🔞
26 сентября 2024 г., 18:50
— Я ждала тебя, Северус, — тихий голосок эхом разнёсся по тускло освещённому коридору их причудливого коттеджа. На подготовку к этому моменту ушло несколько часов, и теперь её сердце трепетало от волнения.
Мужчина замер на пороге спальни: мягкий свет свечей отбрасывал тёплый отблеск на контуры её стройной фигуры. Гермиона распласталась на широкой кровати с нависающим балдахином, где её бледная кожа выразительно контрастировала с шёлковыми простынями. Медовые радужки затянуло дымчатой пеленой, делая их темнее и загадочнее, чем прежде.
При одном взгляде на неё у Северуса перехватило дыхание. Гермиона всегда была красива, но сегодня излучала особое сияние. Каштановые локоны свободно ниспадали на подушки сладостными волнами, обрамляя лицо, словно нимб. Его взгляд остановился на чёрном, совсем не целомудренном белье: кружева едва прикрывали миниатюрную грудь и изгиб бёдер. Она знала, как свести его с ума.
Стены спальни были пропитаны дурманящим ароматом жасмина и ванили, который явно усиливал нарастающую атмосферу. Этот запах пьянил и заставлял эмоции в груди трепетать, а член набухать под плотной тканью брюк. Он подошёл ближе, пожирая взглядом каждый дюйм её тела.
— Ты… неотразима, — прошептал он хриплым от желания голосом.
Девушка слегка прикусила нижнюю губу, озаряясь довольной улыбкой. Именно такой реакции она и ждала. Она медленно завела руку за спину и расстегнула бюстгальтер, позволив тому упасть, обнажая аккуратную грудь с затвердевшими сосками. Дыхание Снейпа участилось, зрачки расширились, а взгляд застыл на обнажённой коже.
С грацией хищника Северус приблизился к кровати: его движения были точными и уверенными. Она чувствовала, как его взгляд обжигает кожу, распаляя желание, которое росло уже не один день. Он задержался у края кровати, а затем скользнул рукой по её бедру, прежде чем добраться до нежной плоти. Ласковое прикосновение пустило электрический импульс, посылая по телу волну удовольствия. Её глаза закрылись, а тело невольно выгнулось дугой.
— Я хочу тебя, — произнёс он глубоким голосом, полным желания. — Хочу твоё продолжение. До краёв наполнить своим семенем и наблюдать, как в тебе растёт новая жизнь.
От неприкрытого и голодного желания в его голосе по спине пробежали мурашки. Такого он никогда ей не говорил. От осознания внутри что-то судорожно дрогнуло. Не сводя с его глубоких глаз взгляда, она утвердительно кивнула:
— Возьми меня, Северус. Сделай только своей.
И он подчинился. Не теряя времени, быстро избавился от мантии, обнажив жилистую и подтянутую фигуру. Возбуждённый член гордо возвышался, красноречиво свидетельствуя о твёрдых намерениях. Гермиона ощутила, как её собственное желание усилилось до предела, стоило увидеть, с какой жадностью на неё смотрят тёмные омуты. Абрис его лица не вписывался в привычные стандарты красоты, но внутренняя сила и уверенность делали его поистине сексуальным мужчиной. Она с нетерпением предвкушала его властных прикосновений, словно заядлый наркоман, жаждущий очередной дозы.
Северус неспешно забрался на кровать, его движения были полны настойчивости и благоговейного трепета. Опускаясь на колени меж её ног, он аккуратно раздвинул их, обнажая успевшую наполниться влагой промежность. Осознание того, что она уже мокрая, вызвало сдавленный стон. Член дёрнулся в болезненном нетерпении. Он наклонился и глубоко вдохнул её аромат — опьяняющее сочетание возбуждения и нежных ноток парфюма.
Не говоря ни слова, он приблизил лицо к её лону и нежно скользнул языком по влажным складкам, пробуя её на вкус. Девичья спина выгнулась навстречу умелым ласкам: его язык прошёлся вдоль складок, дразня набухший клитор, прежде чем углубиться в её влажное царство. Хрупкие пальцы сжали простынь в кулак, впиваясь ногтями в ткань, в то время как мужчина пожирал её тело с неутолимым голодом, граничащим с одержимостью. Его рот был неумолим, со всей тщательностью кружа и исследуя, пока Гермиона не поняла, что начинает задыхаться и молить о большем.
Женственные бёдра прижались к его лицу, отчаянно ощущая приближение сладостного мига. Северус безошибочно знал, как свести её с ума и заставить тело трепетать в удовольствии. Он властно скользнул зубами по внутренней стороне бедра, обжигая кожу горячим дыханием, и прошептал обещания, от которых по её телу пробежали мурашки.
