Мим

      – Ты знаешь, его глаза напугали меня больше всего. Они были такими красными, и казалось, что сейчас выпадут из глазниц. С момента смерти Осано прошло уже достаточно времени, чтобы привыкнуть к его отсутствию. Но, я по прежнему случайно скидываю ему домашку и расписание пар, вспоминая о реальности уже после того, как отправила сообщения. Когда я вчера увидела соседских котов, я по привычке их сфоткала, чтобы показать ему. И вот сейчас, в двенадцать ночи, я сижу на полу на кухне у окна, по скольку это самое далёкое от спальных комнат место, и рассказываю о своём кошмаре Аято. Я не знаю, почему позвонила именно ему. Хотя я думаю, что в глубине души понимала, что он единственный, кто взял бы мою трубку, даже в такой поздний час.       – Красные глаза?       – Да, полностью налитые кровью. И неподвижные зрачки.       – Может быть, все не было настолько плохо.       – Но меня беспокоит то, что он умер насильственной смертью.       – Такие глаза, обычно, только у жертв удушения. Его не удушили. Неприятно зажмурив глаза от того, что вместо ногтя случайно сгрызла кожу, я облокотилась на тумбу, поджав ноги ближе к себе. Я уже не смогла сдерживать проступившиеся слёзы, и забыв о своей слабости в доверии к людям, я позволила себе расплакаться.       – Мне просто очень сильно страшно. Я не хотела, чтобы он страдал. У него столько мечт было. Столько планов. Я еле слышно прошептала в трубку, ощущая себя хуже, чем во все травмирующие события раньше. Может, моя депрессия - действительно притянутые за уши глупые мысли. Кажется, я ранее не понимала, насколько плохо можно себя чувствовать. В который раз убеждаюсь, что все познаётся в сравнении. Спустя некоторое долгое молчание, которое, на удивление, больше не казалось мне чем-то страшным, он тихо заговорил.       – Тебе нужно двигаться дальше...искать, за что можно сражаться. Может быть, ты найдёшь надёжного человека, который поможет тебе это пережить.       – Я слишком боюсь. Глубоко вздыхая, поднимаюсь на ноги. Уже очень поздно, и я не могу позволить себе продолжать этот разговор. Как бы мне не хотелось причинять себе боль и специально долго не ложиться спать, чтобы потом ещё хуже себя чувствовать, я не могу заставить Аято пройти через это со мной.       – Ладно, я наверное пойду обратно в комнату. Я безумно благодарна за то, что ты меня выслушал.       – Я могу слушать дальше, если тебе это нужно.       – Нет, все в порядке. Спокойной ночи. Спасибо ещё раз. Сбросив трубку, я направилась к себе в комнату, попутно размышляя о том, правильно ли всё сделала. В конце концов, прихожу к выводу, что позвонить ему было явно не лучшим решением моей проблемы, не потому, что он не сделал мне легче, а потому, что сейчас я хочу спрятаться под одеяло и не контактировать ни с кем из-за стыда и бессилия. Но что это даст? Пролежав около получаса я наконец-то чувствую, как тяжелеют веки. Усталость медленно отпускает моё тело, и единственная мелочь, которая появляется в уме, назойливо мешая уснуть: почему Аято сказал, что Осано не задушили, если информация о причине его смерти нигде не разглашалась и расследование всё ещё продолжается?

