Не важно

      Больничная палата не должна была отягащать, ведь больной не видит её, но, к сожалению, он не понаслышке знает, что напряжение здесь никогда не стихает. Раньше он всегда был на месте врачей. Сейчас же - он сам пациент. Новый, но такой нежеланный опыт. Стены палаты ощущаются почти что физически, он чувствует, как они смотрят на него не отрываясь, чувствует множество взглядов, без стеснения направленных в его душу, чувствует, как на него давит всё вокруг, не давая дышать полной грудью.       Лис выдыхает, кажется пытаясь понять, жив ли ещё он. Больничный писк уже не вызывает раздражение, кажется, что теперь он как якорь держит Цзяоцю в сознании, даёт понять, что все, что с ним произошло, реально.       Нет, он не жалеет, он, наоборот, горд - этот жалкий лис был полезен, смог выполнить свой долг целителя, и пускай во вред себе, ничего, жизнь генерала ценнее. Кажется, что теперь будет тяжелее, думается, что в столь любимой готовке без пару пробных ожогов и порезов не обойдётся, но ничего, он верит, что сможет вернуться к работе, хоть и понимает, что будет совсем не легко.       Парень сам настоял на том, чтобы его никто не навещал. Ему нужно было принять это самому. Он не хотел жалости, хоть и знал, что он действительно жалок. Всё процедуры были законченны, и до вечернего обхода никто не потревожит покой лиса, не помешает глубоким размышлениям. Только теперь что-то стало не так. Точно. Слух не проводит, в палате кто-то есть. — Моцзэ? Я знаю, это ты.       В ответ молчание. Кровать прогибается от чужого веса. Цзяоцю усмехаеться и слегка приподнимаеться. Хоть он совершенно ничего не видит, но слышит все по-прежнему отменно: по дыханию и разным шорохам он даже мог отличать медсестёр, которые заходили к нему. А своего доктора он не мог перепутать ни с кем. Тяжёлый шаг, свойственный только ему, медленное и размеренное дыхание, и, как заметил лис, он почти не издаёт посторонних звуков, никаких шуршаний, как делают это медсестры, которые, бывало, хлопали себя по карманам, чтобы что-то найти, болтали между собой. Даже Линша, которая заглядывала хоть и не так часто, но всегда была достаточно громкой и узнаваемой для Цзяоцю, попадала в его круг «легко узнаваемых людей». Врач же почти не разговаривал, и тот всегда думал, что он больно похож на Моцзэ.       И он не может соврать самому себе и сказать, что не ждал его и не скучал по нему, что не прокручивал множество раз их встречу, не боялся реакции самого его близкого человека. Лис много думал об этом. — Ты же знаешь, мне нужен покой. — Я скучал.       Полная темнота окружала его, но он чувствовал, ощущал напряжение, боль, недосказанность, что витала в этой комнате - он не видит её, но, кажется, только руку протянет и схватит, словно духа хелиоби. Он молчит, не знает, что сказать, не понимает, как ему действовать. Только Моцзэ действует раньше, берет руки Цзяоцю в свои, гладит нежно большими пальцами. Молчание уже не кажется тяжелым, а, наоборот, чем-то легким и спокойным. Но только от гостя исходит мучительная тревога, он словно весь покрыт иглами - от пят до подушечек пальцев на руках, и их он осязает очень остро. — Моцзэ. — Как твое самочувствие? Я могу как-то помочь тебе с твоими кошмарами?       Парень мягко улыбнулся, он высвободил свои руки и аккуратно поднял их выше, беря лицо парня в свой нежный плен, тем самым заставляя того быть ближе. Страж слегка теряет равновесие, теперь опираясь на кровать, чуть ли не обнимая Цзяоцю. — Ты ни разу не упоминул мою слепоту… — Это не важно, ничего не изменится. — Моцзэ очень резко перебил лиса, на что тот нежно хихикнул.       Всегда его забавляли эти манеры парня, он почти не говорил, от чего, стоило ему сказать что-либо, сразу казалось, что он совершенно не заинтересованн в диалоге, хоть было это и не так. — Знаешь, меня скоро выпишут, и я хотел попросить тебя заходить чаще, может, так и от кошмаров избавлюсь.       В ответ гость быстро кивнул, а Цзяоцю продолжил гладить его лицо, хотя правильние сказать изучать. И вот он наткнулся пальцем на сухие губы, хитрая улыбка озарила лицо, и в один миг на них запечетлился быстрый поцелуй. Пара мгновений промедления, и уже Моцзэ целует лиса, только теперь это совсем не мимолётный поцелуй, а долгий, но все такой же нежный, никто и не хочет его углублять. Розоволосый улыбается в поцелуй, страж чувствует это, от того и счастлив сам. Ему не нужно видеть лицо своего возлюбленного, он все знает, и это дает ему силы на новую жизнь. Когда приходит время, Цзяоцю отстраняется и нежно говорит, аккуратно проводя рукой по светлым волосам: — Ступай, скоро вечерний обход, скоро мы снова свидимся. Кхм, точнее встретимся.