Издав хриплый стон, он отстранился и расположился между её ног. Гермиона, с отяжелевшими от желания веками, наблюдала за его лицом, когда он приблизился членом к её влажному входу. Одним медленным, но мощным движением он вошёл в неё, заполнив до самого предела. Их стоны слились в один, и их тела соединились, словно два кусочка мозаики, разделённые на долгое время.
— Какая ты тугая, — напряжённо произнёс он. — Так идеальна, чтобы произвести на свет потомство.
Его бёдра начали двигаться в животном ритме, и каждое его слово, произнесённое глубоким бархатным голосом, вызывало трепет в её теле, от которого киска становилась ещё более влажной и сжималась вокруг члена. Она чувствовала, как с каждым толчком его мышцы напрягаются и расслабляются, как ладони крепче сжимали бёдра, заявляя на неё свои права.
— Северус, — простонала она хриплым от желания голосом, — хочу забеременеть от тебя. Хочу носить под сердцем твоего ребёнка.
Эти слова вызвали в нём вспышку первобытного желания, и он начал двигаться ещё сильнее, глубоко проникая в неё всё глубже. Их влажные от пота бёдра тёрлись друг о друга, когда он неистово трахал её с бешеной скоростью.
— Ты моя, Гермиона, — прорычал он, и в его глазах вспыхнул огонь собственника. — Моя неотъемлемая часть. Моё лоно, которое буду заполнять только я.
От этих слов у Гермионы перехватило дыхание, и её тело отреагировало на это требование с такой силой, которой она прежде не знала. Она обвила его талию ногами, притягивая к себе ещё ближе, а пятками упёрлась в спину, встречая грубые толчки. Влажный звук их слияния заполнил пространство, словно первобытная симфония желания и потребности.
— Трахни меня, Северус, — умоляла она, и в её голосе слышалось отчаяние. — Пожалуйста, сильнее!..
Северус повиновался: его движения становились всё более неистовыми, а бёдра двигались с неукротимой свирепостью. Руки блуждали по телу, сжимая груди и лаская напряжённые соски, пока она не превратилась в извивающуюся массу удовольствия под ним. Гермиона чувствовала, как с каждым толчком нарастает напряжение внизу живота.
— Какая же у тебя красивая грудь, — прошептал Северус ей на ухо, и в его голосе прозвучала грубоватая ласка. — Она наполнится молоком для нашего малыша. Я бы с удовольствием на это посмотрел.
Эротический образ, нарисованный его словами, заставил Гермиону приблизиться к краю бездонной пропасти. Она громко застонала, ускоряя движения бёдрами. Тело молило об освобождении, нарастающем где-то глубоко внутри. С его губ слетела усмешка, вызывая пульсирующую вибрацию по всей коже. Он явно знал, чего она хочет и ждёт.
— Хочешь забеременеть от меня? — пробормотал он, прикусив зубами мочку её уха. — Чтобы я наполнил тебя своим семенем?
Осоловевшие глаза закатились, и с её губ сорвался стон согласия. Она почувствовала, что теряет себя в дикой страсти. Разгорячённый член грубо вонзался в неё, затрагивая пухлой головкой чувствительную зону и посылая ритмичные волны наслаждения по всему телу.
— Да, — выдохнула она. — Я хочу этого. До последней капли.
Скользкие тела покрылись сладострастной испариной, а простыни запутались в хаотичных движениях необузданного первобытного инстинкта. Жилистые руки сжали матрас рядом с её головой, пока спинка кровати дребезжала о стену в такт их бешеному ритму. Подавшись вперёд, он прикусил её шею и зашептал на ухо грязные обещания:
— Ты станешь такой сочной… пышной, когда будешь носить моего ребёнка.
От одной только мысли её влагалище судорожно сжалось вокруг члена, пульсируя от грубых фрикций.
— Ещё, — умоляла она, задыхаясь от возбуждения. — Скажи, как сильно ты хочешь наполнить меня…
Его голос, казалось, менялся, превращаясь в низкое рычание:
— Хочу заполнить тебя так, чтобы ты не смогла выпрямиться. Хочу, чтобы ты ещё несколько дней ощущала своими бархатными стенками моё проникновение, — с нужным напором большой палец обводил чувствительный бугорок, посылая искры удовольствия по всему телу. — Моя маленькая потаскушка, которая так любит, когда в неё кончают.