***

Сегодня я проспала половину первой пары, поэтому проходя по коридорам академии в совсем неопрятном виде, я ощущала себя кучей грязи. Вчера я не успела помыть голову, заснула слишком рано, проснулась полностью потная из-за того кошмара, а после - уснула настолько крепко, что не услышала будильник утром, поэтому я даже не успела помыться. В связи с стрессом, я случайно сбросила вес, и поэтому моя форма смотрелась на мне как какой-то мешок, некрасиво удерживаясь только в плечах. Последствия такого быстрого похудения ярко отражались и на состоянии моего желудка, который как будто собирается выйти с плевком каждый раз, когда я наклоняюсь, поэтому главным козырём моего образа являлась корявая от боли в животе походка. Было бы хорошо прямо сейчас посмеяться над моим состоянием с Амао, если бы он не уехал на какую-то конференцию вместе с Шоку. Случайно столкнувшись с кем-то, я комично вспоминаю, как мы встретились с Аято. Но, подняв глаза, я точно не ожидала увидеть кого-то, кого не видела здесь раньше. Фиолетововолосый кудрявый парень, выше меня, что неудивительно, с максимально надменным выражением лица. Кажется, он единственный, кто сейчас не скрывает своего отвращения к моему внешнему виду, снимая маску уважения и толерантности. Скрестив руки на груди, он словно пытался подчеркнуть свое высокомерие. Или, где здесь моё место. С такого ракурса, я смогла разглядеть на его предплечье эмблему клуба драмы.       – Ты вообще умеешь смотреть куда идёшь? Хотя, мне тебя жаль, ведь с такой мочалкой на волосах, я бы тоже не смог ничего увидеть. Посмотрев на его странные драматичные выражения лица, я решила, что больше не хочу находиться в этой неловкости.       – Спасибо. Я пойду дальше. Я собиралась обойти его и уйти подальше, когда он схватил меня за плечо.       – И ты даже не хочешь извиниться? Мамка манерам не научила? Раздраженно выдохнув, я решила, что хоть я и чувствую себя размазней, я не собираюсь терпеть откровенное унижение.       – Не заслужил.       – Meurs, pute! Обернувшись, я посмотрела как он быстро уходит. Понятия не имею, что он мне выкрикнул, но для меня это показалось смешным. Он пытался показаться начитанным человеком?

***

Не знаю, стоит ли связывать встречу с лидером клуба драмы и то, как сейчас меня сверлят взглядом вся шайка Мусуме. Каждый раз, когда я прохожу мимо кого-то из них, они тихо смеются и сразу же утыкаются в телефон. Слухи о том, что они явно не светлые люди разлетелись также быстро, как и слухи об обычных студентах, которые сейчас вынуждены прогуливать из-за буллинга в академии. И кажется, всем давно понятно, откуда этот буллинг появился, но почему-то руководство ничего не делает. Так происходит всегда: гораздо легче сказать подростку "не обращай внимания" чем попытаться помочь. Остаётся надеяться, что эти бедные подростки не покончат со своей жизнью и смогут пережить это. Хотя, и я не хочу оказаться на их месте, но почему-то я не так сильно боюсь этого. Может быть, это потому, что мне давно стало все равно на мою жизнь.

