Крем от ожогов

      — Папочка, тебе очень больно?       Эйгон открыл глаза и, морщась, повернул голову в сторону, откуда раздавались голоса близнецов. На него встревожено глядели две пары глаз в обрамлении длинных белесых ресниц, одинаковые и одновременно такие разные.       — Что? Не больно. — Хриплый голос спросонья прозвучал слишком грубо, он попытался смягчить его, откашлявшись. — Я в полном порядке. — Добавил Эйгон и улыбнулся. Улыбка вышла кривая и вряд ли симпатичная, с щекой-то прижатой к лежаку, но близнецов это совсем не оттолкнуло — наоборот, они переглянулись и прильнули ближе к его изголовью с широко раскрытыми глазами.       Смотря на их милые обеспокоенные лица, Эйгон на какую-то долю секунды и сам готов был поверить в свои слова, совершенно забыв о том, как всю ночь стонал от боли и ругался на самого себя за то, что накануне опрометчиво отказался от солнцезащитного крема и безбожно обгорел, играя с детьми на пляже.       — Но мама сказала, что сегодня ты не сможешь с нами играть, потому что тебе плохо. — Недоверчиво протянул Джейхейрис. — И еще, что мы должны мазаться кремом, а то будем красные как ты.       — И наша кожа будет болеть. — Закончила за братом Джейхейра.       Против их слов Эйгону нечем было возразить, впрочем, ни сил, ни желания на это не было. Сам его внешний вид явно не подтверждал слова — он лежал на животе в тени большого пляжного зонта, обдуваемый свежим морским ветерком, с красным лицом и обгоревшими плечами и спиной, боясь лишний раз пошевелиться, и только и делал, что дремал, иногда кряхтя как старик от неприятных ощущений, когда мать наносила ему мазь от ожогов. Почти как его отец в последние годы жизни. Но эту мысль лучше похоронить в той же яме на пляже, в которую вчера вместе с детьми он закопал камни и пустые ракушки.       — Ну да, кожа болит, — нехотя признался Эйгон, — но терпимо. Я сегодня отдохну, а завтра уже буду как огурчик, и мы поиграем, — быстро продолжил он, заметив, как тревога в глазах близнецов усилилась.       — А чтобы с вами такого не было, вы должны слушаться маму и всегда делать, как она говорит. Сами-то не забыли про крем?       — Мама уже два раза нас мазала. — Светлые головки дружно и быстро закивали, всем своим видом показывая, что они все сделали, как надо.       Эйгон улыбнулся им пошире, на этот раз у него вышло гораздо лучше и искренней, и в очередной раз поблагодарил богов за то, что от Хелейны дети определенно взяли гораздо больше, чем от него. Он подобным послушанием даже в детстве не отличался, что уж говорить о более взрослом возрасте.       — Джейхейра, ты забыла свою шляпку на кровати. — Хелейна, словно прочитав его мысли, тихо подошла к ним откуда-то со стороны и встала рядом с детьми. В ее руках помимо детской плетеной шляпы Эйгон заметил ласты и очки для плавания. — Готовы к заплыву? Бабушка купила вам набор для плавания, сегодня сможем доплыть до скал и посмотреть на морских крабиков и цветных рыбок, которые живут там.       Джейхейрис, подпрыгнув от восторга, радостно воскликнул: «Крабы, крабики!», тут же взял из рук матери свою пару ласт и очки и побежал в сторону воды, где, как предполагал Эйгон, их уже ждал Кристон Коль на катере. Чтобы проследить за сыном ему бы пришлось повернуть голову в другую сторону, а на такой подвиг он пока что не был готов. Но судя по тому, как спокойна Хелейна, за Джейхейриса не стоило переживать. В отличие от его сестры.       Джейхейра все так же стояла у изголовья лежака, прижавшись подбородком к его белому пластиковому краю, и шумно дышала открытым ртом. Эйгон чувствовал, исходящий от нее легкий запах утренней каши, клубники и еще морской соли.       — Я хочу остаться с папой. — Сказала она и посмотрела сначала на Хелейну, а потом, более смущенно, на Эйгона.       Если бы Эйгон не лежал на животе, давя всем своим весом на мягкий ворс полотенца, его сердце бы определенно выпрыгнуло из груди. Но обошлось всего лишь увлажнившимися глазами и комом в горле, и ему пришлось снова прокашляться, чтобы привести себя в порядок.       — Не нужно, пуговка. — Он слышал, как однажды Хелейна так называла близнецов. — Тебе стоит пойти с мамой и братом. Там будет веселее и интереснее, чем здесь. — Он старался говорить нежно и тихо, подражая Хелейне, и смотрел только на дочь, не видя лица сестры, но чувствуя, как она внимательно наблюдает за ними.       — Я хочу остаться с тобой, я не буду тебе мешать. — Джейхейра замотала головой и сцепила руки за спиной, как будто боясь, что стоит ей взять что-то, она уже не сможет здесь остаться. Она даже отошла на пару шагов от родителей, и Эйгон заметил на ее мягком подбородке красноватый след от края лежака.       Он беспомощно посмотрел на Хелейну, не зная, что на это ответить, и ожидая её решения. Конечно, ему льстило, что дочь хочет провести с ним время, что ей может нравится его компания, но с другой стороны — вдруг ей будет с ним скучно или грустно без мамы и брата? Вдруг она захочет в туалет и Эйгону придется вести ее в эту ужасную общественную кабинку на пляже? В торговый центр через дорогу они больше не пойдут, хватило того случая, когда он сорвался и накричал на какую-то женщину в очереди в женский туалет, которую возмутило его присутствие там. Было стыдно, душно, он был беспокойный и злой, Джейхейра начала всхлипывать, она всегда нервничала, когда вокруг нее было шумно. Хелейна потом почти час их успокаивала.       В любом случае для маленькой девочки будет полезнее смотреть на крабиков и рыбок, слушать материнские рассказы о них, чем сидеть на пляже с усталым отцом, который и шевелиться почти не может без тяжких вздохов и вообще хочет спать.       Хелейна, поймав его взгляд, ответила легким кивком. Присев на корточки рядом с Джейхейрой, она свободной рукой погладила ее по голове, а затем аккуратно надела ей на голову шляпку. По ее широким полям был вышит узор из переплетенных стеблей, листьев и цветов, в центре красовался маленький дракон. Хелейна всегда их вышивала на одежде детей, своей да и для Эйгона тоже. Только цвета драконов были у каждого свой. То ли дань их семейному наследию, то ли оберег для самых близких людей. Эйгону нравилось думать, что второе.       — Хорошо, милая, оставайся здесь, если хочешь, только будь в шляпке, на всякий случай. — Хелейна не любила давить на детей и позволяла им принимать свои маленькие решения. Роскошь, которую сами они познали не так давно. Не вставая, она повернулась к Эйгону, — Пусть только на солнце долго не сидит, следи за этим, ладно?       Эйгон закивал головой, подражая близнецам, и для большей убедительности выставил кулак с большим пальцем вверх.       — Как ты себя чувствуешь? — В ее голосе послышалось то же беспокойство, что и в детских, светлые брови нахмурились, когда она быстро приложила свою ладонь к его горячему лбу. — Может, тебя лучше в дом отвезти?       Приятно осознавать, что Хелейна переживает за него. И даже если она больше волнуется, что он в таком состоянии не сможет присмотреть за дочерью — ему все равно приятно. Ее ладонь прохладная и мягкая, а кожа слабо пахнет клубникой и морской солью, как и Джейхейра. Он заметил краем глаза маленькую ракушку с завитком, висящую на красном шнурке у нее на запястье, и такую же, но побольше, на ее шее.       — Я в порядке. — Упрямо повторил Эйгон, ему невыносимо было думать о том, чтобы лежать и страдать одному в большом доме, не считая прислуги.       Хелейна вздохнула, убрала руку и встала, стряхивая с коленей песок.       — Принесите с Джейхейрисом нам крабов на ужин. — Он перевел взгляд на дочь и подмигнул ей, от чего она сразу начала улыбаться.       — Мы не будем их ловить, только наблюдать и изучать. — Хелейна мягко потрепала его по спутанным волосам, помахала рукой дочке и ушла вслед за Джейхейрисом в невидимую для Эйгона сторону.       Джейхейра, проводив её взглядом, села на песок, достала из своего рюкзачка игрушки и тут же ушла с головой в игру, словно никого тут кроме нее не было. Она всегда была тише и спокойнее своего брата, любила играть одна и редко отвлекала родителей. В отличие от Джейхейриса, который был гораздо активнее и мог втянуть в свои забавы всех, кто оказывался рядом с ним.       