Яркая звезда в небе

Иметь желания? Бессмысленно, ведь любое из них будет куда менее важным, чем долг. Иметь симпатии? Недопустимо, ведь это также влечет за собой опасность — колебания беспристрастности, а как в таком случае принимать решение тому, кто обладает великой властью? Его удел — возвышаться над прочими, быть лучше, совершеннее их, и нести свое бремя в одиночестве, ведь нет никого, кто мог бы его разделить. Кто хотя бы мог его понять. Разве не смирился он уже давно? А в груди уже сладким ядом разливалось тепло. Дань Фэн после первых же прямых взглядов глаза в глаза, после  первой адресованной ему улыбки догадывался, что как раньше уже никогда не будет. От этого делалось грустно. Разве не должен наследник Постоянства противиться опасным переменам?  

***

Он все ждал и ждал, но вдохновение его покинуло. Вдохновение, а с ним и усидчивость, упорство и былая целеустремленность. Это так поразило Инсина, что вынудило оставить кузницу и направиться на долгую прогулку у воды. Лофу принял его тепло и славно. Лофу нуждался в его оружии, и именно на Лофу ему удалось раскрыть свой талант так, что он засиял ярче самоцветов. Кто не знал нынче его имя? На чьем лице не появлялось выражение восхищения и благоговения, стоило ему представиться? Это было приятно. Это давало понять, что частично цели своей он достиг. И это дарило ему то бессмертие, какое доступно обычным людям, таким, как он. Тем самым, кого в Сяньчжоу пренебрежительно зовут «маложивущими». А ему удалось за короткие годы достичь того, чего не добивались местные жители за десятки, сотни лет. У него еще столько планов, столько целей, которые пока остаются маячащими впереди яркими вспышками. Он приблизился к ним, но этого мало. Его бессменная цель, его яркая звезда в небе, его собственный сорт бессмертия и спокойствия за тех, кто ему близок и дорог… разве не это самое важное? Однако в кузнице сегодня он думал совсем не об оружии. Скорее, о том, кто восхищался его талантом всего пару дней назад и кого он сам пригласил сегодня вечером выпить вместе вина под звездами и луной. «Ему нравится то, что я делаю, а мне льстит его оценка. Я хочу развеять его одиночество и не позволить скучать, когда ночи такие красивые», — утешал он себя. Лишь бы только это не мешало. Лишь бы не подтолкнуло свернуть с его главного пути, ведь иначе смысла лишится вообще все. Но разве такое возможно?  

***

Ночь действительно была прекрасна. Тихая, величественная, окутывающая роскошной звездной свежестью и деликатным шелестом листвы, она так и располагала к откровениям и побуждала подсесть чуточку ближе. Оба говорили тише, чем обычно, и старались немного больше, чем всегда, произвести друг на друга впечатление. Но ни один не признал бы этого. Просто в груди было так спокойно, тепло и мирно. Разве это плохо? А потом Инсин достал вино и заготовленные пиалы, и у ночи появился отчетливый вкус, такой неповторимый, как шлейф падающей звезды в небе.   «Я возвеличу нашу историю, и о ней будут помнить в веках», — мысленно проговорил Дань Фэн, и никогда еще вино не казалось ему таким сладким. Разве помешает ему общество человека оставаться тем, кто он есть? Слишком много лишних оков, слишком застарели непреложные истины — они давно уже себя изжили. И совсем иное, только сейчас вырвавшееся из груди, куда более искреннее и давным-давно копившееся на сердце: а разве он не заслужил подобного? Разве он хуже тех, кто изначально стоял его ниже? «Я создам для тебя оружие, которое превзойдет все копья, какие когда-либо сжимали твои изящные пальцы. Которое превзойдет все мои прежние творения», — обещал себе Инсин, и вино ощущалось на губах целебным бальзамом, дарующим настоящее бессмертие. Ведь достичь прочих целей и создать еще десятки оружий ему это прекрасное создание рядом точно не помешает. Лишь жизнь станет чуть ярче, как эта звезда, что сорвалась с края небосклона. Кто знает, возможно, спустя век или два и его имя будет сиять так же неповторимо.   Может быть, и не только его.