Сменим поворот

Шприц вошел под кожу без боли, как в масло, без труда найдя синюю вену, пересеченную парой свежих шрамов. Джеймс кусал растресканые губы и надеялся лишь на облегчение. Он ни секунды больше не мог выносить какофонию внутри, обрушившуюся на него после потери Майка. Раздирающую его ежедневно дрожь от бессонницы, волны постоянной паники. Содержимое шприца прыснуло в руку, и мир поплыл, отступая. Дверь распахнулась, в нее вошел мерзкий сорокалетний тип. - Привет, малыш. Кажется ты еще не до конца расплатился за свою дозу. Идем, поздороваешься с папочкой. - Застыв от ужаса, Джейми видел как комната с отвратительным мужлом покачнулась. Грубые руки обхватили его, содрали джинсы, развернули. Он попытался вырваться, но куда уж там. - Боже какой ты сладкий, - мерзкий голос под ухом имел сальные интонации подвыпившего и очень веселого человека. - Кудри как у девки, ну! Посмотрю какие у тебя там.- Его пронзила резкая сухая боль, которую не заглушали даже наркотики, и Джейми заорал. Спустя несколько катастрофических минут полных боли и унижения, его сознание накрыла спасительная тьма. Очнулся он через несколько часов, с чугунной головой. Лицо было покрыто омерзительной засохшей коркой, внутренности раздирала невыносимая боль. “Как же нежен был Майкл. Майкл, Майкл, Майкл…" Имя множилось в голове, как затихающий дилэй. Приподняв ногу, Джеймс увидел кровь на штанине. “Нужны лекарства” запоздалый инстинкт самосохранения ненадолго отключил эмоции и боль, оставив лишь холодный расчетливый голос внутри, который заставлял Джеймса проявить хоть какую-то заботу о собственном теле. Подняться на ноги он не мог, но и оставаться тут казалось опасностью. Стараясь не шевелить ногами, он приподнялся, уперся руками в пол и пополз. На улице сердобольности прохожего хватило помочь Джеймe впихнуть себя в такси. За лишнюю двадцатку таксист дотащил его до комнаты в студенческой общаге, не скрывая омерзения на лице. Был поздний вечер, и среди общей толпы балагуров никто не обратил внимание на студента, неспособного добраться самостоятельно. Оказавшись в кровати, он провалился в забытье. Ему могла бы понравится эта комната. Светлые стены, огромное окно в парижском стиле. Уютная кровать и студенческий стол. Но никаких позитивных ассоциаций она не вызывала - Джейме вспоминал лишь потерю огромной кровати и книжных полок в доме на улице с платанами. Джейми стоял перед Майклом будто в своем долбанном килте. Но килт скорее был юбкой в шотландском стиле - клеточки полосочки, мягкая ткань, собирающаяся волнами над коленями. Потерянный испуганный взгляд, вид, исхудавший до костей, а эта юбка с голыми коленями… Майкл бросился, как поехавшее от исступленной похоти животное. Прижал к стене, завел согнутое колено между ног, почувствовав налившийся под юбкой член. Обхватил ягодицы, умудрился коленом приподнять над полом. Джейми всхлипнул и обхватил его ногами. Майкл чувствовал, как ласкает совершенно голую, обнаженную кожу под юбкой. Юркие пальцы Джейми пробрались в ширинку омерзительно грязных рабочих джинс автомеханика и расстегнули ее, лаская Майкла. Тот ответил, шаря под юбкой юного шотландца. Под пальцами он казался скользким, невероятно мягким, уже растянутым, совершенно готовым. Он вошел не церемонясь, на весу, растрахивая Кудряшку со всей накопившейся любовью. - Ах ты моя сучечка.. Затяжную поллюцию прервал омерзительный треск будильника. Сперма залила весь живот. Шокированный и грязным сном, и холодной реальностью, он хотел лишь расплакаться. В его сне было что-то настораживающее. И это не про кинк с юбкой - тут то Майкл все понимал. Истощенный нервный взгляд Кудряшки - Майкл видел его не раз после аварии, когда тот буквально сходил с ума, звоня и приезжая к нему. Это же Джеймс. Как он там? Как он вообще может там быть? Майкл был глуповатым, пылким - но все же более размеренным и спокойным, и семь месяцев ареста научили его еще большему самоконтролю. Но у Джеймса не было - ни жестокой школы тюрьмы, ни бля, самоконтроля. Мысли Майкла стали блуждать вокруг воспоминаний, как Джеймс жался к нему ночами, спасаясь от приступов панических атак. Как тощее лохматое недоразумение старалось проводить рядом все свободные минуты. “Я не могу без тебя жить” - Майкл хватался за голову. Заботится кто-нибудь о нем в Париже? Эти мысли крутились в голове непрерывно, не отпуская ни днём, ни ночью. Да, он думал о фильме, в который его пригласили сниматься, ему было невероятно интересно, и каждый новый день на съемочной площадке дарил ему силы дышать, дарил ему возможность убеждать себя, что он не бесполезная бестолочь, и что каждый новый шаг - это шаг