Эйгону требовалось только наблюдать за ней и за солнцем, которое все выше поднималось над ними, предвещая очередной жаркий день, и надеяться, что она не захочет в туалет до прихода мамы или бабушки. Где-то позади них слышались голоса людей, в небе разлетались крики чаек. Здесь же, в отдалении от пока что малочисленных отдыхающих, были только они и тишина.       Может, это к лучшему, что она осталась с ним. Эйгон старался больше времени проводить с детьми, но когда близнецы были вместе. В присутствии сына он чувствовал себя увереннее, с мальчиками всегда было проще, может, потому что он сам таким был недавно. Джейхейра же казалась ему более хрупким и тонким созданием, а Эйгон знал себя — он был неосторожным и грубым, из-за чего порой не знал, как правильно к ней подступиться, чтобы случайно не навредить. Его часто терзали подобные мысли о том, что он обязательно сделает что-то не так, обидит их обоих и окажется плохим отцом. Даже еще хуже, чем был. Жалкие самостоятельные попытки справиться с этой тревогой и давящим страхом ответственности привели лишь к тому, что он трусливо отдалялся от самих детей. И хотя Эйгон понимал, что сам виноват в своей отстраненности, все равно не мог не завидовать Хелейне, у которой, казалось, таких проблем не было.       Она бесстрашно вступила в материнство и уход за детьми с их первым криком, радуясь им обоим как вознаграждению за ту жертву и смирение, с которыми жила до их появления. Дети плакали, утомляли, оставляли без сна и терпения, но Хелейна отвечала на все это улыбкой и безграничной нежностью в фиалковых глазах. Она говорила ему, что взамен они подарили ей силу и утешение, надежду на лучшее. Что они привнесли с собой в их жизни нечто новое, полное лишь любви и доверия. Эйгон понял её слова далеко не сразу, боясь этих странных незнакомых чувств и борясь с ними. А когда, наконец, смог их принять, то, что раньше заставляло его бежать от детей, стало тянуть к ним с ещё большей силой. Тревога и страх все еще имели свою власть над ним, но теперь их голоса звучали глуше, не способные больше обратить его в бегство.       В эти мысли внезапно вмешался тонкий голос Джейхейры.       — Папа, а зачем едят крабов? — Она подняла голову и сдвинула шляпку назад, чтобы лучше видеть отца.       — Потому что они вкусные.       — А с чем их едят?       Вопрос застал его врасплох. Последний раз Эйгон ел экзотические морепродукты еще при здоровом отце, когда тот в очередном своем порыве показательной любви к семье повел их в морской ресторан. Окончание того вечера, как и крабов, Эйгон уже не помнил, наверное, снова напился. Может, их не было там вовсе. А может, Эймонд все съел, пока старшего брата больше интересовало, как спрятать от родителей бутылку водки под столом.       — Не знаю, пуговка, — ему понравилось так ее называть, она действительно была похожа на маленькую белую пуговичку с большими глазами-дырочками, — наверное, с каким-нибудь сливочным соусом.       — А ты бы с чем их ел? — Девочка сморщила носик при упоминании сливок, и Эйгон запоздало вспомнил, что она не любит ничего молочного, кроме мороженого.       — С холодным пивком. — Слова сорвались с языка быстрее, чем он успел их обдумать. Эйгон даже на секунду мечтательно прикрыл глаза, представляя себе этот вкус и прохладу, особенно желанные сейчас, когда все его тело горело от солнца. Но Алисента строго-настрого запретила всем остальным приносить ему алкоголь на пляж да еще и утром. А в теперешнем его положении сам он даже ради пива не встанет и не пойдет в ближайший магазин. Эйгон с опаской посмотрел на дочь, мысленно готовясь давать заднюю и уходить от каверзных вопросов.       Но похоже, этот ответ устроил Джейхейру, она закончила опрос и задумалась о чем-то своем, детском, а потом снова вернулась к игрушкам и куличикам из песка. Эйгон облегченно выдохнул и расслабился.       Спать хотелось невыносимо, и шея уже начинала болеть от неудобного положения, но Эйгон скорее бы поджег сам себя, чем обманул доверие Хелейны и оставил дочь без присмотра. Слава семерым, что за Джейхейрой достаточно наблюдать глазами, что он и делал, борясь со сном. Кажется, она закончила с игрушками, и теперь полностью сосредоточилась на постройке замков из песка. Ее причудливые, но крепкие строения разрастались, и она двигалась в сторону еще не освоенного пространства со своими формочками и лопатками, но при этом оставаясь все время на виду у Эйгона.       Трудно было сказать, сколько времени они провели таким образом, его телефон лежал в рюкзаке рядом с лежаком, но Эйгону совершенно не хотелось лишний раз двигать рукой, чтобы проверить его. А больше этого не хотелось отводить взгляд от дочери, словно стоило ему посмотреть в другую сторону, и она растаяла бы в воздухе как мираж. Неожиданно для себя ему захотелось запомнить её сейчас такой, какая она была перед ним, маленькой девочкой в футболке с бабочками, белые локоны выбились из-под полей шляпки с драконом. Эйгон плохо помнит близнецов до двух лет, он пропустил их первые ползки, шаги и первое слово Джейхейры, хотя и жил с ними в одном доме. Хелейна любезно отправляла ему их фотографии и видео, и он думал, что ему будет этого достаточно. Но с годами росли не только дети, но и он сам. И сейчас ему хотелось не просто увидеть на экране телефона, он хотел прожить этот момент с ними и запомнить его, запечатав в своей голове. Слабая попытка наверстать упущенное, но иного варианта он для себя не видел, да и не смел просить о большем.       Становилось все жарче, и Эйгон отметил, что Джейхейра уже какое-то время сидит под солнцем, поглощенная своим занятием. Хелейна сказала, что долго на солнце быть нельзя, но долго — это сколько? Решив, что лучше перестраховаться, чем получить второго обгоревшего по его вине члена семьи, опять охрипшим от молчания голосом он позвал ее по имени.       — Джейхейра. — Девочка повернулась к нему с легким удивлением, как будто недоумевая, зачем ее отвлекли. Эйгон даже почувствовал вину от того, что прервал ее. — Ты пить не хочешь? — Выпалил он первое, что пришло в голову, почему-то чувствуя себя неловко перед ней.       Она покачала головой и вернулась к своему недостроенному замку.       — Джейхейра, пуговка, — ему пришлось позвать ее повторно, — может, вернешься под зонтик, в тенек?       К его облегчению девочка послушно встала и подбежала к нему. Она положила свои перепачканные песком ладошки на край лежака и прижалась к ним лицом.       — Папа, я передумала, я хочу пить.       — Я тоже. — Признался Эйгон, протягивая руку и убирая с ее щек прилипшие песчинки. Кажется, в его рюкзаке была бутылка с водой, заботливо положенная туда Хелейной, но вдруг его дочь хочет чего-то другого? Свобода выбора должна касаться даже напитков. — Что будем пить?       Девочка ответила, ни секунды не раздумывая:       — Холодное пивко.       «Моя дочь», — подумал Эйгон.       «Хелейна скормит меня своим паукам за это», — подумал он снова.       — Пуговка, а может, что-то другое? У меня в рюкзаке вроде была вода. Пиво тебе не понравится, оно невкусное. — Он скривил лицо, словно показывая, насколько это «фу».       — А ты его часто пьешь. — Джейхейра заулыбалась. — Я тоже хочу!       Второе справедливое замечание от детей за сегодня, и снова Эйгону нечем было возразить. Легкая волна паники прокатилась по всему его телу. Как и думал, он опять все испортил, а ведь его дело было такое простое. Ему не хотелось быть одним из таких родителей, которые запрещают детям то, что сами делают, но так же он не хотел, чтобы сын и дочь пошли по его стопам. В тайне от всех он мечтал стать «классным папой», быть честным и открытым с ними, как Хелейна, но сейчас, осознавая собственное лицемерие, не мог не злиться на самого себя. Эйгон глубоко вздохнул, успокаиваясь, и даже привстал на локтях, чтобы лучше видеть дочь.       — Понимаешь, пуговка, я уже взрослый, а взрослые любят невкусное. То, что не любят дети.       — Почему? — Девочка продолжала прямо смотреть ему в лицо, не замечая его волнения.       — Ну потому… Потому что с возрастом мы меняемся. Вот ты не любишь оливки, — кажется, хорошая мысль наконец-то посетила его, он уже увереннее посмотрел на Джейхейру, и она закивала головой в знак согласия, — и твоя мама, когда была как ты, их не любила. А сейчас, вспомни — целую банку одна съела и даже не поморщилась.       Джейхейра обдумывала его слова, покусывая губу от напряжения, пораженная этим новым для себя открытием.       — Так что пиво тебе точно не понравится, значит, пьем воду? — Быстро воспользовался ее молчанием Эйгон.       Она ещё раз кивнула, Эйгон ей улыбнулся и, очень довольный собой, потянулся за рюкзаком. Как он и предполагал, на его дне виднелась большая бутыль с водой и еще одна поменьше, которая явно предназначалась для детей. Он открутил крышечку и протянул маленькую бутылку дочери, а сам взялся за большую и, не удержавшись, слегка пристукнул свою бутылку об её.       — Ну, вздрогнем, — он сделал большой глоток.       — Вздрогнем! — Послушно повторила за ним Джейхейра и тоже отпила.       «Седьмое пекло, я превращаю свою дочь в собутыльника, после пауков Хелейна отдаст остатки моего трупа своим жукам».       — Знаешь, пуговка, ты только при маме с бабушкой так не говори. Это будет наше с тобой тайное слово, хорошо? — Осторожно уточнил Эйгон, забирая у нее из рук воду и складывая бутылки обратно в рюкзак.       — Хорошо. — С серьезным лицом ответила девочка.       — Только между нами, наш секрет. — Он приложил палец к губам и подмигнул ей.       Она, снова повторяя за ним, сделала тоже самое, а потом засмеялась и забралась на лежак, усаживаясь рядом с Эйгоном (и буквально забрызгав его песком). Ему пришлось прилично сдвинуться в сторону, чтобы ей было комфортно, и теперь Эйгон чувствовал, как половина его тела почти висит над песком, зато другая согревалась теплом детского тела.       Джейхейра болтала ногами и пристально смотрела на него, прищурив глаза.       — Папа, ты такой лохматый. — В ее голосе сквозило неодобрение, и Эйгону на мгновение показалось, что он слышит свою мать. — Нужно тебя причесать.       По правде сказать, он не помнил, когда последний раз пользовался расческой. С тех пор, как они по инициативе Алисенты и Рейниры приехали на семейный «объединяющий» отдых, солнце, соленая вода и ветер делали с его волосами все, что хотели. Он просто махнул на них рукой, посчитав, что будет легче назвать это небрежным пляжным стилем, чем пытаться бороться с их воздействием. В конце концов, он не Эймонд, чтобы ходить с идеальной прической 24 на 7. Главное, что про шампунь не забывал, а остальное уже мелочи жизни. Но Джейхейра очевидно была другого мнения.       Она спрыгнула на песок, взяла свой рюкзачок и снова вернулась к лежаку. Высыпав все его содержимое на пустующее место рядом с Эйгоном, она достала из кучки фигурок, пластмассовых украшений, карандашей, фломастеров без колпачков и разноцветных бумажек маленькую расческу в блестках, у которой не хватало пары зубчиков. Смирившись со всем, что сейчас будет происходить, и даже не пытаясь возразить, Эйгон послушно повернул голову прямо, подперев кулаком подбородок, чтобы Джейхейре было удобнее.       — Если будет больно, говори. — Явно подражая Хелейне, сказала она и провела расческой по верхним прядям.       «Больно» наступило сразу же, и Эйгону пришлось напрячься всем телом, чтобы сдержаться и не издать ни звука. Видят Семеро, на это ушел весь его годовой запас терпения и стойкости. Спутанные волосы тяжело поддавались игрушечной расческе, но Джейхейра продолжала упрямо и методично расчесывать их, шумно сопя у него над ухом. Эйгону ничего не оставалось другого кроме как лежать смирно, делать все, что ему скажет дочь и молиться о том, чтобы она не вырвала ему слишком много волос. «Папа, поверни голову», «ой, зубчик остался в волосах». «папа, не дергайся» — с каждой новой фразой он чувствовал, как усиливалась головная боль, перекрывая неприятные ощущения от ожогов.       Наконец, Джейхейра закончила его мучения и отложила расческу. Она снова вернулась к кучке вещей из рюкзака и, покопавшись там, выудила несколько цветных разномастных резинок и заколок, которые протянула Эйгону на ладошке.       — Какие тебе нравятся?       — Никакие. — Пробурчал Эйгон, порядком утомленный этой игрой в салон красоты.       Но взглянул на счастливое и взволнованное лицо дочери, которую нечасто можно было увидеть в таком игривом настроении, в очередной раз за сегодняшнее утро глубоко вздохнул и затем выбрал две заколки с самыми большими бантами в пайетках. Если уж прихорашиваться, так с королевским размахом.       — Папа, ты такой красивый! — Джейхейра приколола ему банты, отошла на пару шагов и захлопала в ладоши от восторга.       — Хоть покажи мне, что получилось. — Притворно проворчал от смущения Эйгон. Не то, чтобы он всерьез воспринимал комплимент от ребенка, но искренность ее слов все равно ему польстила.       В тот момент, когда девочка протянула ему маленькое запыленное зеркальце, позади них послышались голоса.       — Отлично выглядишь, брат. Наконец-то привел себя в порядок и стал похож на приличного человека.       Эйгон повернул голову и увидел приближающегося к ним модельной походкой Эймонда, покрытого каплями воды и сверкающего на солнце как сошедший с экрана герой старых кинофильмов. Позади него на несколько шагов вяло плелись Джейс и Люк, тоже мокрые, но чем-то расстроенные и совершенно не сверкающие. Эймонд подошел к лежаку, аккуратно сдвинул в сторону игрушки из рюкзака Джейхейры и сел рядом с братом, ничуть не беспокоясь об его удобстве. Эйгону снова пришлось подвинуться, чтобы не касаться мокрого тела. Такими темпами скоро ему придется лечь на песок.       — Это я сделала папе прическу! — Похвасталась Джейхейра.       — Умничка. — Эймонд наградил ее улыбкой.       — Никогда не видел Эйгона таким красивым. Я думаю, ты должна делать ему прически каждый день. — Ухмыльнулся Люк, который увидев Эйгона, заметно повеселел и смотрел на него, едва сдерживая смех.       Джейс ничего не сказал, но по выражению его лица, Эйгон понял, что старший племянник так же доволен его внешним видом. Он взял из рук Джейхейры зеркальце и попытался рассмотреть всю картину бедствия в маленьком отражении.       Похоже, их дочь унаследовала от Хелейны ее талантливые руки. Она умудрилась каким-то образом привести его взлохмаченные локоны в порядок, и Эйгон даже нигде не увидел проплешин, хотя по ощущениям сегодня он потерял больше волос, чем за всю жизнь, и поэтому всеми силами старался не смотреть на расческу. Два больших банта розового и зеленого цвета были аккуратно и даже симметрично приколоты по обе стороны от ровного пробора. Эйгон подумал, что последний раз, когда его волосы выглядели настолько причесанными, наверное, был в младшей школе. Нужно отдать Джейхейре должное — она не зря старалась.       Он покрутил еще раз головой перед зеркалом и присвистнул.       — А я и вправду выгляжу шикарно! Спасибо, пуговка. — Эйгон привстал и, потянувшись к дочери, легонько поцеловал ее в мягкую щеку.       Он сделал это, не раздумывая, потому что так захотел. Иногда нужно не думать, а делать, хотя в его случае всегда лучше подумать трижды.       Джейхейра порозовела от смущения и похвалы, да и сам Эйгон был рад тому, что его лицо и так было красным из-за солнца, понимая, что тоже начинает смущаться. Ему до сих пор было непривычно проявлять свои чувства подобным образом. Кричать и злиться было гораздо проще, выражать же любовь и нежность он совсем не умел до появления близнецов. Подсмотрел за Хелейной, как она ведет себя с ними, и старался понемногу повторять за ней, но в своем стиле. А после заметил, что не только по отношению к детям, но и к ней самой научился показывать привязанность. Постепенно это стало входить в привычку, но присутствие брата и племянников сковывало его, хотя он старался их не замечать.       — Тебе, действительно, стоит почаще причесываться. Конечно, если ты ещё в состоянии сам это сделать. — Насмешливо заметил Эймонд.       Эйгон повернулся на бок, подперев голову кулаком, и с раздражением уставился на младшего брата.       — Вы зачем вообще сюда пришли? — он сомневался, что они так по нему соскучились за пару часов, что решили навестить все вместе.       — Мама позвонила и попросила проверить тебя. Ты не отвечаешь на ее звонки, а она купила какую-то дорогую мазь для твоих ожогов. — Лениво растягивая слова, ответил Эймонд. — Сказала, что уже встретила в аэропорту Дейрона с дядей Гвейном, и они скоро приедут.       Телефон Эйгона находился в вечном беззвучном режиме, исключением являлась лишь Хелейна, на которую у него всегда были включены все уведомления, и мать прекрасно это знала. Он наклонился к рюкзаку и, покопавшись там немного, достал телефон. Пять пропущенных от Алисенты и один, видимо контрольный, от Эймонда. И с чего такая паника, он уже давно не ребенок.       — Понятно, мама попросила, и ты сразу же примчался со всех ног ко мне. Какая преданность. — Эйгон ухмыльнулся и открыл фронтальную камеру на телефоне, чтобы запечатлеть себя в новом виде, не обращая внимания на нервно оскалившегося Эймонда, готового съязвить в ответ. — А вы зачем с ним пошли? Вас тоже мама попросила? — Он бросил насмешливый взгляд на Джейса и Люка, которые сели на песок рядом с его лежаком.       — Мы были на катере с Каргиллами, когда Алисента позвонила, и Эймонд предложил доплыть до берега наперегонки. — Уныло ответил Джейс, пока Эйгон фотографировался.       — Я же сказал, что вам меня не обогнать. Силёнок не хватит. — Эймонд пожал плечами.       В ответ на это Джейс презрительно фыркнул, а Люк закатил глаза и бросил в Эймонда горсть песка, которая шлепнулась у его ног.       — Придумай уже что-нибудь новое, а? Ты первым прыгнул с лодки, мы с Джейсом даже не сразу поняли, что это соревнования, думали, ты решил утопиться.       — С чего бы мне топиться? — Эймонд развернулся к племянникам, скрестив руки на груди.       — Откуда мы знаем, что творится в твоей прилизанной голове?       Люк снова запустил в него песком, на этот раз попав по голени.       — Пуговка, давай сфотографируемся вместе. — Эйгон наклонился ближе к дочери и прижался к ней щека к щеке, полностью игнорируя перепалку на заднем фоне. Обычное дело между этими тремя, если не доходит до рукоприкладства, ему все равно, но Джейхейра не любила разговоров на повышенных тонах, и ее нужно было отвлечь от этих дураков. — Покажем потом деду Отто, какой красивый я стал, благодаря тебе.       Девочка горделиво вскинула голову, на её розовом личике появилась самодовольная улыбка. Эйгону это понравилось. Он усмехнулся одними уголками губ и осторожно повернулся к дочери, боясь дышать. Так же делала Хелейна, когда хотела рассмотреть поближе какую-нибудь бабочку или стрекозу и не хотела их спугнуть. Это был тот самый редкий момент, о котором он думал недавно, и его нужно было запомнить во всех красках.       Джейхейра, заметив пристальный взгляд на себе, смутилась и застенчиво опустила глаза вниз, отчего стала еще милее и Эйгон не смог удержаться, чтобы снова не чмокнуть ее в щеку. Он почувствовал, как раздражение ушло, уступив место другому чувству, теплом разлившемся в его груди. Даже нарастающие голоса позади не мешали ему наслаждаться этим моментом с дочерью. Однако, Джейхейра не могла их игнорировать так же как отец. На очередном громком возгласе она тревожно посмотрела на Эйгона и снова прижалась к изголовью его лежака, будто прячась. Эйгон наконец заставил себя прислушаться к разговору.       — … что и Арракс. А какая разница, если он маневреннее твоей старой громилы?       «Седьмое пекло». Очередной спор об их любимых машинах. Рейнира подарила своим старшим сыновьям новехонькие водные мотоциклы к этому отпуску (и к недовольству беспокоящейся обо всем Алисенты), а Эймонд, не желая упустить возможность утереть нос племянникам, заказал из дома доставку своего старого семейного гидроцикла, на ремонт и улучшение которого он тратил почти все свое свободное время. С тех пор как его, а точнее её (Эймонд настаивал, что Вхагар — девочка) доставили, эти трое только и делали, что рассекали волны, соревнуясь кто быстрее и круче. Даже удивительно, что сегодня они решили доплыть до берега сами.       Эйгон ободряюще улыбнулся Джейхейре и повернулся к троице, не дав ответить Эймонду:       — Если хотите собачиться, идите в другое место. У нас с Джейхейрой здесь зона релакса и красоты, а вы нам мешаете. — Он тряхнул головой и почувствовал, как банты качнулись в такт этому движению.       Все трое дружно уставились на Эйгона, потом перевели взгляд на его дочь, пристыженные своим поведением. Эймонд ласково улыбнулся племяннице, подошел поближе и присел перед ней.       — Как насчет мороженого? — Он примирительно протянул руку девочке, и она, немного поколебавшись, взяла её.       — Папочка, а ты хочешь мороженое? — Она повернулась к Эйгону, уже более спокойная и радостная предстоящему угощению.       — Не хочу, пуговка, но спасибо, что спросила. Пусть дядя Эймонд купит тебе два мороженых, за меня тоже. — Он лучезарно им улыбнулся, и Эймонду под взглядом Джейхейры не оставалось ничего другого как улыбнуться ему в ответ.       — Мороженое? Я хочу! — Люк подскочил и потянул за руку старшего брата. — Джейс, пойдем с ними, у меня нет с собой денег, а я не хочу влезать в долги. К тому же брать в долг у него. — Он показал язык в спину уходящего Эймонда.       Джейс, который только успел удобно расположиться на песке, предпринял слабую попытку возразить младшему, но в итоге поддался на его уговоры и нехотя поднялся. Помедлив у лежака у Эйгона, он бросил на него неуверенный взгляд.       — Может, тебе что-нибудь купить? — Джейс всегда был самым воспитанным из них.       — От пива бы не отказался. — Не устоял Эйгон, но затем, немного подумав, решил, что нужно умерить свои аппетиты, если он действительно не хочет себе детей в собутыльники. Да и Джейс вряд ли бы нарушил правила ради него и ослушался Рейниру с Алисентой. — Хотя нет, я пошутил, не бери в голову, мне ничего не нужно. Спасибо.       Не ответив на это, Джейс неловко пожал плечами и двинулся вслед за Люком. Впереди них шел Эймонд, держа за руку Джейхейру, которая забавно подпрыгивала на ходу, стараясь поспеть за широким шагом дяди.       Эйгон покрутил головой из стороны в сторону, расслабляя затекшую шею, и с наслаждением вытянулся на лежаке. До тех пор, пока Джейхейра не вернется, у него есть время на долгожданный сон, а там может быть уже и Хелейна придет. Не смотря на то, что ему понравилось их общее утро с дочерью, он чувствовал себя усталым и вялым, а к неприятным ощущениям от ожогов добавилась еще головная боль. Как только он остался один, они с удвоенной силой дали о себе знать. Но к счастью (или нет) для него, Эйгону приходилось засыпать и в гораздо худшем состоянии, поэтому он с наслаждением закрыл глаза и погрузился в сон.       — Эйгон.       — Эйгон.       Чей-то голос пробивался сквозь его задремавшее сознание.       — Эйгон!       Кажется, голос принадлежал его матери. Эйгон приоткрыл один глаз и с усилием заставил себя посмотреть наверх.       Сначала он увидел зеленое платье, большую соломенную шляпу и кудри, блеснувшие медью, затем — полные беспокойства глаза Алисенты. Эйгон нервно сглотнул и открыл второй глаз, окончательно просыпаясь:       — Привет. Я не сплю.       — Ох, Эйгон, почему ты не отвечаешь на мои звонки? — Алисента присела на край лежака, сложив руки в замок на коленях. — Я звонила тебе несколько раз, и Эймонд тоже.       От её тона с Эйгона спали последние остатки дрёмы. В нем начинало разрастаться чувство вины — обычное дело в его разговорах с матерью. Чаще всего вина перерастала в желание защититься, которое в свою очередь переходило в обиду и злость, и разговор заканчивался на повышенных тонах и иногда в слезах. Но сейчас Эйгону хотелось сохранить благодушное настроение как можно дольше, поэтому он решил отклониться от привычного русла их беседы и постарался ответить матери как можно миролюбивее.       — Мы играли с Джейхейрой, и я не следил за телефоном. Прости, если ты волновалась.       — Так вот почему у тебя такой вид. — Алисента с облегчением улыбнулась и заметно расслабилась. Она приблизилась к сыну, изучающее рассматривая его. — Тебе к лицу эти цвета.       — Я сам их выбирал. — Эйгон тоже почувствовал, как напряженный узелок в груди исчез, и рассмеялся. — Видела бы ты, какой расческой она все это сделала со мной. У девочки определенно волшебные руки. Попроси её как-нибудь и тебя причесать.       — Непременно так и сделаю, — Алисента рассмеялась вместе с сыном, а затем протянула руку и погладила Эйгона по щеке (его сердце пропустило удар, то ли от счастья, то ли от испуга). — Я рада, что вы хорошо проводите время, для этого мы сюда и приехали.       