Until our limit
15 сентября 2024 г., 00:05
Все вертится вокруг сравнительного анализа ран.
-----------------
В мрачной ванной эхом разносится шум бегущей из крана воды. Холодный голубоватый свет ложится на плитку черного кафеля. Эмили стоит босиком, переминаясь с ноги на ногу, пока пальцы ее рук болезненно гудят под льющимся потоком. Однажды кто-то сказал ей, что кровь отстирывают в холодной воде. Белый фаянс то алеет, то розовеет от плещущейся внутри жидкости. Зрелище красивое, почти гипнотическое, если остановить свой мозг от мысли, что именно придает воде такой оттенок. В месте, где ткань встречается с кусом мыла, образуется коричневая пена, испарения которой неспешно поднимаются по воздуху. Запах крови сам по себе терпим, состоящий из приглушенного компотного запаха железа он известен каждому, даже солоноватой вкус крови во рту привычен всем. Но там, где белки и гемоглобин смешиваются со щелочью, образуется особая смесь. Она пробивается внутрь, заполняет ноздри, налипает на горло все больше, и когда ты пытаешься откашляться, ты ощущаешь эту смесь на своем языке. Эмили тошнит. Ей так сильно хочется избавится от этого противного ощущения внутри. Она подносит дрожащие от холода пальцы ко рту, закрывает глаза, ледяные капли бегут вниз, мочат лицо, скатываются вдоль ее локтя. И на руках этот запах. Сейчас ее стошнит. Еще чуть-чуть и она не сможет стерпеть. Последняя капля упадет с ее руки и тогда… - Ты заодно решила помыться и сама? – звучит знакомы голос и мужская фигура расслаблено, почти лениво упирается в дверной проем. - Что? - Спрашиваю, чего ты тут застряла. Эмили закрывает кран, и в ванной наконец наступает тишина. Руки согревается, чувство тошноты понемногу проходит. Все прежние мысли и чувства кажутся наваждением. Вода шумела так громко, что в этом шуме Эмили смогла расслышать те тревожные страшные мысли, что иногда шептал чужой голос в ее голове. Ее парень – Эйгон уже давно не тот, кого она знала раньше. Одно случайное убийство что-то в нем изменило, разрушила одну из граней его самого. Эмили хорошо помнит ужас и страх застывшие на лице Эйгона, когда он по ошибке отнял чужую жизнь. Но сколько бы она ни пыталась, она не могла вспомнить момент, когда страх в его глазах сменился восторгом. Когда именно случился надлом, поманивший Эйгона уйти от человечности и совершить убийство уже умышленно. Второе убийство он совершил четыре месяца спустя, тщательно спланировав все детали. Эмили ничего не знала о нем. Лишь когда на ее глаза произошло третье, случившееся из-за мелкой ссоры, Эйгон поведал и о втором. Оно случилось резко как импульс, и больше Эйгон никогда не впутывал свою девушку в последующие убийства. Дальше больше. Четвёртое, пятое, а потом Эмили закрывала глаза, когда слышала звук прокручивающихся ключей в их квартиру. Жмурясь и тяжело дыша, она старалась не считать и не думать, желая, чтобы счетчик остановился на шестерке. Но даже без счета все продолжалось. Скрежет ключей, вода в душе, лязг чего-то металлического ударяющегося о раковину. Все это возможно было и у других пар, но при других обстоятельствах и не так, как у них. И когда ночью Эмили не может заснуть, ей кажется, что запах крови не перестает преследовать ее даже в постели. Но она не уходит. Не потому, что Эмили соучастница третьего убийства, а потому что виновница первого. - Малыш – произносит он, делая шаг на встречу к ней. Его теплые ладони ложатся на ее все еще мокрое лицо – это очень мило, но давай без фанатизма. Я презираю рабство, в том числе бытовое. - Если застирать сразу, будет в разы проще отмыть. - К черту – хмурится Эйгон – просто сожгу все на выходных. Это не проблема. - И до выходных это все будет лежать? А если кто-то увидит? – слабо, но все же пытается возразить Эмили. - Кто увидит? – тут же перебивает он ее. - Не знаю. Лишь наполовину Эмили беспокоит этот вопрос. Что важнее - ей не нравится сама мысль, что где-то в их квартире лежат вещи Эйгона, на которых чернеет и сохнет чужая кровь. Невозможно иметь райское гнездышко, оазис любви, пока в нем находятся трофеи, отмеченные человеческой смертью. Это не вписывается в ее идеальную картинку, что так трепетно рисуется в ее белокурой головке. Поэтому каждый раз, когда он возвращается, она старается отстирать следы его больной страсти. Эти улики она прячет от самой себя, нелепо пытаясь