вперед. Но главная его забота была совсем в другом, и в его движениях перед камерой не было нервозности или скованности - нервничать его заставляли совсем другие вещи, никак уж не бестолковый слепящий глаз саурона, направленный на него. Однажды снова ему приснился Леннерт. Запутавшийся юный парень, брошенный всеми, один. Совершенно один в городе. Прямо как Джеймс! От этой ассоциации накатила откровенная паника, вперемешку с яростью. Майк был из хакни, и никакие белые воротнички были ему не указ. Прошлые ошибки он учел, отбросив все глупые правила - про не брать взаймы, справляться самому и соблюдать договоренности. - Сара? Джеймс говорил про рейсы лоукостеры. Поможешь мне найти такой?- Десять баксов. И никто не узнает, никто не должен узнать. Рейс до Парижа - это не постоянные отношения, а лишь редкие встречи. Помешать учиться Джеймсу это не должно. По сути, это даже не нарушение договора c его отцом, ведь в полноценные отношения они вступить на расстоянии не смогут. Кто узнает? Не приставил же папаша адвокатишка слежку за Джеймсом или за ним самим. Что может жалкий, пусть и лопающийся от денег солиситор, это не глава разведки. Сара помочь конечно же согласилась, и была счастлива составить Майклу компанию в поездке - мотаться в Париж на выходных было для нее уже обычным делом. Оставив ее осваиваться в отеле, Майкл не без промедления рванул в студенческое общежитие, надеюсь либо найти его там, либо дождаться. Дверь студенческого кампуса была открыта, и через турникет удалось проскользнуть, увязавшись следом за случайным студентом. Майки нашел нужный этаж, распахнул дверь… Казалось мир остановился. Так накатывала паника. В ушах стоял звон, пространство перестало ощущаться. Джейми лежал на полу измазанный в собственной крови, натекшей из порезов на руке. Они были не глубокими, поперечными, а не продольными - нанесены с целью причинить себе боль, но не убить. Но Майка заполнил ужас. Парень был в отключке, истощенный, спекшиеся губы, свалявшиеся волосы, резкий запах пота. Майки зашарил глазами по комнате, пытаясь найти возможное хранение аптечки. Открыл тумбочку. Ничего. В панике он выбежал в коридор. Остановил первую попавшуюся студентку, глухим голосом и без приветствия потребовав бинты. Ему повезло, что девчонка знала английский. - Да, да.. Сейчас я принесу из комнаты. Вам нужна помощь скорой? - Ворох мыслей промелькнул в голове. В теории, необходимости в госпитализации не было. Продезинфицировать, промыть. Но могло ли подобное состояние Джейми повлиять на решения его отца? Если он не психопат, то да. - Да, скорая нужна. Сколько она будет ехать? - Минут сорок. - Майки собранно кивнул, набирая Сару. - Приезжай, приезжай немедленно в кампус, так быстро как ты сможешь. - его голос дрожал от нервов. Услышав согласие и взяв из рук заботливой студентки бинты, он рванул обратно к своему сердцу. Джеймс все еще был без сознания. Намочив часть бинтов, Майкл начал было протирать руку, очищая от сгустков крови. Но вспомнил о своей вызывающей легкое омерзение, манипулятивной идее - и перед тем как позаботится о ранах, сделал несколько фото бесчувственного Джеймса с окровавленными запястьями. После этого бросился стирать кровь, залил антисептиком. Видимо, спирт стал жечь, и глаза Джеймса приоткрылись, а затем и расширились от неожиданности. Но ничего кроме как бормотать его имя, он не мог. Майкл аккуратно заклеил кровоточащие порезы на руке и прижал его к себе. Паника отступила, и выход нашли слезы и стоны. Поливая рыданиями, Майки обнимал и осыпал поцелуями его лицо. Но даже несмотря на ужаснувшие его раны, он был счастлив держать в руках Кудряшку. Полагал, что успел. А Кудряшка, казалось Майклу, удержал себя от непоправимого - и дальше Майки будет бороться за него, прятаться, увиливать, думать головой и сражаться за каждую секунду проведенную вместе. Сражаться за само право думать о Джеймсе каждый божий день и называть его своей любовью. Право, которое он потерял своим безрассудным поступком, но от которого не собирался отказываться. Он пытался собраться и использовать имеющиеся у него минуты для размышлений. Из них двоих именно все же он был активом, на него всегда внутренне полагался Джеймс. И он его подвел! Майкл одернул себя - сейчас не время для самобичевания, главное он здесь, и держит его в руках, прижимает и ощущает родной запах, и главное сейчас - продумать стратегию поведения, которая позволит Джеймсу окончить учебу, не свихнувшись от одиночества - а Майклу не потерять единственное дорогое в его жизни, ради которого он теперь готов прогрызть глотку самому дьяволу, какое там одолжить полторы тысячи фунтов.