Когда восстают мертвые

Рука дернулась практически самовольно. Он сдержанно зашипел сквозь зубы, пытаясь подчинить себе одеревеневшие мышцы. Те тут же прошило болью и морозом. Войдмен медленно сжал пальцы в кулак, пытаясь восстановить цепочку событий, но вскоре сосредоточился на теле. То едва подчинялось и вовсе не потому что у него оставался прошлый хозяин. Верно, прошлый хозяин. Куда подевался этот живучий наглец? Снова заигрался с кодом и вселенная попыталась его стереть? Хоть чему-то жизнь его вообще учила? Впрочем, вряд ли. Попытка расслабить тело привела только к острой вспышке боли. Войд выдохнул и собрал остатки сил этой бренной тушки, вынудив ее подняться на локтях, чтобы снег не колол лицо и помутневшее зрение смогло уловить хоть что-то. Руки не держали, правая так и вовсе на малейшее напряжение вспыхнула чесоткой. Настолько глубокой, что хотелось выдрать остатки гнилой плоти и разодрать сами кости, только бы она прекратилась. И все же перед этим стоило понять что произошло. Например, почему вместо вредного голоса на подкорке сознания тишина и ни тени эмоций. Войд ожидал хотя бы нелепый комментарий о своей потерянной грации в догнивающем теле. Не то чтобы он жаждал услышать очередной стеб, но отвечать на него было явно привычнее, чем на полную тишину. Это ведь неинтересно. И в какой-то мере тревожно. Руки задрожали и он перекинул себя на бок, судорожно пытаясь возвать хоть к частичке своих собственных сил, если в этом теле их не осталось. Мир отозвался негативно, но Войд все равно успел ухватиться за частичку кода, втянуть ее в себя, превратить в заряд адреналина и наконец-то встать, пусть и согнувшись, словно старец, вцепившись в один из сундуков. Хорошо, это уже что-то. Тело способно двигаться, мышцы рабочие, нервы вполне исправно реагировали на холод и уведомляли о том, что двигаться не стоило бы. Войд бы послушался, ему лимит этого тельца знаком также, как и свои силы. Вот только сейчас стоило закрыться и согреться, иначе тело отправится на перерождение, которого не переживет. Вместе с ним уйдет и возможность узнать ответы. Что произошло? Куда подевался Джаст? Блоки впились в кожу острыми углами, но Войд терпеливо сцепил зубы. Не нравилась ему эта пещера, никогда не нравилась. Как и вечно раскрытый вход, в очередной раз показавший свою непрактичность. По крайней мере дикая магия мира принимала блоки в себя тут же, не требуя сил на то чтобы их поставить. Плечо свело судорогой и Войдмен физически ощутил как очередной кусок чего-то внутри сломался. Правая рука повисла без движения. Вот и последствия. Сейчас ему необходимы костер, еда и возможность думать так, чтобы во время отвлечения тело не погибло. В отсутствии сил все ломалось, будто песчаная фигура после выдернутого факела. Если не поспешить, то из черныша получится еще менее симпатичный зомби, чем он уже был. Причем, в отличие от ходячих трупов — окончательно мертвый. Уголь пришлось искать поразительно огромное количество времени. На пятом шалкере, валяющемся прямо на полу, Войд пообещал до конца своих дней припоминать хозяину этого тельца что тот практически умер из-за беспорядка на собственной базе. В итоге наиболее быстрым вариантом оказалось отколоть несколько кусков дерева, обнажив голый камень. На нем Войдмен и развел костер вручную, проигнорировав верстак. Силы в теле едва хватало на базовое передвижение, какое там создание предметов. Потому пришлось ограничиться поджогом дерева практически разрушенной зажигалкой, чудом выжившей в сундуке под буйством дикой магии. Закашляв от дыма, Войд упорно устроился рядом с теплом, протянув практически покрытые морозными узорами руки к костру. В некоторых мирах он бы умер через пару минут, задохнувшись без воздуха. К счастью, на Майншилде подобных изощрений в правилах не водилось. Воздух восстанавливался, дым исчезал. Природа играла ему на руку. Чтож. Что произошло? Он оставил Джаста на пару дней, пытаясь разобраться с командным блоком. Без преуменьшений во времени, он тщательно проверил чтобы защита чужого кода держалась. Рука двигалась, все работало, сам черныш что-то бурчал про бурю каких свет не видал для конца сезона. Власть в голову ударила и мозги затмила. Иначе бы Войд сидел не здесь, а отдыхал в обещанном теплом мире, получив доступ к тому, что называлось магией. Значит что-то пошло не так и буря наступила раньше? Бред, он лично присутствовал при той кодировке мира. Как бы ни хотелось признавать иного, но Джаст со своим другом постарались весьма хорошо. Буря, достаточная, чтобы сделать мир полностью непригодным для жизни. Всех игроков должно было вынесло в уже подготовленное соседнее измерение. Вот только открытый интерфейс светил излишне большим количеством участников для мертвого мира. Все они оставались неактивны, словно бы единолично решили устроить тихий час. Только один оставался активным, однако его имя горело красным, указывая на пребывание в Незере. Насколько этого игрока хватит? Едва ли он протянет излишне долго. О, надо же, еще один активен. Не имело значения, впрочем. Постаравшись мысленно поймать хоть какой-то чужеродный отклик, Войдмен наткнулся на все то же молчание. Неприятно. Напоминало о временах заточения в пустоте. Чтож, по крайней мере у него было тело. Подгнившее, с практически отмороженными конечностями и в целом намного менее элегантное и симпатичное, чем его проекцию, но тело, пусть и требовавшее срочной реанимации. Более подробные поиски отклика наткнулись на сгусток чего-то, определенно ему не принадлежащего. Войд бы пнул этот сгусток, но он не мог погрузиться настолько глубоко в себя. Это тело сейчас хрупче чего-либо, без хоть какого-то хозяина оно загнется. Пришлось лишь вежливо постучаться. Нечто схожее с колебаниями ментального пространства действительно возникло, вот только настолько слабое, что возможно и вовсе являлось лишь отголосками его силы. Хорошо, что-то определенно было, что конкретно же стоило понять, погрузившись в код. Если Джаст накосячил где-то и решил что смерть ему дороже… То это глупость. Этот черныш когда-то заключил с ним сделку ради жизни, хотел жить столь же безумно, как сам Войд хотел свободы. Здесь что-то иное. Пытаться вытащить собственные силы было довольно просто. Всего лишь как попытка сломать бедрок деревянной киркой, шатаясь из стороны в сторону и имея на ломаемом блоке рычаг, при случайном задевании которого сверху лилась лава. Больно и муторно. Больно настолько, что в какой-то момент Войд перешел на тихие безумные смешки, войдя в азарт. Мир сопротивлялся, изгибался, отказывался давать ему хоть что-то, пытался ответить болью на каждое движение. И возможно Войдмен отвык от боли, он не чувствовал ее множество лет, но сильнее ее было желание выиграть. Ему нужно восстановленное сильное тело, а значит мир прогнется и создаст для этого условия. Еще бы само тело не рассыпалось от попыток взаимодействия. Вечно сломанный, вечно неправильный код, не уничтожавший сам себя лишь по случайности. Его вновь выгнуло от боли и Войд едва удержал непослушные конечности от погружения в огонь. Перед глазами все заплыло белым, но он упорно тянулся мыслями к привычному острову, где остался столь важный сейчас командный блок. Ему нужен был проводник и Войдмен рванулся, подавив все остальное кроме своего желания, крепко сцепив зубы от боли и пообещав припомнить все виновнику случившегося. Пальцы пробило электрическим разрядом и Войд торжествующе улыбнулся, свалившись на пол. Тело практически отторгало его, видимо раскрыв истинную сущность, но собственные силы восстанавливались. Не полностью, через едва ощутимый канал, с лично возведенным порогом для столь хрупкого вместилища. Нельзя забывать о теле, не в том оно состоянии. Однако теперь все стабильно. Силы есть, они поступали в тело и то постепенно прекращало рассыпаться, прекращало отторгать в попытках защититься, самостоятельно начинало восстанавливаться. Войдмен не мешал. Вынырнул наконец из мыслей, мутным взглядом осмотрев помещение. Костер все еще горел, дым заполнял пространство вместе с теплом. Прислонившись к стене, он аккуратно устроил правую руку на коленях. Нужно было привести ее в движение. После найти еду. Как же много потребностей у этих тел. И все же. В какой-то мере это интересно.