сохранить иллюзию того, что у них все хорошо. Ведь тогда на свиданиях его рубашки всегда были белоснежными. И руками Эмили они вновь становятся такими. «Раствор с содой нанесите на ткань, хорошенько разотрите и оставьте вещь на полчаса. По истечению времени промойте ткань под холодной водой. В случае, если следы все еще остались, используйте хозяйственное мыло и стирку в машинке при 30 градусах» И вот, вновь без единого пятна крови. - Если ты никому не расскажешь, никто не увидит. – с улыбкой отвечает Эйгон большим пальцем проводя по ее нижней губе – А ты ведь не расскажешь, правда? - И ты так сильно уверен, что не просчитаешься сам? - Уверен. А ты не ответила на мой вопрос. – произносит он теперь уже удерживая ее за подбородок, что она не смогла скосить взгляд. На пару секунд в ванной воцаряется тишина. - Не расскажу. - Умница. Было бы слишком жаль, если бы ты испугалась и по глупости разрушила наше с тобой счастье. Его губы ласково касаются ее лба, задерживаясь чуть дольше обычного и одного этого нежного жеста, и слов о счастье достаточно, чтобы Эмили вновь поверила ему, а не своему внутреннему голосу. Нужно просто довериться и закрыть глаза. Не вижу зла. Не слышу зла. Не говорю о зле. Они все еще любят друг друга, в этом никто из них не сомневается. Он все так же нежен с ней, как и раньше, смотрит на нее тем же влюбленным взглядом. У каждой любви свой путь и свои особенности. Их бедная, несчастная любовь омрачилась чем-то, что общество посчитало неправильным. Но это же не значит, что этой любви быть не должно? Просто и в этот раз путь Эмили оказался труднее, чем у остальных. - Идем в спальню, Эм. – шепчет он все так же ласково, заправляя прядь волос ей за ухо. Эмили - его следующий трофей и его особый завершающий ритуал. Каждую победу над богом он празднует тем, что утопает в наслаждение вызванном ее телом. Его губы скользят по каждой костяшке позвоночника и завершают свой путь на ее пояснице, оставляя укус. Рана неглубокая, сотворенная страстью и обожанием к ней, но лишь до тех пор, пока она равна ему. Эмили не знает, что именно отличает ее от его жертв, но как только она это потеряет, рана станет глубже. Одна рука на ее шее, вторая обернулась вокруг ее живота. Горячие поцелуи на ее лице, прерывистое дыхание и сдавленные стоны в ее ушах. Эмили в плену земных наслаждений и похоти, и пока ей так хорошо, она готова забыть о том, что ее загнали в клетку. Готова забыть о вещах, что ранее считала неправильными и непростительными. - Громче – шепчет Эйгон и его пальцы сильнее сжимают девичье горло. Она повинуется, делает все так, как он скажет, потому что, что от нее осталось самой? Что осталось от ее мечтаний, принципов, правил и убеждений? Вся ее жизнь погрузилась в скользкую субстанцию разочарований, пустых оглядок на то, как все было раньше. Теперь дни сопровождались постоянным выбором между перекисью, аспирином или содой. Неизменной оставалась лишь пробирающая до костей ледяная вода и горячее тело ее возлюбленного. Он был единственным, что красило ее существование, жадно и мелко наполняя его граммами прошлого счастья. Он был и тем, что испортило ее жизнь навсегда. Ведь даже если Эмили хватит смелости, даже если ее пальцы наконец дотянутся до телефона, чтобы набрать пару цифр, для нее ничего не изменится. С самой себя не вывести пятен, и пока не существует средства для вывода любви к человеку. Грубый, не похожий на предыдущие, укус за плечо вырывает девушку из мыслей, от чего она невольно вскрикивает. Уже глубже. - Снова летаешь в облаках – произносит Эйгон хрипловато, и в его голосе четко слышатся ноты раздражения. - Прости – шепотом отвечает она. Он цокает языком, но через мгновение смягчается, оставляя поцелуй на ее виске. Нет, пока еще недостаточно. В тот роковой день у них было совершенно обычное свидание. Без повода и без особой романтики. Выпив пару напитков в баре, они задержались на улице, чтобы Эйгон успел покурить, прежде чем приедет такси. На экране мобильного уже горел маршрут до их дома и примерное время в пути, когда из бара вывалился мужчина, явно не рассчитавший свою дозу алкоголя. Эмили заметила его сразу и для этого ей даже не пришлось отнимать взгляда от телефона. Пошатывающаяся фигура расхлябанным шагом двинулась в их сторону, и ее тело инстинктивно напряглось, хотя это все еще не было проблемой. Будучи