***

То, что было пару дней назад, кажется, оказалось лишь началом. Я понятия не имею, чем так сильно нагадила лидеру клуба драмы, но теперь, я знаю точно то, что он явно в хороших отношениях с Мусуме. Двух её слов хватит для того, чтобы меня выпинали из этого колледжа. Вчера я поискала информацию о том фиолетоволосом парне в соцсетях. Я узнала, что его зовут Кизано Сунобу и что его родители - популярные актёры, поэтому он один из самых богатых студентов в академии. Среди обсуждений я также вычитала насколько он неприятный человек. Он постоянно ссориться с участниками своего клуба, грубит абсолютно всем учителям, доказывая что он "умнее" и просто обожает сплетни. Кажется, на этой почве, он смог пересечься с Мусуме, и явно наговорил про меня ужасные выдуманные вещи. А ей только и нужен был случай для того, чтобы кого-нибудь загнобить. Последние два школьных дня прошли для меня в постоянном напряжении, потому что абсолютно все косо поглядывали на меня. Очевидно, что она распустила обо мне какие-то глупые слухи, и теперь мне приходится смотреть, как рушится моя репутация. Я не смогу с этим ничего сделать, потому что знаю, что её слово сильнее. Мне остаётся просто ждать: несколько недель, и она найдёт новую жертву. Скрытая ненависть к окружающим людям породила во мне какую-то смелость и заставила впервые за долгое время выпрямить спину и смотреть ровно вперёд. Сегодня я полностью привела себя в порядок: помыла и расчесала волосы, надела чистую одежду и хорошенько умылась, потому что я не знаю, чего ожидать дальше. Если сегодня ситуация ухудшится, мне придётся найти в себе силы постоять за себя, чтобы доучиться хотя бы последние несколько месяцев в покое. Поэтому, мне нужно чувствовать себя чем-то большим, чем каким-то неизвестным грязным веществом на полу. Может быть, я всегда была слабой, но я больше предпочитаю страдать от самой себя, чем от других. После первой пары, во время обеда, я направилась на крышу. Аппетита как обычно не было, и единственное что я хотела - постоять на прохладном воздухе и полюбоваться на зацветающую сакуру. Встав у перил на краю корпуса, я положила голову на ладонь и позволила себе болезненно выдохнуть – усталость от недавних событий, от агрессии, от безысходности, от апатии иногда переходила за рамки дозволенного.       – Если собираешься прыгать, то подожди немного. Мне нужно достать телефон и заснять последние секунды твоей жалкой жизни. Может быть, я наберу ещё больше фанатиков, если добавлю под видео грустный текст о том, как мне плохо без тебя. Резко обернувшись на знакомый голос, я пристально посмотрела на обладательницу столь смелых слов. Как и ожидалось, Мусуме пришла чтобы потешить свое эго, прихватив двух своих лучших подружек: Хошико и Кашико. Они точно такие же гнилые люди как она, притворяющиеся милыми студентками. Моё терпение довольно неисчерпаемо, поэтому я просто молчу, совсем не желая учавствовать в этом споре.       – Собираешься игнорировать нас? Учителя и взрослые сказали тебе, что лучше не обращать внимания, и тогда все наладится? На едких словах Хошико послышался громкий хохот. От этих грязных змей, плескающихся ядом, у меня уже начинает сильнее болеть голова. Мусуме быстро подошла ко мне, оперевшись на перила впереди.       – Ты знаешь кто такой Кизано Сунобу? Предполагая этот вопрос, я невольно улыбнулась. Но, улыбка спала с моего лица также быстро, как и появилась, когда я вспомнила, в какой компании нахожусь.       – Да.       – И ты знаешь мою любимую подружку Кашико-чан? Посмотрев на Кашико через плечо, я, еле сдерживая недовольство в голосе, кивнула.       – Так вот... Мусуме пододвинулась ближе, ухватывая меня за запястье. Уже хочется растереть эту руку с мылом до крови.       – Понимаешь, он ей очень нравится. И произошла такая неприятная ситуация...Он выбрал тебя как свою Джульетту в сценке через месяц, а не её... Сжав глаза больше не от удивления, а от ещё более сильного раздражения, я вспомнила нашу встречу с Кизано и его поведение. Неудивительно, что он даже не удосужился спросить моего мнения.       – Он меня не спрашивал. Я не собираюсь в этом участвовать.       – Нет-нет. Студенческий совет пристально отслеживает всю активность клубов. Поэтому, ты официально записана на роль Джульетты в списках, отданых методистке.       – И что ты от меня хочешь? Я ничего уже с этим не сделаю. Довольно больно сжав моё запястье, она ещё шире улыбнулась.       – Сделаешь...Сама посуди, какая из тебя Джульетта? Ни фигуры, ни лица, ни красоты характера, правильно? Ты должна показать ему, что из тебя никудышная актриса...или человек. В любом случае, тебе нужно сделать так, чтобы он сам от тебя отказался.       – Почему это должно быть моей проблемой?       – Потому, что ты не хочешь, чтобы весь колледж имел удовольствие каждый день встречать тебя с оскорблениями, плевками и высказываниями о желании твоей скорейшей смерти. Между нами повисло молчание, пока Хошико и Кашико лишь тихо перешептывались сзади. Мусуме ждала моего ответа, а я пыталась не испугаться и случайно не показать дрожь в коленях.       – Ну пожалуйста, ты же сама не хочешь в этом учавствовать. Только представь: почти все студенты соберутся в зале, чтобы посмотреть на эту сценку. И каждый будет смотреть ровно на тебя, в платье Джульетты, которое точно подчеркнет твои недостатки...       – Я поняла. Как только он снимет меня с роли, я скажу.       – Спасибочки. После такой поддержки мы точно будем дружить с тобой вечно! Наконец, она отпустила мою руку, уходя вместе со своей компанией. Ничего у меня не получилось. Вся моя уверенность в себе улетучилась сразу же, как она начала угрожать. Не стоило даже пытаться что-то сделать с внешностью. Никакая косметика, одежда или стиль не даст мне недостающего уважения к себе, и осознание этого заставляет чувствовать себя ещё более паршиво. Посмотрев вниз и сосчитав этажи корпуса, я поймала себя на мысли, что была бы не против спрыгнуть.