Изначально это была идея их отца — привезти всю свою большую семью на отдых, туда, где их никто не знает, где они будут наслаждаться морем, солнцем и обществом друг друга. Последний пункт казался Эйгону особенно неосуществимым. Но им всегда что-то мешало: то дети были слишком маленькие, а толпу нянек с собой везти не планировалось, то Рейнире врачи запретили летать из-за беременности, то Хелейна с Эймондом подхватили какой-то жуткий вирус и лежали в больнице, а потом уже и сам отец стал настолько слаб, что о поездках и речи быть не могло. После его смерти, когда все изменилось, Рейнира решила воплотить эту идею, как знак уважения к отцу, и заразила ею Алисенту, которой по мнению Эйгона необходимо было вырваться из опостылевшей окружающей ее среды и наконец расслабиться.       — А меня сможет причесать? — из-за спины Алисенты показался высокий рыжеволосый мужчина в солнечных очках. — Привет, Эйгон, выглядишь отлично, — он спустил очки на нос, — и я сейчас говорю только о твоей прическе. В остальном ты похож на салат, ну тот, где только сыр и помидоры. Что с тобой случилось?       — Дядя Гвейн! — Эйгон расплылся в радостной улыбке: он всегда был рад видеть младшего брата матери. — Я немножко обгорел.       Алисента тяжело вздохнула после его слов и достала из плетеной пляжной сумки небольшой тюбик с мазью.       — И это ты называешь немножко? Ложись-ка ровно, посмотрим, насколько это средство чудесно, как мне про него говорили. — Она аккуратно выдавила белый крем на свои пальцы и начала медленно наносить его на кожу сына.       Гвейн сел на песок, откинувшись назад на вытянутых руках.       — Так как это с тобой произошло? Вы же здесь отдыхаете уже столько дней, я думал, все Таргариены обгорели в первые сутки.       Эйгон осторожно повернул голову в сторону дяди, надеясь, что не помешает матери ухаживать за ним. — Да как обычно это бывает — заигрался вчера с близнецами на пляже и не заметил, как целый день под солнцем провел. — Только ты забыл добавить, что до этого почти света белого не видел и ходил в одних рубашках из-за своего «пляжного стиля». — Проворчала Алисента, продолжая тем не менее довольно нежно обрабатывать его кожу. — Да еще и отказывался от солнцезащитного крема, видишь ли, Таргариены не горят. — Она повернулась к брату и покачала головой.       Гвейн ухмыльнулся и ещё сильнее откинулся назад, открывая солнцу шею, чтобы в полную силу насладиться его лучами.       — А как же дети? Они тоже обгорели?       — Я забрала их с солнцепека на обед и дневной сон, а Эйгон остался один на пляже, доигрывать. — Настала очередь Алисенты ухмыляться. Она закончила со спиной и перешла на плечи, наклоняясь ближе к его лицу. — Как ощущения? Чувствуешь себя получше?       Эйгон отвел взгляд от ее пристально смотрящих карих глаз.       — Пока без изменений. — Ему захотелось повредничать, чтобы мама подольше поухаживала за ним. Словно ему снова два года и она только его. Он, конечно, не помнит этого времени, но уверен, что это был последний раз, когда его любили безоговорочно. После такое случалось с ним только, когда он болел.       — И зачем же ты один доигрывал, когда твои товарищи ушли на перерыв? — Гвейн поднял голову и, снова опустив очки на кончик носа, внимательно посмотрел на племянника.       Алисента тем временем уже наносила мазь ему на щеки, мягко касаясь красной кожи кончиками пальцев. Эйгон хотел сказать, что он может и сам, у него есть зеркало Джейхейры, но не стал. Опять же из вредности.       — Мы договорились, что когда они вернутся с послеобеденного сна, я дострою Красный Замок. Отец много рассказывал про него, и им было интересно посмотреть, как он выглядел. — Ровным голосом ответил Эйгон.       Ему не хотелось признаваться, что вчера утром он и так заставил свой мозг работать в ударном режиме, чтобы придумать, чем бы таким интересным занять детей. И не смотря на его сегодняшнее плачевное состояние, он бы, не раздумывая, повторил этот день снова.       Хелейна разбудила его и безмятежно сообщила, что она уезжает в соседний город, чтобы посетить какую-то чрезвычайно знаменитую выставку бабочек, и что Рейнира со своими младшенькими поедет с ней, потому что хочет сводить их в океанариум. А значит, Эйгон целый день должен развлекать Джейхейриса и Джейхейру самостоятельно. «Не стоит беспокоить маму, ей тоже нужен отдых от всех нас». На его резонный вопрос, почему бы не взять и близнецов в океанариум, ему ответили, что они уже там были на прошлой неделе, а он как всегда проспал до вечера и пропустил все веселье.       Эйгон расселся на кровати, напряженно размышляя над будущей программой дня. Хелейна с легкостью могла завлечь детей чем-то интересным, даже полезным и может совсем чуть-чуть небезопасным для них, и сама с удовольствием занималась с ними тем же. У Эйгона с этим были трудности. Все, чем он бы сам занялся с искренним удовольствием, для детей было под запретом.       «Они будут рады всему, что ты им предложишь, не накручивай себя», — Хелейна села на кровать рядом с ним и взяла его руку в свою. Он ничего ей не говорил о своих переживаниях, но ей всегда каким-то образом удавалось угадывать его настроение и мысли. «Впереди замечательный день, и солнце будет ярким. Все будет хорошо, пока не станет красным», — она мягко сжала его ладонь и ушла, оставив Эйгона в еще большем замешательстве.       Даже спустя час одиночного мозгового штурма он не придумал ничего лучше, как отвезти детей на пляж. Они строили песочные замки, и он рассказывал им все, что мог вспомнить о старых настоящих, которые принадлежали их семье много десятков лет назад. Вместе с Джейхейрисом выкопали яму и торжественно «похоронили» в ней цветные камушки, ракушки и бусины с разорванного браслета Джейхейры. Эйгон даже не поленился произнести небольшую речь и спеть пару куплетов из гимна для создания официальной атмосферы. Эта возня в песке настолько заняла и самого Эйгона, и близнецов, что когда Алисента пришла за внуками, они, обычно послушные и не перечащие взрослым, не хотели идти с ней, пока не увидят Красный Замок. «Дедушка нам про него много рассказывал! И папа обещал показать, где жили короли!». Эйгону не хотелось их расстраивать, в конце концов, это была его идея с замком, и до прихода Алисенты план по развлечению детей шел превосходно. Он пообещал его достроить, чем и занимался пару часов, совершенно не обращая внимания на палящее солнце над ним и забыв все предостережения матери. К счастью близнецы оценили его старания, и Красный Замок их даже впечатлил, но жить в нем они отказались: Джейхейра хотела, чтобы во дворе был бассейн, Джейхейрис расстроился отсутствием вертолетной площадки и открытой крыши. «Наш дом гораздо лучше». «Но ведь там тоже нет бассейна и вертолетной площадки», — заметил Эйгон. «Зато есть мамин сад и террариум, а еще Санни». С этим он спорить не стал.       До приезда Хелейны они коротали время, играя в воде. Эйгон, к неописуемому восторгу близнецов, по очереди подкидывал их в море и позволял нырять со своих плеч. Наблюдая за тем, с какими радостными визгами они прыгали и тут же плыли к нему обратно, крича: «Ещё!», он вспомнил, как сам обожал подобное в детстве. Каждое лето в их семейной вилле на берегу залива Кристон Коль рано утром будил его, Хелейну и Эймонда и, пока мать была занята маленьким Дейроном, отводил на пляж. Там он учил их плавать и показывал, как правильно нырять, чтобы не биться голым животом об воду. Отец из-за болезни редко играл с ними, а тем более на пляже или в воде, но Кристон никогда не отказывал им в этом. Он любил схватить Эймонда и Эйгона в каждую руку и прыгнуть вместе с выступа скалы, на что они только звонко смеялись и просили повторения, пока Кристон подбрасывал в воду Хелейну. Больше всего в этих играх Эйгону нравилось чувство полета, мимолетное, но захватывающее. И он был уверен, что его брат с сестрой тоже жаждали этого ощущения. Так что совсем неудивительно, что Джейхейрис с Джейхейрой были в таком же восторге от подобного, как-никак они были их с Хелейной детьми.       — Кстати, а где Дейрон? Я думал, вы вместе приедете. — Эйгон повернулся к матери, оставшейся сидеть на его лежаке.       — Он увидел Хелейну с Джейхейрисом на берегу и побежал к ним. Сказал, ты все равно никуда не денешься.       Эйгон скривил губы — у мальчишки нет никакого уважения к старшему брату. Но тут же мысленно его простил и переключил свое внимание на Гвейна, который принес второй лежак и поставил рядом, но так, чтобы не попадать в тень от зонта. Скинув свою широкую рубашку с жутким цветочным узором, он разлегся на лежаке с блаженной улыбкой, подставляя солнцу все свое тело.       — Хочешь стать как я? — Эйгону даже больно было смотреть на дядю.       — Не-а. — Ответил тот, не поворачивая головы. — На мне столько солнцезащитного крема, что боюсь, я никогда не смогу загореть. Твоя мама настояла перед выходом, а ты же знаешь, я не могу с ней спорить.       Эйгон ухмыльнулся и посмотрел на мать. Алисента взглянула на него в ответ, убрала с его щеки прядь волос, что прилипла к влажной от крема коже, и вздохнула. Затем сняла свою шляпу и, подойдя к брату, положила ее ему на лицо.       — Не повторяй ошибок Эйгона и береги голову от солнца. Не хочу, чтобы и твой отдых превратился в мучение.       — Да я же как огурчик, мама! В смысле крепкий. — Эйгон постарался звучать убедительно, вредничать больше не хотелось. — Чувствую, как мазь начинает работать, завтра точно буду в норме.       Он старательно прислушался к своим ощущениям, и, кажется, ему и правда стало чуть лучше. По крайней мере, голова перестала болеть. Кожу слегка покалывало от холодка из-за средства, но это даже было приятно.       Алисента слабо улыбнулась и снова присела рядом с ним. Без шляпы её волосы развевались на ветру, и ей пришлось придерживать их рукой, чтобы они не мешались.       — Возьми себе что-нибудь из набора Джейхейры. Думаю, она не обидится. — Эйгон указал на оставленные вещи, разбросанные позади неё.       — А где же она сама? — Алисента занялась своими волосами, собирая их в хвост на затылке.       — Ушла с Эймондом в магазин за мороженым. Джейс и Люк тоже с ними пошли. — Эйгон не устоял перед возможностью уколоть младшего брата. — Они ее напугали своими криками, и Эймонд решил искупить свою вину таким образом.        — Опять спорили из-за своих игрушек? — Алисента недовольно поджала губы. — Я предупреждала Рейниру, что это не самая лучшая идея для подарка. По крайней мере, они втроем стали проводить больше времени вместе, это уже хорошо.       — Сколько у вас здесь драмы. — Гвейн откинул с лица шляпу Алисенты и повернулся к сестре. — А вот у меня самая большая головная боль — компания старшеклассниц, которая каждый день околачивается у нашего дома в надежде встретить Дейрона. Я боюсь, что скоро они разобьют лагерь у калитки и будут вести дежурство по очереди. Честное слово, всякий раз, когда я выглядываю в окно, мне в глаза смотрит какая-нибудь девчонка. И каждый раз новая!       Эйгон уткнулся лицом в полотенце, не в силах сдержать приступы раздирающего его смеха. Вот за это он обожал дядю Гвейна. Их мать с дедом уже бы давно вызвали охрану, чтобы прогнать настойчивых девиц, может быть заплатили им или пригрозили. Но Гвейн просто позволял своему племяннику наслаждаться школьной популярностью и жить жизнью обычного подростка. Ну, почти обычного.       — Надеюсь, эти девушки не отвлекают Дейрона от занятий? — Забеспокоилась Алисента.       — За него не переживай, он прекрасно со всем справляется. Подумай лучше обо мне — в собственном доме без штанов страшно ходить, вдруг кто-то увидит. — Гвейн вздохнул в притворной грусти. — Не хотелось бы у племянника поклонниц отбивать.       — Прошу прощения? Что там с моими поклонницами?       Эйгон поднял голову и увидел приближающегося к ним Дейрона. Его влажные волосы, убранные назад, сверкали на солнце, на лице и теле блестели капли воды. Он подбежал к дяде и, не сбавляя хода, приземлился на его лежаке, заставляя Гвейна с криком подскочить. Растянувшись на освободившемся месте, Дейрон раскинул руки и заливисто рассмеялся, смотря на мужчину, прищурив глаза из-за солнца.       — Повтори, пожалуйста, каких моих поклонниц ты собирался отбить?       — Всех, кто будет слишком долго заглядывать в окна, пока я дома. — Гвейн сел рядом с племянником, подталкивая того в плечо, чтобы он встал. — Из-за тебя сейчас все мокрым будет, возьми себе полотенце или найди другое место.       Не переставая смеяться, Дейрон послушно поднялся с лежака и повернулся к матери и старшему брату:        — Привет, Эйгон. Выглядишь потрясно! Это новая столичная мода?       — Это мой новый личный стилист. Если попросишь хорошо, она и тебя приведет в порядок. — Эйгон лег на бок, чтобы лучше видеть младшего, и кокетливо поправил бант в волосах. — Но учти, что её услуги стоят недешево и даже тот факт, что ты её родственник, тебе не поможет.       — Тогда, пожалуй, я откажусь. К тому же у меня нет причин беспокоиться о своем внешнем виде. — Дейрон принял из рук матери полотенце и накинул его себе на плечи.       — О да, мы уже наслышаны о твоей фан-базе, — хихикнул Эйгон.       — Кстати об этом. — Алисента все еще не знала, радоваться ли ей такой популярности сына у противоположного пола или беспокоиться. — Ты уверен, что с этими девушками не будет проблем впоследствии? Я имею в виду, что вы юны и можете быть чересчур эмоциональны…. — Она замолкла, стараясь правильно подобрать слова.       Дейрон сел рядом с матерью и взял ее за руку. Его губы тронула мягкая улыбка, весь мальчишеский задор, что был до этого, ушел, и он с теплотой посмотрел на Алисенту.       — Не стоит переживать об этом, мама. Это не больше, чем любимая шутка дяди Гвейна. Поверь, он добросовестно за мной присматривает, да и я сам далеко не дурак.       Эйгон с удивлением наблюдал за младшим братом, в его возрасте он вел себя совершенно иначе. Откровенно говоря, отвратительно.       Алисента протянула свободную руку к Дейрону и нежно коснулась его щеки.       — Хорошо, раз ты так говоришь, я верю тебе, — её голос дрогнул, и она шмыгнула носом. — Просто не хочу, чтобы тебе причинили боль. Или кому-нибудь другому.       — Расслабься, мам, ты и так уже бабушка, что тебе терять. — Нарушил трогательную атмосферу Эйгон. — Кстати, где Джейхейрис? И Хелейна? Кажется, ты говорила, что они были на берегу.        На него одновременно уставились три пары глаз, Гвейн даже снял очки, чтобы осуждающе посмотреть на племянника. Алисента отпустила младшего сына и устало выдохнула:       — Эйгон, ты невыносим.       — Хелейна с Джейхейрисом ушли в магазин, Кристон с вещами пошел с ними. — Дейрон пересел на лежак Гвейна и сбросил полотенце, открываясь солнцу. — А кстати вот и они идут! — Он указал рукой за спину Алисенты и Эйгона.       Эйгон, кряхтя, повернулся на другой бок. Вся компания в полном составе направлялась в их сторону: Джейс и Люк шли впереди, смеясь и поедая мороженое, позади них неспешно двигались Эймонд, Хелейна и Кристон, о чем-то оживленно разговаривая, Эймонд все так же держал за руку Джейхейру. Джейхейрис же, завидев отца с бабушкой, отпустил руку матери и побежал к ним, размахивая каким-то пакетиком. Очки для плавания смешно болтались на его тонкой шее. Он резво обогнал Джейса с Люком и едва не упал, запутавшись в собственных ногах, но Джейс, вовремя сориентировавшись и сунув свое мороженое брату, успел поймать его. Привычными движениями он взял мальчика на руки и что-то сказал ему. Джейхейрис послушно закивал головой, и, когда Джейс отпустил его на землю, пошел гораздо спокойнее. Однако спустя какое-то время не выдержал и, оглянувшись на оставшихся позади старших, снова побежал.       — Папа! Бабушка! Смотрите, что мы вам купили! — Восторженно закричал он, когда наконец-то приблизился к ним.       — Джейхейрис, не кричи, пожалуйста, мы рядом с тобой. — Алисента попыталась успокоить внука.       Эйгон же с любопытством посмотрел на пакетик в руках сына.       — Что ты нам принес?       Джейхейрис освободился из рук бабушки и взглянул на отца, на его лице отразилась неловкая улыбка.       — Ой, папа, что это у тебя? — он захлопал ресницами, широко раскрыв глаза.       — Моя новая прическа. — Эйгон покрутил головой, банты мягко зашелестели в его волосах. — Тебе нравится?       Джейхейрис осматривал его с вежливым недоумением, как будто это он тут был взрослым, а не отец.       — Не очень, — осторожно, чтобы не обидеть его, ответил он, — ты выглядишь немножко смешно. Но ничего страшного, думаю, я смогу привыкнуть к этому.       Алисента с Эйгоном переглянулись, пытаясь сдержать смех: в этом мальчике удивительным образом сочеталось озорство ребенка со зрелой серьезностью.       — Так что там у тебя? — Он указал на цветной пакетик, до сих пор зажатый в руках сына, пытаясь отвлечь его от своей многострадальной головы.       