***

Похрустывая золотым яблоком, Войд остановился перед генератором. Если судить по онлайн карте, то именно здесь собралась вся компания. Ну, за исключением того кто в Незере. Крепкий все же парниша, уже шестой час там сидел и ни одной смерти. Теплый пуховик сковывал движения, но сносно защищал от холода. Пришлось на чистой силе создавать грубое подобие на снегоступы из палок, иначе под весом плотной одежды Войдмен бы на каждом шагу проваливался по колено. Снег словно бы заполнил каждую поверхность в этом мире. Даже пресловутый генератор едва выделялся на фоне зимнего пейзажа. Перед ним же, на относительно вычищенном пятачке земли замерла знакомая из чужих воспоминаний компания. Войд мрачно хмыкнул и съехал вниз. Посадка мягкая, спина не пострадала. А ответы видимо так и остались вместе с теми, кого черныш называл друзьями. К одному из таких Войдмен подошел, постучав по открытой груди. Распахнутая рубашка в гавайскую расцветку была достаточным объяснением покрывшему тело льду. Понятно в кого Джаст настолько самоуверенный. Надо же было в такую бурю не одеть даже минимальную защиту. И остальные тоже хороши. Рядом послышался хруст снега и Войд поспешил обернуться. В паре блоков от него замер некто серый, довольно заметный. Уж черный костюм пропустить было сложно. Комья снега на голове формировали нечто вроде локонов волос, а зажатая в руке лопата оставалась опущенной. Подобие рта, черный провал на лице, слегка приоткрылся. Разве этот Джастов приятель не был чуть более белым? Точно он? Прищурившись, Войд осмотрелся в код игрока перед ним. Название файла словно бы мерцало, порой буквы заменялись одна на другую, но все еще возвращались в прежнюю позицию. Алфедов. Да, это тот самый приятель. Посеревший правда. Алфедов. Алфедов… В голове раздался отдаленный истошный вопль и Войдмен сморщился, приложив пальцы к виску. Картинка мира перед глазами поплыла, сменившись резко вернувшимся воспоминанием. Пожалуй он бы предпочел этого не видеть. Ему и так известно как выглядели внутренности Джаста, не было и минимального желания лишний раз смотреть на них, тем более пока окровавленный снежный голем уткнулся куда-то в область печени и методично отрывал куски мяса. Топор слишком явно оттянул руку своей тяжестью. И все же так и не опустился на чужую шею, выпав на пол во время одной из судорог. Очнувшись, Войд первым делом сел, прорываясь через рыхлый снег и вцепился в лопату, едва не вывалившую на него новую порцию. Алфедов перед ним замер, уставившись изредка мигавшими точками глаз. Не было другого занятия кроме как смотреть и моргать? Выдернув лопату, Войдмен поднялся и стряхнул снег с одежды. За шиворот не попало. Ему только не хватало чтобы это хрупкое тело заболело. Мороки будет столько, что проще обратно в пустоту. Сейчас же… Войд задумался. У смертных ведь было понятие мести. Раз уж этот снеговик добавил ему столько работы, убив Джаста, то пожалуй звучало интересным избавиться от него в ответ. Однако что-то внутри тому протестовало. Точнее сказать, он знал что. Нежелания причинять вред снеговику исходило из того сгустка, ощутимого на стыке его души и тела. Войдмен за время работы над телом пришел к выводу что это единственное, что осталось от Джаста, остатки его личности. Вот только по всей видимости они разве что переваривались, но никак не пытались восстановиться, до этого момента даже не подавали признаков жизни. И все же оказалось что даже в столь… Мертвом состоянии, Джаст мог добавить проблем. Пожалуй, Войд ожидал этого. Черныш изначально был крайне живучим созданием. И все же сейчас он оставался лишь сжатым эмбрионом самого себя. Самостоятельно ему не удастся вернуться. — А это мое тело, я так понимаю, — издав легкий смешок, Войд практически издевательски улыбнулся, подняв взгляд, — а он умер. Снеговик от его слов вздрогнул, выдернул лопату и убрал ту в инвентарь. Черные бусины глаз, если судить по наклону голову, впились в него взглядом. Пристально, прекратив моргать. Войд коротко посмеялся и направился к генератору. Похоже что теперь он предоставлен сам себе и волен самостоятельно развлекаться. В конце концов Джаста больше не было, весь контроль над телом целиком и полностью в его власти. И первым делом стоило выбраться из уничтоженного мира. За спиной раздался хруст снега. Не стоило оборачиваться, чтобы понять кто шел за ним. Во всем мире остались они вдвоем. И еще один в Незере, у которого от жары скоро потечет крыша. Войд не стал как-то шикать на увязавшегося снеговика. Пускай идет, будет хоть какое развлечение в дороге. К тому же, несмотря на нестабильное психическое состояние тот видимо продолжал осознавать и помнить. Не зря ведь так отреагировал. Устроившись рядом с топливной камерой, Войдмен с ворчанием открыл карту. Буйство дикой магии не давало пробиться. Он в этом мире заперт. Вот только миры никогда не были призваны удерживать. Становясь такими, не пригодными для жизни, на самом спавне, на нулевых координатах, всегда оставалось спокойное место. Оттуда была возможности уйти. И все же Войд присутствовал при поиске этого мира. Он знал что Джаст с другом крайне изменили место спавна. И теперь следовало вернуть истинные координаты, дабы понять насколько далеко придется идти. Элитры все еще недоступны, мобы мертвы, дорога предстояла пешим ходом. Полученная информация была отвратной. Шестистатысячные координаты, пешком до точки спавна добираться явно не несколько дней. Поморщившись, Войд повернул карту и к снеговику, который за время его задумчивости успел устроиться возле рычага, дергая тот из стороны в сторону. Дверь три на три на его действия не отзывалась, к счастью. Тот на нее и не смотрел, не отводя глаз от доставшегося Войдмену тела. И все же странно. Фрагменты чужой памяти явно говорили что молчаливое следование и отсутствие четкой реакции не совсем про этого снеговика. Чуждый комок и то подавал больше признаков жизни. Впрочем, Алфедов ведь отужинал своим… Кем они там были? Войд не интересовался в свое время точными обозначениями отношений черныша с окружением. Можно ли было считать их близкими друзьями, раз они делили крышу и Джаст пристальнее наблюдал за его редкими взаимодействиями со снеговиком? Пожалуй, «близкие друзья» звучали как что-то от истины недалекое. Разумные любили сходить с ума от совершенных ошибок и снеговики тому не исключение. И все же из интереса Войд потянулся к чужому коду, проверяя голосовую функцию. Та подрагивала, как и все части файла, но все также удерживалась на месте. Говорить Алфедов все еще умел. Значит заговорит, раз уж решил тащиться следом. Не припоминать же о совершенном совсем безмолвному? Оно намного менее интересно. Войд в свое время нашутился, отсутствие реакции не позволяло насладиться собственным остроумием. Острые зубы вонзились ему в перчатки, заставив поморщиться и вынырнуть из видения истинной сути мира. Он постоянно забывал что тело тянулось вслед за мыслями. Стоило только полезть в код снеговика и вот он едва лично пальцы в рот тому не сунул. Неприятно. Попытка отобрать конечность обратно была забавной. Перчатки были достаточно крепкими, чтобы об острые клыки не рваться. Войд в очередной раз потянул руку в сторону и закатил глаза на то как следом ткнулась снежная голова, отказываясь разнять зубы. Несколько болезненно, стоило признать, но за время починки тела он научился в какой-то мере игнорировать столь неприятное ощущение. В конечном итоге Алфедов распахнул челюсти от легкого тычка в щеку. Надо же. Жаль только что Джаст решил активизироваться столь сильно. За свое тело так не переживал, как по чужому безумию горевал. Войд поморщился. Эмоции не его и все же от них столь неприятный привкус. Быстрее бы переварился тот комок. Впрочем, сейчас ему стоило подумать об ином. Что же требовало это тело, дабы не превратиться в мертвый кусок мяса? Пища, тепло. Инструменты, чтобы спрятаться от бури, сменная одежда, ведь мало ли что могло случиться. Терять пусть и такое, но тело, ему определенно не хотелось. Войдмен предпочел бы воссоздать нечто ближе к своему стилю, однако сейчас выбирать не приходилось. Первым делом еда. Где она могла быть? Кажется, сосед черныша имел ферму пшеницы. И на рынке Якудз пожалуй должны были водиться припасы, не даром ведь те назывались торговой организацией. Также и со всеми магазинами на спавне. Собираться было достаточно нудно и скучно. Брожение от постройки к постройке, методичное набивание инвентаря. В какой-то момент Войдмен от скуки начал на ходу пытаться исправить зрение. Видеть лишь размазню из пятен дальше четырех блоков ему откровенно не нравилось. Снеговик как-то неожиданно отстал от него, оставшись позади. Тащить его с собой Войд не собирался. Он годы пробыл в одиночестве, ему не нужен спутник. Хотя, последнее время с Джастом было определенно веселее. И если честно, то Войд предпочел бы наблюдать, изредка вмешиваясь, чем лично следить за каждым шагом. Необходимость контролировать даже столь банальные для разумных вещи как моргание и сглатывание слюны его порядком раздражала. Ни минуты покоя. Как же много столь мелких потребностей у тел. Раздавшийся рев предупредил об опасности. К счастью, глупое животное само себя обнаружило, поэтому от плевка Войдмен ретировался без особых проблем. Ему все равно не было особого смысла идти в ту сторону. Оставалось только вернуться на болото, взять одежду и запасы хлеба. Сражаться с драконом в его планы не входило. Тем более со столь разваливающимся телом. На обратной дороге он вновь встретил Алфедова. Тот забрался на низкую крышу постройки и болтал ногами. Заприметив возвращение тут же спрыгнул и вновь увязался. Помнил значит про дракона, гаденыш. И ничего не сказал. Какой хозяин тела — такие и приятели. Однако иного спутника в этом мире не найти. Не писать же тому что в Незере застрял. Это скучнее. Пускай уж лучше будет следовавший за ним едва ли не след в след снеговик. Который, похоже, тоже искал себе развлечение в его компании.

