Ничего не ем

Я на диете постоянно Где-то пару раз на дню Хочу есть всё что попало И с кровати не встаю То стесняюсь недостатков То в себе проблем не вижу И была бы булимия Но блевать я ненавижу

***

Блять! Ну и почему он решил спустится вниз! Ребята, еще секунду назад оживленно переговаривавшиеся, вдруг замолчали, словно их разом сковал невидимый лед. Глаза всех, словно по команде, обратились к нему, к Джону, и в этой тишине, повисшей в воздухе, казалось, можно было услышать шепот ветра за окном, отдаленный гул машин, собственное бешеное сердцебиение. Они смотрели на него как будто на прокаженного – не с открытой враждебностью, нет, это было бы даже проще понять. Это был взгляд, смешанный с недоумением, какой-то отстраненный и, что хуже всего, с еле уловимым страхом. Словно они увидели что-то, чего не должны были видеть, что-то, нарушающее привычный порядок вещей. — Ахах... Ну, походу, слегка приболел? — издевательская, но неестественно тонкая усмешка сорвалась с губ Дейви. — А у вас как дела?.. — бросил он остальным, его голос прозвучал нарочито громко, пытаясь разрядить напряжение. Джон с трудом сглотнул слюну, ощущая, как она жжет горло. Даже ему, человеку, который всегда старался держать лицо, показалось, что этот смех был слишком наигранный, слишком вымученный, он сам не верил в свои слова и отчаянно пытался скрыть собственный стыд. Парень чувствовал, как его щеки заливаются краской от смущения. Остальные, как по сигналу, отвели глаза, но не раньше, чем Джон успел уловить в каждом из них отражение той же неловкости и настороженности. Окетра стыдливо отвернулась, и Харрис заметил как она прикусила губу, Райя уткнулась в телефон, делая вид, что не обеспокоена внешним видом Джона, а Джодах просто сидел, скованный, с каменным выражением лица, избегая всякого зрительного контакта. Каждый из них, видимо, пытался найти свой способ пережить этот неловкий момент. Джон ощутил, как холодный пот стекает по спине. Он хотел что-то сказать, пошутить, чтобы разрядить обстановку, но слова застряли в горле. В их глазах он видел не просто недопонимание, а зарождающееся понимание, которое могло вырасти в нечто гораздо более опасное. Его молчание, его неспособность адекватно отреагировать, казалось, только укрепляли их первоначальное впечатление. Он спустился вниз, да, спустился, и теперь, похоже, ему предстояло долго пытаться скрыться в своей комнате вновь. Парень сел за стол, там было так много вкусной еды! Но Джон просто сидел, будто бы ожидал приговор. В животе громко заурчало, напоминая о долгой голодовке, но парень лишь взял яблоко со стола и слегка откусил. — Ну.. А кто сегодня готовил? Окетра быстро повернула голову к Джону и слегка гордо улыбнулась. Девушка поправила волосы и, закрыв глаза, тихо рассмеялась. — Готовила я! — Окетра открыла глаза и её недоуменный взгляд направился на Джона и на небольшое зелёное яблоко в его руке — Ты чего не ешь? Не нравится? Джон поперхнулся яблоком после этого вопроса, но быстро откашлялся и почесал затылок нервно улыбаясь и поправляя свои очки. — Да так, говорю же, приболел... Вот и аппетита нет, — Харрис неловко улыбнулся и глотнул немного воды. — Ты не обижайся на меня, честно, не очень себя чувствую. Окетра пожала плечами и уткнулась взглядом в свою тарелку с едой. Кусочек омлета отправляется ей в рот и девушка аккуратно проглатывает его. Она поправляет волосы и осматривает Джона. — Ты будто бы... Изменился? Не могу описать, но... И манера речи, и лицо... — Окетра задумалась и её взгляд резко посерьёзнел. — Джон, отойдем? Джон пару раз моргает и наигранно улыбается, строя из себя дурачка. Слишком наигранно... В его голове идея спуститься на первый этаж была лучше. Окетра, не дожидаясь его ответа, аккуратно встаёт из-за стола и выходит с кухни, направляясь к своей комнате. Она встаёт возле двери и скрещивает руки на груди, ожидая Харриса. Парень тяжело выдохнул и, встав из-за стола поплёлся, к Окетре. Спиной он ощущал пристальный взгляд, но не мог понять чей он был. Окетра открывает дверь и пропускает Джона вперёд, закрывая дверь. Слышится шум замка и девушка садится на кровать, похлопывая на место рядом с ней, приглашает Джона присесть. — ... Звенящая тишина повисла между ними, Окетра будто тщательно обдумывала, как помягче начать разговор. — Джон... Я понимаю, что ты на... Диете? — девушка тихо вздыхает после этой фразы и аккуратно стягивает очки с собеседника, чтобы установить с ним зрительный контакт. — Но... Но как... — парень недоуменно смотрит на Окетру, что сейчас рассматривает его очки в своих руках. Не успев договорить, чужой палец касается его губ, прося замолчать. — Я поняла, — девушка откладывает очки на прикроватную тумбочку и после небольшой паузы продолжает. — В Мисре многие девушки гонялись за красивой, худой фигурой. Они тоже сначала уверяли всех, что все будет хорошо, а потом... — девушка тяжело вдохнула, эти воспоминания были весьма болезненными для неё. — А потом они умирали от истощения. Они просто теряли чувство меры. Я... Я не буду учить тебя, Джон, просто... Просто за это время я слегка привязалась к тебе. Я не хочу, чтобы ты закончил также. Окетра молчит, плавно поглаживая дрожащего Джона по спине. Было видно, что парень вот-вот расплачется, но он держался. Маленькие капельки стекали по его слегка впалым щекам. — Я не буду ничего говорить, но... — девушка смахивает слезинку с его глаза и продолжает. — Мне кажется, что Джодах тоже догадывается, что с тобой что-то происходит. Девушка бережно одела оранжевые очки на Харриса и вновь смахнула слезинку с его глаза. — Возвращайся в комнату, ты выглядишь паршиво, — Окетра неожиданно обняла Джона и, не выпуская из рук продолжила, — Я скажу другим, что ты неважно себя чувствуешь. Девушка выпустила Джона из нежных объятий и вышла из комнаты, оставляя парня наедине со своими мыслями. Объятие... Она обняла его! Он улыбнулся сквозь слëзы, и тепло разлилось по его телу. Саша тоже не пыталась учить его, она тоже лишь рассказывала истории насчет событий. Саша... Она тоже спасала Джона от близких... — ... Харрис встал с кровати и вышел из комнаты, закрывая за собой дверь. Он поправил очки и быстро вернулся в свою комнату. — Спуститься сегодня вниз была худшая идея, — проговорил парень шëпотом, прежде чем рухнуть на свою кровать прямо в одежде.