Джейхейрис моргнул, будто прогоняя остатки сна, и тут же оживился. Он быстро разорвал край упаковки, взял Эйгона за руку и стал трясти пакетиком, пока на его ладонь не упали фигурки из мармелада. Приглядевшись, Эйгон заметил, что это были маленькие цветные крабы.       — Мама сказала, ты хотел поесть крабов, и мы их купили! — Мальчик просиял от восторга и повернулся к Алисенте. — Бабушка, ты тоже возьми.       — Я ведь говорил про настоящих. — Эйгон усмехнулся и закинул себе в рот полную горсть мармелада.       — Но эти же вкуснее. — Возразил Джейхейрис, жуя свою порцию. — А настоящие нужны в море, они очень полезные! Ты знал, что крабы едят останки других существ и сохраняют воду в чистоте? Они как санитары.       — Нет, я не знал, — Эйгон покачал головой.       — Это мне мама рассказала, — добавил Джейхейрис с важным видом.       Эйгон слушал его, кивая в такт словам, а затем не устоял и, вытянув руку, пощекотал сына по худенькому боку. Джейхейрис звонко засмеялся и попытался увернуться от отца, его зеленая кепка слетела на песок и белые кудри упали на лоб. Он прижался к лежаку, удерживая ладонь Эйгона и одновременно пытаясь в отместку дотянуться до его бока.       — Ай, папа, за что?       — За то, что ты слишком серьезный. — Эйгон тоже рассмеялся и, притянув сына к себе, мягко коснулся его щеки губами. Нечестно, что его поцелуи сегодня получила только Джейхейра. — Спасибо за угощение.       Алисента в изумлении наблюдала за ними, все еще непривыкшая видеть Эйгона с такой стороны. Она захотела что-то сказать, но передумала и вместо этого повернулась в другую сторону, чтобы не смущать сына.       Джейхейрис, так же как и сестра, опустил глаза вниз, его щеки порозовели, губы растянулись в робкой улыбке. Он прижался к отцу, но тут же отпрянул от него:       — Ты липкий!       — Прости, прости, приятель. — Эйгон отпустил сына. — Совсем забыл, что на мне эта мазь.       Мальчик поднял свою кепку и аккуратно стряхнул с нее песок прежде, чем вернуть на голову. Он взял пакетик с мармеладом, оставленный на лежаке, и высыпал его содержимое на полотенце рядом с Эйгоном.       — Бери еще, мы с мамой много купили, чтобы на всех хватило.       — К слову обо всех, — Алисента повернулась к внуку, решив, что уже не помешает им, — кажется, ты еще не здоровался с дядей Гвейном.       Тихонько ойкнув, Джейхейрис виновато посмотрел на отца и бабушку и побежал к соседнему лежаку. Гвейн уже увлеченно обсуждал с подошедшим Люком его гидроцикл и их будущее путешествие с братом на соседний остров, если Рейнира не будет возражать. Джейс и Дейрон о чем-то тихо переговаривались между собой, посмеиваясь и иногда включаясь в разговор.       Эйгон жевал оставленный Джейхейрисом мармелад, когда к его лежаку приблизились остальные члены семьи. Хелейна с Эймондом прошли мимо него, спеша поприветствовать дядю и младшего брата, но Джейхейра сразу направилась к отцу и, увидев в его руке мармеладного крабика, вскричала:       — Папа, подожди, не ешь!       Она подбежала к Кристону, который остановился рядом с Алисентой, держа в руках их вещи, и начала шустро что-то искать в пакетах. Наконец, она нашла маленькую бутылочку и, чрезвычайно довольная собой, поспешила к отцу.       — Я купила нам холодное пивко! — Торжественно произнесла Джейхейра, протягивая Эйгону бутылку. — Мы сможем выпить его с крабами, как ты и хотел! — От переполняющего восторга, что смогла исполнить желание отца, ее голос звучал гораздо громче обычного.       Все разговоры позади тут же оборвались и воцарилась тишина. Эйгон затылком почувствовал, что вся семья смотрит на них, переваривая услышанное. А его голень почувствовала пальцы матери, с силой вцепившиеся в нее. Он сглотнул и попытался собрать разбегающиеся мысли вместе, нервно улыбаясь дочке.       — Эйгон… — тихо прошипела Алисента.       — Пуговка, что ты такое говоришь? — Быстро перебил её Эйгон. — Как ты могла купить пиво? — Он посмотрел на бутылку в своих руках, этикетка была сорвана, но формой она не походила на пивную.       Джейхейра робко улыбнулась ему в ответ, почувствовав его смятение.       — Дядя Эймонд мне помог. Он сказал, что это тебе точно понравится, но ты обязательно должен первым попробовать.       Эйгон обернулся через плечо, чтобы посмотреть на брата. Эймонд стоял рядом с Хелейной, руки сложены на груди, тонкие губы растянулись в хитрой улыбке. Он явно не собирался ничего объяснять, хотя теперь на него уставились и остальные. Его насмешливый взгляд был устремлен только на старшего брата, будто бросая ему вызов. Эйгон раздраженно цокнул языком — даже если это какая-то тупая шутка, он не позволит Эймонду смотреть на себя свысока и брать его на слабо. К тому же в прошлом ему доводилось вливать в себя напитки определенно похуже, чем этот. Откровенно говоря, вряд ли что-то, купленное в супермаркете у пляжа, сможет поразить его хоть каким-то образом. Резким движением открутив крышку, Эйгон быстро сделал большой глоток.       — Мам, отпусти мою ногу, это яблочный сок.       Позади них расхохотался Эймонд.       Алисента тяжело вздохнула и потерла пальцами переносицу.       — Я с тобой еще поговорю об этом, — Пообещала она, строго посмотрев на Эйгона. — Почему вы такие? — Она перевела недовольный взгляд с одного сына на другого. Очевидно, ей хотелось высказаться больше, но она сдерживалась в присутствии других.       — Мы так объединяемся, — Эймонд пожал плечами, — смотри, как все вокруг Эйгона собрались.       — Это точно, летите ко мне как мотыльки к огню. — Пробурчал тот, вспомнив, что вообще-то хотел сегодня поспать на пляже.       — Скорее как мухи слетаются на… — Люк не договорил, прыснув в кулак от смеха.       — Люцерис! — Алисента с укоризной посмотрела на юношу и покачала головой.       — Прошу прощения. — Люк потупил глаза и сильнее вгрызся в свое мороженое, пытаясь хранить молчание.       Эйгон хмуро уставился на племянника и уже собирался ответить ему, не взирая на недовольство матери, но Джейхейра все еще стояла перед ним, и это заставило его успокоиться.       Он взял одного крабика зеленого цвета и протянул его дочке, а для себя нашел красного.       — Это, — он показал ей бутылку, — не пиво. Там яблочный сок, а у дяди Эймонда шутки плоские («как и его зад» — чуть было не продолжил он, но вовремя прикусил язык). Но крабы ведь у нас тоже ненастоящие. Когда ты подрастешь, мы с тобой повторим это, но уже по-правильному, а сейчас попробуем, что есть. — Эйгон проглотил мармеладную фигурку и тут же запил соком.        — Мне нравится, — он посмаковал вкус и протянул Джейхейре сок, — теперь твоя очередь.       Девочка повторила за отцом и причмокнула от наслаждения, подыгрывая ему. Её шляпка сбилась на бок из-за бега, и Эйгон наклонился ближе, чтобы поправить её, убирая за ухо выбившийся локон.       — Спасибо, пуговка, что подумала обо мне.       Может, в этом соке действительно было что-то алкогольное, а может это все сила внушения (он слишком много думал о пиве), но сейчас он почувствовал себя таким расслабленным и спокойным, что ему уже было плевать на то, как это выглядит со стороны.       — Я тоже хочу с вами! — К ним подбежал Джейхейрис и нетерпеливо потянулся к сестре за соком.       Эйгон послушно выдал ему желтого крабика, с каким-то восхищением наблюдая за тем, как выражение лица его сына идеально скопировало сестру-близняшку. Мальчик так же, как и она, аккуратно жевал мармелад, примчокивая губами и зажмуриваясь из-за кислинки сока.       — Вкусно, — Наконец, вынес он свой вердикт. — Можно еще?       Эйгон высыпал им на двоих остатки из пакетика, и они дружно разделили лакомство между собой, по очереди передавая друг другу сок. Джейхейра учтиво спросила, не хочет ли отец присоединиться к их трапезе (воспитание Алисенты давало о себе знать), но тот лишь покачал головой и посоветовал им не отвлекаться на него. Он был доволен, просто смотря на них двоих, таких забавных и серьезных в своих нехитрых детских делах. Маленькие люди, похожие друг на друга, а еще на Хелейну, и на него. Иногда у него в голове не укладывалось, как это у них получилось.       — Джейс предлагает вас покатать на «драконе», хотите? — Хелейна, будто снова прочитав его мысли, подошла к ним и встала между детьми. — Это такой надувной матрас, по форме больше напоминающий банан, который можно прикрепить к гидроциклу. — Пояснила она, увидев недоумение на лице Эйгона.       