***

Путешествовать было странно. Путешествовать с кем-то — еще страннее. Первая ночь пришла излишне быстро. А вместе с ней и нежить, правилами мира получившая разрешение на спавн. Оказалось что снеговик весьма сносно управлялся с оружием и это было ключевым фактором того что никто из них не умер. Войду оставалось как можно оперативнее застроить их, закрыв от монстров. Подскочивший адреналин подстегнул тело и в итоге остаток ночи пришло выводить его и копаться в правилах мира. Алфедов пробитое плечо зализывал самостоятельно, достав из инвентаря замороженную тушку кролика. Под хруст костей, Войд выудил из памяти тела наработки как раз таки невидимость для нежити. Даже после своего исчезновения вирус оказался полезен. Пускай сама структура вируса и была лишней, все же негативных эффектов он давал намного больше, но вот извлечь мутационный ген вампира вышло легко. Джаст изначально налепил его поверх уже существующего кода. К рассвету Войд, успевший поспать пару часов, с неким сомнением бросил снеговику одно из запасенных обычных яблок, кратко сказав что это поможет от монстров. Тот на удивление послушался, пусть и обнюхав фрукт. Впрочем, его система восприятия информации попросту не могла уловить заложенную версию вируса. Не то что ранее существавший мокрый кашель. Его по всей видимости Джаст с себя писал, в очередной период обострения, когда уже поврежденная плоть не только оставалась гнилой, но и стремилась активно разложиться на как раз схожую черную жижу под давлением дикой магии. Войд такие моменты ненавидел, от них не отмахнуться. Приходилось делать подобие будильника, чтобы вовремя останавливать распространение. На второй день ему удалось выявить пределы этого тела и наиболее комфортный ритм для себя. Три часа ходьбы и один отдыха. Ноги прекращали держать после четвертого повторения, тогда привал на здоровый сон. Алфедов все еще тащился за ним неприкаянной душой. Не помогал, не мешал. Затем и вовсе стал раздражать. Если первая ночь прошла спокойно, то на вторую Войдмен проснулся от тяжести и холода. Спихнул с себя навалившегося снеговика, злобно на него цыкнув и попытался вновь уснуть. Это вышло на удивление легко, усталое тело требовало отдыха. Но его опять разбудили холодные прикосновения, на этот раз к лицу. Попытка убрать от себя холодные пальцы вновь была успешная и вновь через пару часов все повторилось. На этот раз Войд выждал. В нем боролись интерес и желание воткнуть что-нибудь острое в снежную голову. Несколько раз. И на всякий случай скинуть в костер. И все же он вытерпел несколько едва ощутимых укусов на щеке, один на подбородке. Затем кожи коснулось нечто непривычное. Снеговик отошел сам, вернувшись в свой угол, а Войдмен открыл глаза. Отлично, ему подарили заляпанные кровью очки. В частые бури они только мешать будут. И все же было приятно увидеть мир так как ему привычно, пусть и спустя десяток минут отмывания крови. Пожалуй он передумал скидывать этого приятеля Джаста в костер. На третий день, а точнее ночь, организм снеговика по всей видимости сдался. Он заснул еще за пределами небольшой пещеры, прямо в снегу. Войд не стал куда-то его тащить, оставил там. Все равно едва ли снеговик замерзнет, с его то легкой одеждой в такой холод. То что утром Алфедов продолжил спать несколько затормозило сборы для продолжения похода. Точнее сказать, Войдмен задержался на пару секунд, держась за уже срубленную дверь. Стоило ли? Конечно же нет, он в няньки не набирался и тащить с собой кого-то на поводке не имело важности. Одному только быстрее будет. Оставив Алфедова спать, Войд ушел без него. Это даже было проще. Первые несколько часов. Затем он начал сильнее вдавливать снегоступы и бормотать себе под нос обещания вытащить Джаста и убить лично. Потому что те остатки личности вызывали нечто крайне неприятное, похожее на вину. Да когда же он переварится (восстановится)? На шестой день Войд проснулся от холодного прикосновения к руке. Повернувшись на другой бок он лишь уточнил как Алфедов его нашел. Снеговик ткнул в онлайн карту и устроился неподалеку, быстро уснув. Пускай. С ним, пожалуй, менее скучно. Хоть что-то мельтешило перед глазами. Войдмен не стал скрывать свое местоположение с карт. Только сонным взглядом рассматривал как играл свет на сером снегу, из которого его попутчик состоял. И все же, разве он не был более белым? К концу недели Войд попал на лед. Все казалось довольно спокойным, вот только наличие тела весьма сковывало передвижение. Лед был скользким. Очень скользким. Через пару шагов Войдмен с вымученным вздохом уставился в чистое небо из горизонтального положения. Падение было не столь болезненным, сколь неприятным. Теплая одежда практически не пропустила урон, да и лежать оказалось довольно спокойно. Вон и буря на время утихла, видно было как садилось неяркое солнце, практически не слепя глаза. Холодный коготь слегка царапнул его висок, но отвечать не хотелось. Не делиться же столь неприятным достижением. Однако и снеговик оказался для своей молчаливости весьма настырным, пытаясь добиться реакции. Коготь ткнулся уже в живот, надавив через одежду. Войд лениво повернул голову, ударив по чужому запястью. То что его тыкали — раздражало. Словно бы проверяли не умер ли еще. И все же стоило вставать, подходило время искать укрытие. Да и мало ли что могло прийти в столь взбрендившую снежную голову. Сожрать вновь попытается, к примеру. И как бы не были его навыки обширны во многих частях, но обращение с телом, тем более для сражения, не входило в этот список. К тому же остатки Джаста мысли об отпоре сопротивлялись. Едва ли конкретно это могло стать большой проблемой, первое все же было весомей, но… Пожалуй ему и правда стоило встать. Скал поблизости не нашлось и Войд на скорую руку смастерил убежище из камня с досками внутри, вокруг одной из елок. Постепенно управлять конечностями становилось все проще. Так ли ему хотелось возвращать Джаста? Шутка. После недели путешествий Войд окончательно уверился что черныша определенно стоило вернуть. Начиная от самого неудобства того что он не мог и на мгновение от тела отлучиться да заканчивая медленным саморазрушением тканей без истинного владельца. Ломался созданный под Джаста комплекс защиты, а на новый не было времени, не в таких условиях. Войдмен без особых надежд ткнул все еще замерший в нем комок. От рыбьей требухи больше ответа, чем от черныша. И ведь что-то действительно нужно было делать, вечно оттягивать свою и чужую смерть невозможно. Сейчас же практически привычные действия. В очередной раз повернуть процесс отторжения миром вспять, вновь вернув работоспособность поврежденных тканей.