От этих вульгарных словечек у Гермионы перехватило дыхание. Только её мужчина, которого она так безумно любила, мог вызвать столь мощный и необъемлемый прилив возбуждения. Никогда раньше Северус не демонстрировал эту свою сторону, но внезапное откровение дало понять, что именно этого ей не хватало.
— Да, — сдавленно пролепетала она, не сводя с него глаз. — Сделай меня своей шлюхой. Возьми, как животное.
Не сдержав утробного рычания, Северус подчинился. Он ускорил темп и вонзился в неё с такой яростью, что у Гермионы перехватило дыхание. Ему нравилось, когда она отбрасывала стеснение и как лисица лепетала всякие непристойные словечки.
— Я наполню тебя так, что ещё несколько дней из тебя будет сочиться моя сперма, — обещал он, пристально глядя ей в глаза.
Дыхание дало сбой, когда она почувствовала приближение желанного оргазма.
— Скажи ещё… — выдохнула она, впиваясь ногтями ему в спину. — Хочу услышать, как ты хочешь меня.
В его глазах блеснули искры вожделения, когда он наклонился, прикусив зубами её маленькое ушко:
— Ты будешь моей послушной маленькой шлюшкой, не так ли? — пробормотал он, в голосе звучала мрачная сталь. — До последней капли примешь моё семя и будешь молить о бóльшем.
Непристойные обещания возвели возбуждение на новую вершину, отчего её губы извергли сладострастный стон.
— Да, — выдохнула она, и в её голосе послышался жалобный стон. — Я твоя шлюха. Отымей меня… покажи, что я только твоя…
Его взгляд наполнился неукротимым желанием обладать. Руки крепче сжали её бёдра, а губы впились в её уста в страстном поцелуе. Влажный язык глубоко проникал, повторяя ритм скользящего члена внутри неё.
— Ты моя, — прошептал он, и в голосе звучало почти рычание. — Только я могу тебя трахать и вселять жизнь внутрь тебя.
Влагалище судорожно сжалось на вторгающемся члене, отвечая на источаемую власть и доминирование.
— Да, — прошептала она едва слышно. — Только твоя…
Движения Северуса становились всё более требовательными. Он впился зубами в её шею, оставляя на ней следы своего обладания.
— Моя, — прорычал он, чувствуя, как член внутри неё стал набухать. — Ты собираешься кончить, да?
Гермиона кивнула, её веки сомкнулись, когда она ощутила первый прилив оргазма.
— Да, — простонала она жалобно. — О, Северус, да…
Толчки его становились всё более беспорядочными, когда он почувствовал приближение оргазма. Он скользнул рукой по её коже, впиваясь пальцами в нежную плоть груди, прежде чем снова ущипнуть соски.
— Ты так близко, — пробормотал он хриплым от вожделения голосом. — Кончи для меня, Гермиона. Дай мне почувствовать, как ты сжимаешься вокруг моего члена.
Глаза Гермионы распахнулись, встречаясь с его пристальным взглядом. Она отчаянно закивала. Слова, слетающие с его губ, неприкрытое желание в глазах — всё это наполняло её до краёв. Она почувствовала, как внутри что-то сжимается, давление нарастает, и она уже не в силах сдерживаться.
— Северус, — простонала она, приподнявшись над кроватью, когда её тело накрыла волна мощного оргазма. Пульсирующая киска сжалась вокруг него, сравниваясь с ритмом биения сердца.
Он наблюдал, как она ярко кончает, прикрыв потемневшие от страсти глаза. Её потерянный в удовольствии вид подвёл его к краю. С рёвом, который, казалось, сотряс сам фундамент коттеджа, он излился в неё, наполняя горячим семенем до самых краёв.
— Ты моя, — низким голосом проговорил он, пока наполнял её трепещущее тело своим семенем.
Когда страсть немного утихла, Северус рухнул на неё, стараясь не придавить своим весом. Его грудь тяжело вздымалась от напряжения: он чувствовал, как их сердца бьются рядом друг с другом. Оба были покрыты потом и спермой. Он нежно уткнулся носом в её шею, слегка задевая зубами чувствительную кожу.
— Если после этого ты не забеременеешь, буду наполнять тебя каждую ночь, пока это не случится. Я не дам тебе забыть обо мне, — прошептал он.
Гермиона тихонько засмеялась. Её тело всё ещё дрожало от интенсивности оргазма.
— Я бы этого хотела, — пробормотала она слабым и слегка подрагивающим голосом. Обвив его руками и крепко прижимая к себе, она чувствовала, как член медленно размягчается внутри неё. Мысль о том, что она носит ребёнка, что наполнена его любовью и жизнью, вызывала в душе обволакивающее тепло, несравнимое ни с чем другим.