Близнецы переглянулись, их лица озарились восторженными улыбками. Джейхейрис даже подпрыгнул от радости, но затем повернулся к отцу и более спокойно, даже нерешительно, спросил:       — Папа, а можно мы пойдем?       — Конечно, можно. — Этот вопрос удивил Эйгона, когда он вообще им что-либо запрещал? Не то, чтобы у него были какие-то свои взгляды на воспитание детей, но он всецело доверял в этом вопросе Хелейне и разделял её мысли. — Если мама не против.       — Не против. — Хелейна нежно улыбнулась детям, поглаживая каждого по плечам.       — Если мы уйдем, ты не обидишься? — Джейхейра приблизилась к отцу, её фиалковые глаза внимательно рассматривали его лицо, выискивая любой намек на огорчение. — Тебе не будет скучно?       Эйгон выдержал ее пристальный взгляд и постарался ответить настолько серьезно, насколько мог себе позволить, не рассмеявшись:       — Будет тяжело, но думаю, я смогу с этим справиться. Здесь столько людей собралось, да и ваша бабушка рядом.       — Бабушка ушла. — Заметил Джейхейрис.       Эйгон повернул голову и обнаружил пустующее место на лежаке, где еще недавно сидела Алисента. Он совсем не обратил внимания на ее отсутствие. Обернувшись сильнее, он увидел, как Кристон устанавливал второй лежак рядом с Гвейном, а его мать снимала с себя платье, с неодобрением посматривая на небо. Несмотря на все разговоры о вреде загара и повышенной осторожности, она, так же как и все, хотела погреться под солнцем, немного поплавиться под его лучами.       — Дяди тоже ушли. — Добавила Джейхейра.       — Я могу остаться здесь. — Предложила Хелейна, видя, как постепенно радостное предвкушение на лицах детей сменяется беспокойством. — Папе тогда не будет скучно.       Джейхейра одобрительно закивала головой и ликующе посмотрела на Джейхейриса, а затем на отца.       — Значит, решено, без присмотра не останусь. Развлекайтесь с чистой совестью. — Эйгон хлопнул в ладоши, подводя итог.       Близнецы рассмеялись и, взявшись за руки, побежали к берегу, где у самой воды Джейс при помощи Дейрона уже готовил им аттракцион.       — Не перестают меня удивлять. — Пробормотал Эйгон, провожая их взглядом.       Хелейна села на песок рядом с его лежаком и стала расплетать свою косу, влажную после плавания.       — Мне нравится твоя прическа. — Тихо произнесла она.       — Мне тоже. — Он совсем забыл об этом. — Я не ожидал, что Джейхейра окажется таким талантливым стилистом.       На мгновение между ними повисла тишина, Эйгон с осторожностью покосился на сестру.       — Ты не злишься? Из-за истории с пивом.       Хелейна помедлила с ответом, занятая своим делом. Эйгон почти заворожено наблюдал за тем, как её ловкие пальцы распускали длинные пряди, оставляя их струиться серебристыми волнами по спине и загорелым плечам.       — Немного.        Она больше ничего не добавила, и он ощутил в ее тоне легкий налет разочарования. Чувство вины снова проснулось в его груди, но в защитную позу вставать не имело смысла, только не с Хелейной. Она никогда не нападала на него.       — Хел, прости, с языка сорвалось. Она спросила про крабов и как бы я хотел…       Хелейна, казалось, совсем не слушала его. Она тихо усмехнулась, затем подтянула колени к груди и опустила на них голову, уже не сдерживая смех.       — Что такое? — Эйгон был сбит с толку такой реакцией. Он придвинулся к ней ближе, пытаясь увидеть ее лицо, скрытое за волосами. — Хел?       Хелейна подняла голову, отбрасывая волосы назад, и посмотрела прямо ему в глаза.       — На самом деле я больше испугалась, что она нашла бутылку, которую я купила для тебя.       — Ты купила? Для меня? — Он тупо уставился на Хелейну, не веря, что она решила ослушаться мать ради него.       Хелейна закивала головой, убирая с лица мешающиеся пряди.       — Да, пока Кристон был занят с Джейхейрисом и не видел. Спрятала ее в пакете с мороженым, — она снова рассмеялась. — Ты был такой грустный утром, и я подумала, что это сможет тебя подбодрить.       Она подумала о нем.       Эйгон порывисто приподнялся, упираясь ладонями в край лежака, и потянулся к Хелейне. На секунду он помедлил, чтобы посмотреть ей в глаза, а затем поцеловал её в щеку. И потом еще раз. И еще. Пока руки не устали держать его на весу, и он снова не улегся на свое место.       Эйгон не был романтиком, она всегда была вне его понимания, все эти чтения стихов и исполнения серенад в ночи под окном, томление в ожидании ответа с обязательной положенной паузой между встречами и прочие составные стандартного набора из слащавых фильмов. В чем смысл красивых бестолковых жестов, особенно когда обе стороны понимают, к чему идет дело, и не лучше ли просто приблизить желаемое и получить его как можно быстрее? Но в эту минуту, после слов Хелейны, он, кажется впервые, смог в полной мере оценить всю прелесть романтического поступка и хотел отплатить за него.       — Что это с тобой? — Её взгляд блуждал где-то по его плечу, не решаясь подняться до уровня глаз, но расстроенной Хелейна не выглядела. Скорее наоборот.       Сейчас больше всего она напоминала Эйгону смущенную Джейхейру. Ему захотелось как-то растормошить её, пока эта волна застенчивости не захлестнула и его заодно. Он не был уверен, что даже при всей своей распущенности и опыте разгульной юности, смог бы справиться с ней.       — Я сегодня всех целую, такое вот настроение. Не веришь, спроси у детей. — Эйгон улыбнулся и галантно склонил голову перед Хелейной, подражая рыцарям из прошлого или своим представлениям о них. — Можешь звать меня сир Эйгон Дарящий поцелуи. По-моему, хорошее имя.       — Красивое, но мне кажется, звучит не слишком определенно. Как насчет Эйгон Сладкий поцелуй? — Хихикнула она, тут же сбрасывая неловкость.       — Нет уж, лучше тогда Эйгон Французский поцелуй. — Он гордо поднял подбородок, словно позируя для портрета, уже воображая себя героем исторического эпоса.       — Эйгон Драконий поцелуй! — С энтузиазмом подхватила Хелейна.       Это Эйгона заинтересовало. Звучало поэтично, внушительно и намекало на феерическое наслаждение. То, что нужно.       — Драконий поцелуй, Эйгон Драконий поцелуй. — Он повторил это несколько раз, прислушиваясь к звучанию, примеряя на себя. — Мне нравится. Я действительно так целуюсь?       Хелейна задумалась:       — Иногда.       Его брови взметнулись вверх. В экстазе он уставился на нее с широко раскрытыми глазами, чувствуя, как мгновенно раздувшееся от этих слов эго распирает грудную клетку.       — Когда у тебя губы горячие и сухие, как сейчас. — Продолжила она.       Эйгон разочарованно выдохнул, его самомнение снова вернулось к прежним размерам.       — Наверное, я все же останусь при своем имени.        — Думаю, это правильное решение. — Хелейна кивнула ему с серьезным видом, как будто они действительно сейчас решали, как ему стоит называться. — Вижу, ты уже лучше себя чувствуешь, ничего не болит?       Она склонила голову на бок и, слегка прищурив глаза, разглядывала его сквозь серебро ресниц.       Эйгон снова приподнялся на локтях и посмотрел на нее в ответ. Затем огляделся вокруг себя.       Джейс заправлял гидроцикл, пока Дейрон усаживал взволнованных племянников на «дракона» под чутким присмотром Кристона Коля. Недалеко от них стоял Эймонд и что-то с жаром рассказывал Люку, который, что удивительно, внимательно его слушал, поедая новый стаканчик с мороженым.       Алисента и Гвейн загорали и выглядели при этом настолько вызывающе привлекательно, что даже Эйгон вынужден был отметить это. Их мать была не так уж стара и все еще хороша собой, как и ее брат, а рядом друг с другом они выглядели как модели из какого-нибудь каталога дорогого бренда купальников. Проходящие мимо мужчины и женщины тоже обращали на эту парочку внимание, заглядываясь на них и оборачиваясь. Кристон, от зоркого глаза которого никто не мог уйти, со своего места бросал мрачные взгляды на каждого, кто слишком откровенно пялился на брата и сестру Хайтауэр.       Эйгон снова повернулся к Хелейне, прислушиваясь к своим ощущениям и не находя совершенно ни одного болезненного. Он нежно улыбнулся ей, с удовольствием отмечая, как легко это у него вышло.       — Не болит. Так в каком пакете, ты говоришь, мое пиво?