***

Войд с усталым выдохом принялся собираться ко сну лишь к рассвету. Было чем гордиться, правая рука прекратила выделять кровавый гной и вернулась к прошлому состоянию. Наверное. Он не трогал бинты, не имея им замены. Пускай уж удерживали все то убожество внутри себя… В более приятной обстановке ему возможно и вовсе стоило отрубить поврежденную конечность, вручную постаравшись воссоздать уже незараженную версию. Все несомненно экспериментально, но разве был иной выбор? Это по крайней мере отбросило бы процесс. Уж точно не избавило бы, но и того что гниль начнет распространяться с самого начала уже стало бы полегче. Оставив пуховик в инвентаре, Войд с головой устроился под одеялом. Похоже что сегодня он мог лишь спать, на большее не было сил. Отдых это и неплохо. Ему ведь еще разбираться с зародышем Джаста, пытаясь превратить того в полноценную душу, вместо текущего огрызка. Пускай этим гниющим телом управляет черныш. Пока что. По крайней мере до того как Войд найдет способ полностью избавиться от причин отторжения всеми серверами. С тем ему и должен был помочь магический мир, но некто глупый просчитался с тем что у него в окружении был снеговик, способный как пережить столь суровую зиму, так и проголодаться настолько что начать пожирать разумных. В полусне Войд неохотно отметил как под горевшую после перестройки правую руку подлезло что-то холодное, вжав его в стену. Однако уставшее тело не открыло глаза, тут же уснув обратно. Неприятно. Скользнув на мгновение в Лимбо, он коснулся места рядом с тем где осталось его текущее тело. Отдало холодом и выскочивший код все также нестабильно подрагивал. На мгновение Войдмен задумался насколько ему в карму зачтется благое дело. Удача, к примеру, благосклоннее внезапно станет. Едва ли. Определенно едва ли. В любом случае, даже если приступ великодушия и пришел, ему стоило подождать. Сейчас отпечаток от наличия тела путал мысли, не позволяя даже размышлять. Но, признаться, холодный снеговик под боком успокаивал поселившийся в правой руке жар. Возможно Войду не придется просыпаться посреди ночи, устало пытаясь что-то с этим сделать. Насколько же неприятным может быть существование в теле. Нет, это излишне раздражающе. Роль наблюдателя ему нравилась больше. Но сперва сон.

***

— На что смотришь? — изредка Войдмен все еще пытался разговорить Алфедова. Ну, кроме случаев когда просто стебал того за поедание очередного сырого мяса. Обычно снеговик лишь смотрел в ответ. Но похоже что сегодня особый случай. Вообще, просыпаться так было весьма неприятно. Рука, прижатая к кровати чужой спиной, затекла и замерзла. Так еще и сам вес от снеговика шел приличный. Наелся своих приятелей и набрал килограмм. Однако мучивший последние дни жар действительно ушел, да и согреться будет явно проще. Сонное тело все еще отзывалось слабо, даже голос сбился на что-то мямлящее и невнятное. Войд сел, подавив зевок. Нечего тут рот раззевать, особенно перед свихнувшимся снеговиком. Мало ли тот повторить решит, а в последний раз открытие этой снежной пасти прибавило огромное количество проблем. Сейчас, впрочем, все произошло мирно. Алфедов протянул к нему руку и развернул панель чата. Войдмен задумчиво хмыкнул. Пожалуй, он действительно ошибся в твердости здешних обитателей. При всей неприспособленности жизни в новой версии Незера для обычного человека один конкретный выживал там просто рекордное количество времени. И все же медленно сходил с ума. Пвгуд: «Кто-нибудь?» Пвгуд: «Ребят?» Пвгуд: «Поговорите со мной, эй!» Пвгуд: «Модди, если ты подговорил всех не отвечать мне, то это низко» Пвгуд: «Пожалуйста, кто-нибудь ведь выжил?» Пвгуд: «Почему никто не отвечает?» Чат был забит только одним человеком, словно бы тот дни напролет писал сообщения в надежде на ответ. Войд… В какой-то мере мог ему посочувствовать. Лишь в какой-то мере. От одиночества порой действительно могла ехать крыша. Он годы просидел в Бездне, но сумел рассудок сохранить. А потому и этот парень при должном упорстве, сможет месяцок-другой отдохнуть в душном да горячем климате. Если же нет… Войдмен не нанимался этой компании в няньки. И так с одним возился, а второго на поводке тащил. Бездна, а ведь действительно Алфедова определенно придется за собой тащить и дальше. К сожалению, у разумных было излишне много связей между собой. Можно было бы стереть память этому телу вплоть до первого знакомства с любым отсюда, но, признаться, текущий Джаст был интереснее. Если же снеговик останется здесь, то мир никогда не исторгнет своих пленников. Черныш весьма расстроится, впадет в свойственные людям апатию и депрессию, да и откажется от приключений. Скучно. А значит Алфедов должен был покинуть мир. — Не собираешься ему отвечать? — потянувшись к пуховику, Войд поспешно оделся, поежившись. На его памяти прикосновения снеговика не были столь неприятными по температуре. Похоже что выживание в замороженном мире не шло ни одному разумному на пользу. Даже если тот лишь кусок снега. Алфедов неопределенно пожал плечами и вновь повернул панель к себе. Та послушно утратила четкость для сторонних наблюдателей. Войд облокотился о доски. По часам уже за полудень. Можно было продвинуться меньше, чем в иные дни, а можно было остаться тут и постараться оградить это тело от разрушения более надежно. И, пожалуй, давно было пора более подробно осмотреть те остатки души, проверить возможно ли вообще восстановить их. Ледяная рука коснулась колена и Войд недовольно поморщился, поджав ногу ближе к телу. Неприятно. Холод ему определенно не нравился. Было желание вернуться к себе на остров, теплый и обустроенный. Вот только дела не спешили делать себя сами. — Чего же тебе хочется? — опустив взгляд, он наткнулся на замершего вблизи снеговика, — если снова съесть попытаешься, то я твой файл вырежу и вставлю только когда понадобишься. Алфедов промолчал. Медленно придвинулся уже вплотную, к боку, свернувшись там и вновь открыв что-то в панелях. Войд не двигался. С облегчением отметил что через пуховик холод чувствовался слабо. Пожалуй, оно не мешало излишне сильно. Возможно так снеговик привяжется крепче и будет идти следом самостоятельно. Тащить кого-то следом довольно проблематично, а копирование-вставка… Возможно он слукавил в их возможностях. Теперь же… Потянувшись в Лимбо, как в ближайшую из доступных поверхность для работы, Войд наконец придал форму тому нечто, что так и не переварилось за все время. В Лимбо работать сложнее, да и оставший на острове командный блок мог бы весьма помочь, будучи проводником сил. Буйство магии мешало, от него пришлось создавать защитный купол, чтобы только зародившуюся форму не смело этим диким потоком. Жаль что в свое время он не интересовался душами излишне сильно. Те ведь изначально казались сложными, не поддавались стандартному копированию и вставке, конфликтовали друг с другом. Этот же зародыш инструментами трогать так и вовсе не стоило, рассыпется в прах. Вставленный код свалился ему под ноги уже знакомым черным телом. Лимбо было пространством отдельным, в нем провернуть существование сразу двух одинаковых душ было возможно. Потому вставив уже текущее, принадлежавшее ему, тело, Войд с вымученным вздохом устроился между двумя подобиями голограмм, проверяя код, убирая одинаковые участки. Разные или же в одном недостающие он оставлял для проверки. Его присутствие в чужом теле уже оставило отпечаток, который после следовало вычистить. И почему человеческий код нельзя было с рождения разделить по папкам? Чтобы в одной душа, в другой чувства и тому подобное. Было бы намного удобнее.

