, произнося эти слова, и на его лице появилась тьма, от которой у Феликса защипало глаза. «Тебя подстрелили. Мы не заметили». Феликс почувствовал боль, сжавшуюся внутри него от чувства вины в голосе Сынмина: «Мне жаль». «Не извиняйся!» — Феликс чуть не подпрыгнул от ярости Сынмина, его взгляд буквально сверкал, когда он вскинулся, Феликсу пришлось сдержаться, чтобы не съёжиться. «Одной из последних вещей, которые ты нам сказал, прежде чем чуть не истек кровью, были извинения. Не смей извиняться за это! Никогда не извиняйся за то, что тебе причинили боль!» Глаза Феликса расширились, в горле образовался комок. «... Мин». «Меня почти убила мысль о том, что ты чуть не умер, а твоими последними мыслями были извинения перед нами», — продолжил Сынмин, еще крепче сжимая руку Феликса. «Твоими последними мыслями не должны были быть чувства вины или извинения. Твоими последними мыслями должны были быть мысли о себе». «Я в порядке, Мин», — не удержался Феликс, стараясь, чтобы его голос звучал ровно. «Это были не мои последние мысли. Я в порядке». «Я знаю, но тебя почти не стало», — сказал Сынмин, громко шмыгнув носом и быстро подняв руку, чтобы вытереть лицо. «Мы чуть не потеряли тебя». «Я здесь», — Феликс преодолел боль, пытаясь сесть и игнорируя протесты Сынмина. «Ты не потерял меня. Я...» Феликс остановился, когда взгляд Сынмина стал жестче. «Мне не жаль». Сынмин фыркнул на это, Феликс с трудом выдавил из себя улыбку, когда Сынмин снова толкнул его на подушки, Феликс только сейчас понял, что он не в своей постели, а в постели Чана. «Я очень рад это слышать», — Сынмин почти с улыбкой поправил одеяло на плечах Феликса. «Знаешь, кто еще будет рад это услышать?» Феликс нахмурился: «Кто?» С этими словами Сынмин дал Феликсу всего лишь мгновение на подготовку, прежде чем повернуться к закрытой двери спальни и открыть рот. «Хёны!» — крикнул Сынмин, и сердце Феликса забилось от волнения. Дверь распахнулась меньше чем за секунду, и по ту сторону показались измотанные Чанбин и Минхо — оба бледные, с растрепанными волосами и встревоженными глазами. «Мне пришлось отослать их, пока я проверял тебя», — Сынмин повернулся и подмигнул Феликсу. «Я подумал, что они не уйдут далеко». Феликс улыбнулся, его тело сжалось от тепла, когда Чанбин и Минхо подбежали, практически врезавшись в обе стороны кровати. «Ёнбокки», — Чанбин широко и с облегчением улыбнулся, его глаза увлажнились, — «Ты проснулся». «Привет, хён», — сказал Феликс, протягивая руку Чанбину. «Я скучал по тебе». «Мы тоже скучали по тебе, маленький гремлин», — ответил Минхо, жестом показывая Сынмину, чтобы тот отпустил другую руку Феликса, чтобы взять ее самому. «Лучше наслаждайся своим постельным режимом, потому что я убью тебя, как только ты поправишься». Улыбка Феликса только шире, его глаза встретились с глазами Минхо в момент нежности. «Хорошо, хён». Чанбин воспользовался возможностью наклониться, обхватив Феликса за плечи сильными руками и опустившись в объятие. Феликс обнял его в ответ, используя все свои силы, и оценил, как Чанбин был особенно осторожен, чтобы не пошевелить им. «Никогда больше так не делай, Ббокки», — прошептал Чанбин ему на ухо. «Ты нас напугал». Феликс почти открыл рот, чтобы извиниться, но потом вспомнил слова Сынмина. Вместо этого он уткнулся носом в шею Чанбина, глубоко вдохнув. «Я тоже испугался», — сказал Феликс. «Но теперь я в порядке. Я здесь». «Хорошо», — сказал Чанбин, отстраняясь и снова подтыкая одеяло к груди Феликса. «Потому что мы все равно не отпустим тебя еще долго-долго». Феликс лишь криво улыбнулся, признавшись, что ему не противна идея дополнительного отдыха и командного времени. Вскоре новость о сознательном состоянии Феликса наконец дошла до остальных. Ни Феликсу, ни Сынмину, ни Минхо, ни Чанбину не нужно было выходить из комнаты или доставать телефон, но все было так, словно остальные просто знали. Сердце Феликса подпрыгнуло, когда фигура Чонина первой появилась в дверном проеме. «Хён!» — всё тело Чонина затрепетало, его ноги были быстрыми и неуклюжими, когда он, спотыкаясь, подошел к Феликсу и практически оттолкнул Чанбина с дороги. «С тобой всё в порядке!» Феликс рискнул взглянуть на руки Чонина. Они были чистыми. «Я в порядке», — Феликс позволил Чонину протянуть руку, чтобы убрать волосы с его лица. «Ты тоже в порядке». Ответная улыбка Чонина была настолько яркой и счастливой, что Феликс действительно поверил его словам. С ними все будет в порядке. Они были в порядке.