молодой и красивой, она сталкивалась с подобными ситуациями сотню раз и уже знала, как нужно себя вести. Пьяный мужчина подобен тупой собаке, и в худших случаях эта собака будет злой, но даже такую можно обхитрить. Хватит нескольких уловок и правил, чтобы избежать серьезного конфликта, и Эмили руку набила в подобных играх. Если бы только она была в тот вечер одна. Все началось с типичного «простите, а можно», затем парочка невнятных комментариев, заставивших Эйгона искривиться в лице и с отвращением дернуть губой. Он собирался ответить, но Эмили успела словить его взгляд, останавливая его слабым покачиванием головы. С раздраженным вздохом он уступил, занимая рот нервной и длинной затяжкой сигареты. Девушка с облегчением выдохнула, на экране мобильного высветилось уведомление, что водитель найден. - Восемь минут. Серая Тойота Приус – Заблокировав экран телефона, девушка сложила руки на груди, чтобы сдержать побольше тепла в своем теле. Веки ее сомкнулись, от привычного и комфортного запаха дыма мышцы слегка размякли, возвращаясь в прежнее состояние, но лишь на минуту. Вся внутренняя система вновь натянулась тугой струной, когда сильный запах алкоголя ударил ей в нос, а чужие пальцы по-хозяйски ущипнули ее за бедро. Эмили тут же открыла глаза, желая дать отпор, но не успела. Эйгон вскипел окончательно. Выбросив сигарету через свое правое плечо, он сделать всего один грубый толчок в грудь мужчины и приготовился к тому, чтобы принять встречный удар, однако его не последовало. В порыве оградить свою девушку от мерзких комментариев и наглых, непрошенных прикосновений он не рассчитал силы. Мужчина был пьян и без того едва держался на ногах, поэтому потеряв равновесие он завалился словно игрушка, неудачно ударяясь головой о бордюрный камень. В один миг твое сердце замирает, кровь отливает от лица и в голове судорожно проносится лишь один вопрос, «простит ли случай твою ошибку в этот раз?». Медленно и спокойно, подобно зверьку, исследующему новую территорию, по асфальту растекается темная жидкость. Нет, не простит. Вместе с мужчиной по неосторожности ты толкнул в пропасть и самого себя. Поняв, что именно он натворил, Эйгон болезненно выдыхает, а Эмили отменяет такси, до приезда которого оставалось всего лишь четыре минуты. Дело закрывают, обставляя все, как несчастный случай благодаря связям и деньгам родителей Эйгона, но всю оставшуюся дорогу в машине отца он рыдает на коленях Эмили. Она гладит его по волосам, стараясь хоть как-то смягчить его отчаяние, но все чего она желает – это проснуться самой. Ее мысли заняты счетом минут и перечислением множеством если. Если бы еще один бокал, еще один разговор, еще один взгляд в зеркало с желанием поправить контур губ косметическим карандашом. Возможно эти пара минут спасли бы ее возлюбленного от теперешнего пожирающего сожаления. На другой линии вселенной этот кошмар не случился с ними, и чувствуя дрожь под своей рукой, Эмили завидует самой себе в каждой иной альтернативной линии. Кажется, Эйгон никогда в жизни не повторит эту ошибку. Пережив этот кошмар один раз, он не захочет вернуться в него снова. Так считаем все мы, пытаясь переосмыслить события под призмой логики, но извращенный мозг поступает иначе, не подчиняясь ни командам, ни правилам. Испытав ужас однажды, он захочет взять над этим ужасом контроль, и ты никогда не узнаешь наперёд, как именно что-то сломалось внутри тебя. Падая на постель рядом с ней, Эйгон засыпает почти мгновенно, а Эмили еще долго и пусто глядит в потолок. Ладонь ее бессознательно тянется к его руке на своем животе, переплетая пальцы в нежном касании. Она поворачивает голову чтобы взглянуть на его лицо, и ее сердце сжимается от колючек любви и знакомого сожаления. Та же колкость перебегает и на ее глаза, заставляя соленые густые слезы скатиться по щекам. Нет, она не может. Не может уйти от него. Только не когда она так слаба и так сильно нуждается в нем. Лучше уступить и смиренно проиграть, чем потеряет его сейчас. И так снова и снова, в порочном круге, где оба повторяют одну и ту же фразу: «Не сегодня. Когда я тебя разлюблю, вот тогда.» Наивно считая любовь гарантом чего-то, но лишь до момента пока кто-то из них не достигнет своего предела. В конце им вновь придется считать минуты, чтобы оказаться первее. В конце, когда предел одного станет финалом другого.