***

Запястье вновь пронзило болью, практически насильно вытянув Войда из Лимбо. Он пару раз медленно моргнул, привыкая к расплывчатости чужого зрения и повернулся к источнику проблем. Алфедов. Стоило подать ему руку, как он до плеча отгрыз, как образно, так и физически каждый раз пытается. И откуда только в его снежной морде столь острые клыки? Запястье вновь кровоточить начало, кожу этот снеговик разгрызал практически мимоходом, порой и не замечая. А возможно дело в том что у Джаста тело даже в подобном плане испорчено зараженным кодом, излишне хрупкое — Сейчас ночь, Алфедов. Мы больше никуда не пойдем на сегодня. Что тебе понадобилось? Очередное молчание. Снеговик устроился на прежнее место, свернувшись под боком в такую позу, что любое существо с костями бы спешило позвонить врачу. Войд слегка пихнул его и устроился в кровати, мутным взглядом уставившись в потолок. Иметь тело утомляло. От него нельзя было отстраниться полностью. В Лимбо боль от уставших мышц преследовало скованностью движений, все что он думал и пропускал через себя перегружало и без того повреждённый мозг, а стоило тому излишне устать и мыслить о работе становилось просто невозможным. Когда это все закончится Войд определенно хотел бы устроить себе отпуск. Он крайне переоценил необходимость наличия собственного тела. Сожительствовать с кем-то в целом тоже было неплохо. Глаза уже закрывались и он по привычке проверил код уже задремавшего снеговика. Проскользнул по мигающим символам и цокнул языком. Следовало отрезать весь пласт этих воспоминаний. Иначе после выхода из мира этот комок снега в жизни все свои психические болячки не пролечит. Вот уже и… Название файла поменялось. Что было чем-то ожидаемым и все же заставило поморщиться. Теперь после своего дрожания буквы складывались то в прошлое имя, то в иное. Ну конечно, любимый метод разумных скидывать ответственность на кого-то другого. Войд и сам этим пользовался. — Так тебе настолько претит мысль что ты убил его, — усмехнувшись, он ощутил как вскинулся снеговик, подскочив и издав привычно раздраженное шипение, — и все же, думаешь это спасет от чувства вины что сожрал лучшего товарища? Что такое, Альтфедов? Теперь ты виновник всех бед? Сквозь строчки кода он видел как сузились точки чужих глаз. Агрессивное шипение, больше скрип снега напоминавшее, повисло в воздухе. Войд проследил за тем как оно исчезло и холодное тело вновь устроилось рядом. Чтож, жаль, но похоже свежую личность придется пожертвовать во благо мира. Нового чудесного мира. Кажется так и говорили все злодеи. Ему подходило, определенно. А еще тот сгусток эмоций словно бы успокоился, поняв что перед ним не Алфедов. Хотя до этого все две недели он за любую мысль во вред тут же душил горло виной. С одной стороны Войд рад что даже в столь мертвом состоянии это основание души подавало признаки жизни. Однако… Это действительно его раздражало. Эмоции не казались чем-то чужеродным после столь долгого пребывания в теле. Таким образом Джаст медленно начинал отравлять ему жизнь просто тем что не умер окончательно. Стоило заканчивать побыстрее.

***

— Что ты там нашел? Пожалуй Войд действительно чувствовал себя глупо в данный момент. Он успел собрать лагерь, потоптаться вокруг, перечитать новую порцию сумасшедших похождения того парня в Незере и даже отойти на сотню блоков, но в итоге все равно вернулся, встав за спиной у Альтфедова. Стоило единожды назвать его по имени и словно бы код стал стабильнее. Все реже возвращался к изначальному варианту имени. Снеговик запрокинул голову, возможно в очередной раз так, как никакое позвоночное существо не смогло бы, и убрал руки. Там, на расчищенном от снега участке, оказался грубо впихнут в промерзшую и обгоревшую землю слегка подвявший цветок. Войд без особого энтузиазма осмотрел его и наклонился, заметив что природа на удивление сносно приняла инородное растения. Скоро погибнет. — Оставь как есть. Мир облагораживать забота администраторов, пусть они и занимаются. Нам лишь нужно покинуть мир, успокоить магию. Несмотря на озвучивание понятных истин, Альтфедов от чего-то излишне внимательно их слушал. Если конечно неподвижная и для человека несовместимая с жизнью поза в течении всего объяснения означала внимательность. Войд не имел особых дел ни со снеговиками, ни в целом с проявлением эмоций у разумных. — Шею защемило? — на всякий случай уточнил он, задумавшись возродится ли снеговик в мире, для жизни не пригодной. Высока была вероятность, что нет. Стоило, наверное, охранять его? Или же наоборот убить заранее. Нет, это точно неподходящий вариант. Неизвестно попадет ли он в стазис или просто погибнет окончательно. С другой стороны если скопировать его файл и вставить в другом мире… Нет, Джаст уже кусаться начал. Как резко ему вновь появилось дело до снеговика. Он еще и не унимался при напоминании что сейчас в контроле не ему знакомый Алфедов. Пожалуй, лучшим вариантом будет оставить все как есть. Текущий темп продвижения раздражающий, но приемлемый. Дальше только выжимать остатки сил из этого тела, что имело плачевные последствия. И без того скоро конечности могли начать развалиться. Резкий рывок за рукав едва не порвал ему пуховик. Войд моргнул, уставившись на довольно крепко вцепившиеся ему в запястье руки. Что в этой снежной голове опять переклинило? — Стекло. Раздавшийся голос был хриплым, едва слышимым и уже требовательным. Войдмен удивленно вскинул брови. Неужели? Не то чтобы он жаждал услышать чей-то еще голос кроме своего… Но последнее подтверждение что физических проблем с разговорами у снеговика исключало любую вероятность его невозможности использовать рот по назначению. А значит ему придется говорить, ведь Войд порядком устал от односторонних монологов со своей стороны. Проверив шалкеры в эндерчесте он нашел стак стекла и скинул снеговику. Принимать большее участие ему не хотелось. И без того понятно что этому цветку осталось чуть меньше самого Альтфедова. Вот только если первый не способен выжить в текущих реалиях, но прижился бы в будущем, то со вторым ровно наоборот. Разумные обожали скидывать ответственность. Потому Альтфедов под текущие реалии был создан. Но вот в будущих ему не было места. Снеговик вновь подобрался и дернул за рукав, но уже спокойнее. Войд проверил маршрут и направился дальше, слыша рядом практически привычный хруст снега. Где-то вдалеке щелкали костями зимогоры, но они не помеха. Помехой была длинная дорога. Им идти еще примерно столько же, около двух недель. Главное чтобы еды хватило. Несмотря на подпитку через командный блок тело все еще активно требовало энергии. Натянув шарф повыше, закрывая лицо, Войд хмуро уставился на шалкеры еды в инвентаре. Не слишком много. Последние месяцы той на сервере оставалось мало. Потому и в магазинах не настолько много как хотелось. Жители с животными погибли, а фермы замерзли. Рыба так и осталась в глыбах льда. Неоткуда было получить пополнение. А еще он уже несколько дней не видел чтобы Альтфедов что-то ел.

