Семейство кошачьих

      Дэб с Ксеноморфом по природе своей совы, но по разному. Если Дэб просто становится продуктивнее и работоспособнее вечером, засыпает часов в 11 вечера и очень долго раскачивается с утра, то с Кепом ситуация потяжелее. Учёный проводит всё время то в лаборатории, то за делами, то в принципе где-то далеко за пределами дома. Вот и получается что он может лечь как в 3 часа ночи и проснуться в обед, так и вернуться домой в 9 утра, проспав потом до вечера.       В общем, соседи встречались как повезёт, а Дэбу везёт очень. Он это понял в один день, когда был дома и застал в полдень на их подобие кухни беловолосого. Сонный, немного взлохмаченный Кеп неловкой походкой шастал между сундуками и столом, пытаясь соорудить себе завтрак, но спросонья это получалось плохо. Мычал какую-то песенку себе под нос. Сам был в длинной белой футболке и, кажется, шортах, что с трудом можно было понять из-за длинны как раз таки футболки. Будто этого было мало для умиляющегося Дэба, на голове у учёного были пушистые наушники с кошачьими ушками. Ксеноморф упоминал когда-то, когда они только собирались соседствовать, что у него чуткий сон, и наушники нужны чтобы не слышать лишние шумы.       Офф, тогда в это утро, вернее день, окрестил его сонным котёнком и будто в довершение слов, Кеп протянул уточняющие «мм?», что походило на мурчание. Каменщику показалось тогда, что он схватил инфаркт от милоты, а позже таких инфарктов ловил еще много. То Кеп спросонья в него врежется, промурчав что-то похожее на «прошу прощения», акцентируя внимание на звуке «р», то уставший по ошибке завалится на кровать Дэба и свернется там в «клубочек», подтянув к себе ноги, обняв кусочек одеяла и уткнувшись в него носом, то уснёт за столом за работой, так что соседу придётся его переводить, поддерживая за плечи и талию к кровати, и укладывать спать, а сонный Кеп кажется таким хрупким и мягким, что ужас просто. Так что сердце Оффа периодически делает кульбиты от умиления этим белым домашним котиком.       Самому Ксеноморфу везло не меньше, особенно когда он засиживался за работой до позднего утра, а Дэб как раз в это время просыпался. В первый такой раз сердце учёного пропустило не один, а несколько ударов точно. Кеп как обычно сидел за столом, вёл записи. За окном уже давно закончился рассвет и солнце медленно поднималось от горизонта поверх крон деревьев. Учёный стандартно сидел в наушниках и мало что слышал, когда почувствовал сначала запах кофе, потом, что к нему наклонились и обняли со спины, а затем и вовсе стянули наушники и хриплым сонным голосом пробурчали «доброе утро, котик». Кепа пробрало до мурашек. Офф легко мог делать тот самый свой дикторский низкий тон голоса, но с утра это получалось по особенному. В то утро Ксеноморф сравнил своего соседа с хищником, но пока не знал с каким точно.       Дэб по утрам был олицетворением фразы «утро не начнётся, пока я не выпью кофе», поэтому пока в доме не раздастся запах этого напитка, разговаривать с Дэбом бессмысленно. Не потому, что каменщик вредный — просто он и двух слов логически не свяжет. Ещё и ходит по кухне так вальяжно большими шагами, глаза от солнца щурит, ибо опять очки потерял, пока те, на самом деле, не голове в растрепанной копне волос. Сам же одет в пижамные штанах и наспех накинутую рубашку, которая, на счастье или на беду Кепа, никогда не застегнута.       После кофе Дэб оживает, начинает беседу тем самым голосом, а потом приобнимает за плече, целует куда-то в висок и желает «спокойного дня», ведь знает, что его беловолосый сосед только-только собирается ложиться спать. Кеп в такие моменты сам уже сонный и сам в объятия соседа с удовольствием лезет. Кажется почему-то, что Дэб сейчас самый мягкий и удобный, и никаких перин и ортопедических матрасов не надо, что в голове сразу ассоциация со снежным пушистым барсом появляется.       Семейство кошачьих какое-то.