***

— Шахта. Вернусь. Снеговик все еще разговаривал отрывисто, но по крайней мере разговор с ним начинал иметь эффект. Альтфедов задумывался, качал или кивал головой, иногда хрипло высказывая свое мнение. Это не могло не радовать. Войд даже усилил свои попытки разговорить того, наконец начав получать результаты. Сейчас же снеговик и вовсе сказал что-то первым. И тут же скрылся в выкопанной шахте. Зачем ему только.? Выяснять Войд не стал. Вновь погрузился в Лимбо и вцепился в сравнение трех висящих там сгустков кода. Подумать только что его от собственных способностей уже тошнить начинало. А ему-то казалось что с получением тела начнется веселая жизнь. С самого себя смеяться охота, вот честно. Наличие тела ничем не отличалось от наличия безумия. Погрузиться в него ненадолго, сделав пару глотков, порой даже полезно, но чем дальше, тем неприятнее оно делало его существование. Тем более при таких обстоятельствах. Как и прежде, Войд все еще раздумывал не было бы ему выгоднее оставить этот мир без спасения и уйти с полученным телом. Но с каждым разом он все быстрее приходил к выводу что оно того не стоило. Тело не давало свободы, его наличие лишь сковывало и принуждало к выполнению множества обязанностей для поддержания жизни. Рядом нечто шлепнулось на пол, выведя из Лимбо. Войд с недоумением уставился на труп летучей мыши. Альтфедов устроился в углу, хрустя костями еще одной такой. — Надо же, они оказывается еще спавнятся. Тебе поохотиться захотелось? — брезгливо подцепив мышь за крыло, Войд поднял ту в воздух. — Больше не на кого. Нужна еда, — прошелестел снеговик, отняв звериную тушу от рта. Войдмен промолчал. Следить за чьим-то еще рационом не было его заботой, но в одном Альтфедов прав — еда действительно заканчивалась. По крайней мере уже выращенная. Сообщать о своих способностях он не обязан. Еще раз посмотрев на поедаемый труп, Войд вытащил стак моркови и подтолкнул его снеговику. Тот промычал что-то внятное и повернулся к верстаку. Обратно Войд получил тридцать два позолоченного овоща. Это… Необычно. Действительно необычно. Он ожидал другого. — Если еда закончится, то остановимся на пару дней. Мне хватит сил создать пару плодородных блоков почвы. Ходячего удобрения вокруг полно, в глазах от них рябит. Так что не задерживай нас своими охотами без надобности. Все еще держа в руках связку моркови, Войд зачем-то пояснил. Возможно ему бы и не стоило, он не был обязан, но попытка заботы была забавная. А он, кажется, пытался не издеваться ни над кем без повода. Просто обычно поводы были. Да и сейчас снеговик вполне мог часть добычи отдать ради собственного веселья. Неважно. Абсолютно неважно. Следовало сосредоточиться на деле. — Хорошо. Маленькое убежище в скале вновь наполнилось хрустом тонких костей. Войд поморщился, убрав морковь и достав вместо нее кровать. Укладываясь спать он старался игнорировать тот факт что в инвентаре все еще оставалось небрежно закинутое туда мертвое тело животного. На всякий случай, пожалуй. В конце концов желудок Джаста вполне способен переварить и извлечь энергию даже подобную гадость. И все же мысль о поедании чего-то подобного вызывала отвращение. Вкус определенно будет мерзким.

***

— Что ты делаешь? За последнюю неделю Войд практически привык к тому что холодные руки раз за разом пробирались к любой незащищенной части тела и крепко в нее цеплялись. Раз за разом он то вскакивал посреди сна, то резко возвращался из Лимбо. Больше все же из Лимбо. Точно также он раз за разом раздраженно смотрел на обнаглевшего снеговика. Хотя тот скорее угольным големом казался. Снег почернел так, что впору бы шутить что теперь Альтфедов с Джастом одного куста ягоды, но как-то не шутилось. Может потому что несмотря на первую же ассоциация с углем или чернитом из самого Незера снеговик по температуре словно бы решил обогнать саму Бездну. Чудо что костер при нем, как при буре, еще не тух. К слову, стоило бы запомнить что если так продолжится, то Альтфедов будет спать на улице. Может не шутилось потому что сам Джаст словно бы смирился со своей смертью и отказывался вливаться в созданную оболочку души всеми частицами кода что от него остались. Иначе чем упрямством Войд это назвать не мог. — Пытаюсь вытащить твоего приятеля из самых глубин Бездны, куда ваша снеговиничья морда его отправила. Волосы вновь свалились на лоб и Войдмен поправил их выверенным движением. Стоило ли удивляться тому что как Альтфедов своим присутствием и осознанием себя менял тело, так и Джастова плоть при Войде внутри, еще и подстегнутая дикой магией, также медленно менялась. Вот и волосы отросли до практически привычного в своей проекции каре, да и потемнели, из белоснежных превратившись в просто светло русые. Только в отличие от него, у Джаста волосы вечно непослушные, все в хозяина, к тому же еще и слегка кудрявые. С такими неудобно. В целом с телом неудобно. Альтфедов не спешил с ответом. Лишь промычал нечто несвязное и откинулся на кровать. Войд поморщился, отодвинувшись от источника холода. Бури ему мало было. Но все же было нечто приятное в наличии хоть какого-то собеседника. Пускай и будущего мертвеца. — Неужели ты не способен создать себе отдельную кровать? — Могу. Но с тобой теплее. — А мне с тобой холоднее. В отличие от тебя, я способен чувствовать температуру. — Заткнись. Подавившись собственным смешком, Войд с интересом уставился на снежное лицо. Надо же. Решил наконец показать зубы. Так будет интереснее. Засыпал Войдмен впервые с довольной ухмылкой, слушая шипение скинутого с кровати попутчика. То что ему нравилась толика наглости не значила его принятие.

***

Просыпаться тяжело. На этот раз так точно. Войд в целом понимал что тело отключилось на ходу, свалившись в снег. Его недоработка. Лимбо пусть и часть этого мира, пусть он таким образом оставался в теле, но не полностью. То, итак ослабленное, только радо было доставить еще больше проблем. Сейчас рядом трещал костер. Кровать мягкая, пуховик полностью застегнут и капюшон натянут на голову. Только вот до сих пор морозило. Проверив дебафы, Войд убедился что не получил болезни и сел, стараясь размять непослушные мышцы. Альтфедов из противоположного угла лишь открыл глаза, перестав сливаться с бревнами темного дуба. Благодарности он не просил и на том ладно. И без того ясно что костер сам по себе не появился, как и все это укрытие. Напрягали только несколько ошкуренных блоков. На них чем-то явно более аккуратным чем топор или меч были высечены небрежные простые узоры. Войд рассматривал их в попытках активировать хоть какие-то функции тела. Ему нужен Джаст. И в ближайшее время. Для этого прямая дорога в Лимбо, но уход туда ухудшит состояние тела и Джаст будет необходим еще более срочно. Замкнутый круг, длившийся весь месяц похода. Ему нужно как-то отвлечься. Не столько, чтобы привести в чувство мозги этого тела, сколько для собственного спокойствия. — Ты не спрашиваешь куда мы идем. Голос вышел совсем хриплым, да и тоном чуть ниже, больше на его похожий, чем на Джастов. Мало чего было в этом удивительного и все же очередное напоминание что черныш до сих пор не стремился вернуться несколько раздражало. Крайне раздражало. — Да мне без разницы, — Альтфедов вытянул ноги и лениво повернулся к ближайшему бревну, что-то на нем выцарапывая. Ледяные когти дерево вполне успешно подцепляли, причем без видимых условий. Чтож, тайна тех наскальных рисунков раскрыта, — хоть на край света — до лампочки. Все равно мир умер, все, кого я знал, тоже застряли здесь и даже в теплой обстановке их не растопить. Я…Он пробовал. А ты по крайней мере двигаешься. — Даже если я тебя на смерть веду? — Умру — возрожусь у генератора и продолжу попытки что-то исправить. Так что действительно без разницы. Вздохнув, Войд не стал объяснять, что вопрос был небольшим предсказанием. Невыгодно. Да и зачем говорить что конкретно эта личность умрет, только трудностей себе добавлять. Мало ли не захочет идти. Жаль его, в какой-то мере. — Мы почти дошли. Завтра еще пересидим здесь, но потом придется спешить, я чувствую как крепчает буря. Осталось пару тысяч блоков и будем на месте. — Ночью выходим значит? — На рассвете. Проследив за легким кивком, Войд лег вновь на кровать, с мысленным шипением схватившись за правое плечо. Больно все же. Но пора в Лимбо. У него других вариантов не было, нужно возвращать упрямого черныша. И… Задержавшись взглядом на слегка суженным белых точках на чужом лице, он нырнул в подмирье и первым делом полез к единственному имеющемся разнообразию. От вечно зараженного, порой словно бы вирусом поглощенного кода уже тошнило. Этот мерцал, переливался. Будь в Лимбо тело и Войд сказал бы что эти строчки холодные. Будь ему дело он бы придумал сравнение с авророй. Вместо этого он перешел на логи, на то что было крепко связано с памятью и принялся листать вверх. Пожалуй, есть вещи которые разумным помнить не стоило. А значит до того самого переломного момента стоило отмотать еще немного, убрав возможность повторения пройденного. И чем он только занимается. Возможно этой ночью он несколько раз просыпался от испуганного бормотания снеговика, наверняка во сне видевшего события месячной давности. Это неважно. Так было необходимо. Альтфедова привести к порталу было все также легко. Он заметил издалека, удивленно выдохнув. Войд прищурился, больше вслушиваясь в колебания магии. Здесь теплее. Словно бы снега оседало меньше. И дышать было легче. Он и забыл как легко дышалось раньше, всякий раз когда он забирался в это тело на намного меньший промежуток времени. Снеговик тоже наверняка ощущал нечто схожее. И все же буря приближалась. Ей не зайти сюда, в центр мира, но сократить на время его границы — вполне. Потому Войд вцепился в чужой локоть и ускорился. Пару сотен блоков до того самого луча света. Словно бы тот что от маяка, он обещал спокойствие и безопасность. Конец всего этого безумия, в которое он оказался втянут. Альтфедова не пришлось держать, валить на землю и пытаться противостоять ему столь непослушным телом. Он сам подошел к порталу, слегка подрагивающими пальцами коснувшись его и обернулся с открытым ртом, словно бы собираясь спросить. Войд позволил себе один сожалеющий выдох, а затем потянул на уже подготовленный шмат кода. Ему не пришлось даже переходить в Лимбо, он и так увидел логи, для его удобства принявшие форму развернутого свитка. Оставалось лишь провести ножницами, обрезая все путешествие и больше. Это не только память, но и все изменения в теле, в инвентаре, да во всем. Читерство, как сказал бы любой администратор. «Что?» — как сказал Джаст. Точнее это шевельнулись его эмоции, словно бы вспомнив что вообще-то их хозяин хотел жить. Войд сквозь зубы проговорил пару неприличных, поймав то самое дернувшееся и рывком перетащив в Лимбо. В груди тут же словно бы Бездна поселилась. Если раньше подобие души все еще занимало там хоть что-то, то сейчас на мгновение во всем теле Войдмен остался в одиночестве. А затем закинул все еще относительно живой сгусток в оболочку души и запечатал одно в другом, на всякий случай для безопасности переместив в Лимбо. Там и магии для восстановления больше. Алфедова и толкать не пришлось. Он сам ошарашенно отступил назад, словно бы испугавшись. Портал с тихим гудением поглотил его. Алфедов покинул сервер. Ну вот. Минус один, отлично. — Пугод, как жизнь, приятель? Возможно это было излишне жестоко. Но Войд уже устроился на грани луча и добавил все еще живого незерского жителя в разговорный чат. Уши практически обожгло пораженным выдохом. Надо же, как многих он за сегодня поразил. Да он само обаяние во плоти. Пусть и предпочел бы без. Без плоти. — Джаст! Ты живой, админы! Как… Как у тебя получилось? Кто-то еще? У меня… У меня много топлива, мне возвращаться, скажи? Нам этого всего на годы хватит тут! Админы, если все получилось, то мы хоть сто генераторов в ряд построим, разморозим весь этот мир! Обращение чужим именем резануло слух. Войд поморщился, выслушивая весь поток вопросов. Тот парень тараторил так сильно, так отчаянно, словно боялся что в следующее мгновение от звонка отключатся и он вновь останется один. Смягчив тон, Войд запрокинул голову, осматривая снежные пустоши, в которых бродили толпы зимогоров. — Да. Мы конечно здорово так умирали первое время. Еще и чат сломался, ну совсем, — пародируя чужая речь, он старался не кривляться, чтобы голос звучал естественно. На той стороне звонка слышались задушенные всхлипы, явно сдерживаемые. Бедняга. Его практически жалко, — генератор работает, но вот топлива нам не хватает. Мы и порталы то не можем открыть. Так что да, ты нам прям в самый раз. — То есть я все же герой? — Самый настоящий. Ну так как, тебя ждать? — Джаст… Ты ведь не врешь мне, да? Там действительно есть кто-то еще, они живы, генератор правда работает? Конечно же он врал. Но какая разница. — Доверься мне, Пугод. Все будет хорошо. — Не-не, когда ты начинаешь говорить как Модди верить тебе становится очень сложно. Посмеявшись, Войд не стал ничего говорить. По ту сторону слышались прерывистые вздохи. Затем Пугод замолчал, успокоив дыхание. — Я поверю тебе. — Все будет хорошо. Это точно. Зачем-то Войд все же подал голос. Успокаивающе. Он прикрыл глаза, по слабому отзвуку уведомления поняв что оно случилось. Голос в чате прервался. Пугод разбился — Что.? Что происходит? Губы зашевелились против его воли. Войд бы улыбнулся, но было так лениво отбирать контроль ради этого. Наклонившись назад, он подался в портал. Ну наконец-то. В быстром перемещении через Бездну обычный человеческий глаз не способен был бы уловить и момента внутри. Войд увидеть может и не был способен, но пропустить резко метнувшуюся за его телом тень. Присутствие администратора ни с чем не спутать. Но с этим разбираться уже Джасту. Отстранившись от тела окончательно, он открыл глаза уже на знакомом острове и со смешком развалился на полу беседки. Наконец-то свобода. Какое же приятное ощущение, просто невероятное. Ничего не болело. — Так и знал что еще ни у кого глаза зеленым из-за гормонов не светились. Раздавшийся голос был звуком. И он не был голосом Джаста, единственным, кроме его собственного, который мог звучать в этом месте. Войд обернулся, выпрямившись. Прямо там, на границе острова, и все же на нем, сидела ему знакомая фигура. Только вместо строгого пиджака имелась лишь жилетка. Что, впрочем, вносило мало изменений. Белые пуговицы глаз смотрели на него точно также как и на сервере. — Как ты.? — запнувшись, Войд сформулировал наиболее мягкую версию, — попал сюда. — Ты мне скажи. Я просто очнулся здесь и понял что теперь один в своей голове. Ну и что мысли ложились намного легче. Чуть более светлая линия губ на снежном лице, точно такой же провал в снежной поверхности, изогнулось в подобии улыбки. Альтфедов сидел спокойно, скрестив ноги. Вот только его здесь не должно было быть. Все что могло бы дать начало его личности было стерто без возможности возвращения. И если только долгое пребывание в теле не одаряло галлюцинациями, он все же сидел здесь. — Тебя не может здесь быть. — С чего это? Здесь довольно симпатично. Альтфедов словно бы издевался. Он изменился. Не столько внешне, это просто чувствовалось. Чуть более активные телодвижения, более четкая речь, слышимая. Войд не понимал. Но даже так стоило держать себя уверенным. Возможно… Возможно это просто баг. Он скоро пропадет. Но даже если так, то это подобие души должно было оказаться в замерзшем мире, возможно и в Лимбо. Но не здесь. — Я стер все логи с твоим участием и до этого. Откатил до прежнего состояния психику Алфедова. Ты не можешь существовать, потому что событий, предшествовавших твоему появлению не было. Замолкнув, Войд все же заново устроился на полу. Это было даже… Интересно. Обычно сюда разве что Джаст отлучался ненадолго. Больше к нему приходилось спускаться, когда становилось скучно. Но сейчас некто совсем иной. Войд задумчиво закусил губу, отдаленно удивившись отсутствию боли. Он практически привык к ней, привык к телу. И тут все заново. Прищурившись, он всмотрелся в код Альтфедова. Цельный. Цельная личность, душа если упростить. Попытка коснуться кода отдалась в пальцах разрядами тока. Стоило рискнуть. Но похоже влиять на код снеговика он мог в той же мере что и на свой — практически никак. — Вот оно… Что… — Альтфедов ответил медленно, словно бы смакуя слова. Сорвавшийся смешок был нервным, горьким. И все же с толикой насмешки, — ну значит у тебя явно есть проблемы с подобным. Хреновое вышло стирание, раз я здесь. Тебе бы потренироваться. Ха… Оказывается ты пытался меня убить. А я даже не заметил. — Будет грубо сказать что я не жалею? — Это будет правдой. Но все же интересно почему. Настолько тебя волнует психика Алфедова? Нервно цыкнув, Войд отвернулся, рассматривая до мельчайшей детали ему знакомые колонны беседки со столом. Там, на нем, лежал командный блок. Невероятный предмет, проводник манипуляций с кодом. А он сидел со снеговиком и отвечал на вопросы. Что за безумие… — Ты сам все понимаешь. Знаешь, что ты лишь побочный результат безумия, осколок личности. Я не мог просто оставить тебя, Алфедов бы вновь решил что поедание друзей это отличная идея, мне не нужны эти проблемы с ним и с Джастом. — Ну конечно всегда Алфедов и Алфедов. А я ошибка для перекладывания вины. И что же я тогда тут делаю? Войд нервно сглотнул. Он явно пожалеет о сказанном. И все же, сцепив руки на колене, он небрежно бросил для себя очевидное заявление. Правдивое и, возможно, способное предотвратить те нервные смешки в чужой речи. От них как-то неприятно ощущался воздух, хотя воздуха в бездне не было. Как и много чего. Потому и тела здесь не выживали. — Все немного сложнее. Альтфедов промолчал. Тоже отвернулся и как-то неуверенно спросил. — Зачем ты пытался спасти весь мир? Почему не ушел сам, раз уж смог получить контроль над телом Джаста? Стал бы жить нормально. — А еще до жути скучно и неприятно. Мне такое неинтересно. Намного веселее включаться только в самые веселые события, чем создавать их самостоятельно. Этим вы ведь на своем сервере и занимаетесь. От Альта послышался новый смешок. Более легкий, словно бы связанный с короткой улыбкой. Войд не видел. Он все еще пилил взглядом парящий над столом куб. У него будет время с ним разобраться. Разговор так не работает. Мало ли скоро мир исправит порожденный баг, избавившись от Альтфедова. — Я останусь здесь. По крайней мере пока не найду как выбраться в обычный мир потрогать траву. Раздавшийся тон утратил свои нервные нотки. Теперь снеговик говорил уверенно. И от этого желание наподдать ему только усиливалось. — И ты решил что я просто смирюсь с твоим существование на острове? Это мой дом, а ты поразительно наивен, — дернув голову на снежный затылок, Войд прищурился. Хотя под ребрами уже чесалось предчувствие что у него не было выбора. Он не мог стереть Альтфедова. — Ну, я ведь сформировался самостоятельно минут десять назад. Я знаю что все не так просто. И, — снеговик обернулся с какой-то мягкой улыбкой. Выдержал паузу, поднимаясь. И пусть отсутствие зрачков не давало понять куда он смотрел, но Войд этот взгляд проекцией чувствовал. Альтфедов шагнул в пропасть, — фокус. Удержав себя от вздрагивания, Войд устало прикрыл глаза. У него на острове оказалось намного менее спокойно чем он ожидал. По траве прошла рябь и Альтфедов сформировался в том же месте, откуда упал. Это было… Ожидаемо. Как и с ним, так и этим снеговиком. Вот только почему? — Значит мы оба здесь заперты. Отлично. Прошлый приговор на пожизненный срок мне нравился больше, — отведя взгляд, Войд упрямо уставился на стол, пропустив непривычное приближение. Он почему-то ожидал холодка от подобной близости. Но даже от протянутой ладонью им не тянуло. Альтфедов улыбался пусть и совсем слегка. Уголки губ изгибались вверх, но криво. — Как видишь тебе придется привыкнуть. Я не могу уйти, так что теперь ты мой сосед. Войд выдохнул и все же поднялся, даже приняв помощь. Он не ощутил прикосновения, как и раньше в этом месте, по старой привычке провел по местам соприкосновение с полом. Как будто бы одежда могла испачкаться. Он разберется с этим.

***

— Так… Как давно у тебя есть лестница вниз? Вопрос от Джаста аккуратный, как и каждый заданный с момента его воскрешения. Аккуратный, с внимательным ожиданием и неуверенно жаждущий ответа. Войд молча забрал у него из рук свитки с новыми заклинаниями, формируя то что мог бы сказать, не прибавив чернышу лишних проблем с психикой. Тот ведь тоже многого не помнил. И оно к лучшему. О том что произошло после бури знали двое и оба были мертвы. — Она всегда здесь была. Просто подвал. Неужели ты забыл что это? — Да прекрати, понятное дело что он появился недавно, — Джаст устроился за столом, подперев щеку, — что ты там хранишь? — Соленые огурчики и свое терпение. И тебе бы молиться чтобы их мне хватило. Когда я дождусь своей благодарности на коленях, с поклоном в пол и признанием насколько я великодушен? Великолепный аргумент. От Джаста тут же только короткое прощание и осталось. Вернулся на сервер. От той самой лестницы послышался задушенный смех. Альтфедов устроил локти на границе острова и положил на них голову, выглядывая лишь совсем немного. — Как ловко ты уходишь от сообщения правды. — Я ведь собираюсь избавиться от тебя. Мне нет смысла сообщать что-то. — Конечно же ты не собираешься. Без меня тебе будет скучно. — И спокойно. Я в Лимбо собираюсь, проверить на практике эти заклинания. Да и лагает там меньше. Это просто оповещение. Должно было бы быть. Но Войд уже скосил взгляд на чужое лицо, уже приподнял брови и Альтфедов уже с улыбкой перемахнул через каменный край острова, очутившись на нем. Он не ответил, а Войд не спрашивал. Молча устроил руку на чужом плече, перенося их обоих.