Тёк обычный серый рабочий день. Подвывал принтер, печатая бесконечные листы счёт-фактур, товарных накладных и счетов. Рано облысевший Андрей урчал в телефон, убеждая клиента, что четыре тонны в Газель-коротышку не влезут. Юрист Рома готовил очередные доки в суд, смачно шлёпая печатью. Двенадцать менеджеров обоего пола усердно имитировали великие труды. Кое-кто втихую шарился по «вконтактам» и «одноквасникам».
Лёня по прозвищу Лёньчик-зайчик, пойманый третьего дня за просмотром Ютуба, усердно изображал, что печатает отчёт, а сам косил взглядом в смартфон. Пахло пылью, горячим тонером, дурным кофе и сладковатой смесью духов.
Щёлкнул замок и в офис бочком пролез мордатый охранник. Рожа у цербера была растерянная. Таким он не был даже тогда, когда два года назад в контору пожаловал зам. губернатора. Охранник нырнул в кабинет шефа продажников. Народ напряг уши.
Через пару минут из стеклянной двери показался сам шеф — Сергей Борисович Гусев (подпольная кличка Гусь) — солидный полный мужчина.
— Кутькин! А ну иди сюда!
Миша Кутькин - неопределённого возраста потёртый мужичок, вечный манагер с репутацией трудоголика и тихони - неторопливо вылез из-за стола в углу и подошёл к начальнику.
— Ты чего там отмочил, Кутькин?! - зарычала важная птица.
— Ничего, Сергей Борисыч. - искренне изумился Кутькин.
— Может пост накатал в этих, как их, блогах?! Или по телефону президента обложил?! Ты мне смотри. — Борисыч показал кулак. — Мудаков у нас наверху, конечно, много, но если не он, то кто? Некому! Бардак захотел?!
— Да не пользуюсь я соцсетями! — Кутькин обиделся. — И по мобильнику мне трепаться особо не с кем!
— Так какого ж до тебя из ментуры пришли, а?
— Не знаю… — Кутькин пожал плечами.
— Не знаю. — передразнил подчинённого Борисыч. — Не знает он! А если чё, ты прикинь что со мной будет?! Что со всеми будет, Кутькин! Затаскают!
— Девяностые же вы, Сергей Борисович, как-то пережили.
— А вот это тут не надо. Это не твоего ума дело. — не любил Гусь, когда напоминали ему уралмашевское прошлое. - Короче, Коля, зови товарища майора, а ты — в мой кабинет. А вы - работать! Вкалывать! Последний месяц, а планы — в лучшем случае — наполовину сделаны!
Охранник проводил в кабинет через зал высокого седого человека в хорошем пальто и костюме. Интеллигентное лицо никак не вязалось с хищными ментами.
— До-о-брый день, д-а-амы и го-о-оспода-а. — вежливо приветствовал сотрудников посетитель. Голос у него был странноватый, да ещё с лёгким незнакомым акцентом. Так в фильмах про ненашенскую жизнь говорят метрдотели дорогих ресторанов и вышколеные английские лакеи.
Едва дверь в кабинет закрылась, охранник бросился к своему старому приятелю Роме:
— Прикинь. - заговорил он жарким шепотом, бросая по сторонам быстрые взгляды. - Сижу себе спокойно и вдруг этот нарисовался. Добро-о-ого - говорит - дениа. - Коля честно попытался скопировать акцент гостя. - Не-льзия-ли ви-иде-е-еть Михаи-и-ила Юрьевича-а-а Ку-утки-и-ина. Я-то поначалу не понял, про какого такого Уткина он толкует. Так, говорю, ошиблись вы, наверно, уважаемый. Уткина у нас нет. Вот начальник отдела продаж Гусев есть, в отделе логистики Птицына есть и Соловейкин, а Уткина нету. А он листочек достал и показывает. Кутькин М. Ю. написано. Блин, я и не знал, что он Юрьевич! Кутя и Кутя.
Кто-то из манагеров фыркнул:
— Лошадиная фамилия. Ну, в данном случае, птичья.
— Не понял? - Лёньчик повернулся к говорящему.
— Это из классики, юноша. - наставительно сказала Розалия Михайловна - полная тётенька с несложившейся судьбой, старше всех в отделе. — Из рассказов Чехова.
— А… — неопределённо протянул Лёньчик и собирался уже потроллить старую грымзу на предмет «тут не школа и ваще эти ваши пейсатели давно ислам приняли», но в этот момент в кабинете что-то грохнулось и явно это что-то было живым, поскольку издало вопль и отборный мат.
— Не разнеси-и-ите го-о-ород, Ме-э-хли-и-ис. — Всё также учтиво произнёс мент-интеллигент на пороге кабинета. — Мы ждём вас з-а-аавтра в то-о-очке си-и три. Все-го-о до-о-оброго, да-а-мы и го-о-оспода-а. — Одного его кивка хватило, чтобы Коля с низкого старта кинулся открывать магнитный замок.
Из кабинета торжественно вышел Кутькин, подошёл к своему столу, иронически оглядел пылающий любопытством отдел и положил ладонь на мышку. Проделав несколько манипуляций, Миша выпрямился.
— Вот хрен вам всем на рыло, а клиентская база.
— Что? - взвизгнул Андрей. — Кутя, ты что, стёр клиентосов?
— Ага. — Кутькин прямо лучился от удовольствия. — Дефрагментировал диск. Под ноль. И Гусю глаз подбил.
— Твою мать. Звоните в скорую. Он с ума съехал.
— Мишенька, ты что? — Участливо спросила Розалия. — Тебя что, арестовывают, да?
— Да, Мишель, чего до тебя докопались эти уроды? - Рома покосился на дверь кабинета, но оттуда доносился лишь какой-то скрежет и звуки сдвигаемой мебели.
— Это я на Гуся ещё шкаф свалил. — Похвастался безумец. — За бонусы зажатые и вообще за все его Кутькин то, Кутькин сё.
— Мама роди меня обратно. — Андрей не мог прийти в себя от потери одной из лучших на фирме клиентских баз. — Тебе песец.
— Это ему песец, если хоть на миллиметр клюв откроет. А седой не из ментов, не из ФСБ, не из Моссада, люди. Он просто пустую корочку нашему дурачку под нос сунул и майором представился. Тот в штаны и напустил.
— Однако. — Рома стоял, расставив длинные ноги циркулем. — И с чего такой шухер?
Кутькин поднял голову, делаясь выше и превращаясь из общипанного цыпленка в худощавого уверенного мужчину средних лет.
— Я прощён. — Объявил он.
— Час от часу не легче. — вздохнула Розалия. — Кем прощён-то?
— Императором.
— Скорую, девки. — Валера перекрестился. — А есть сейчас психиатрическая?
— Ты позвони, тебе скажут — есть или нет. — подсказала рыжая Ирка.
— Вы Гусику скорую вызовите. — Кутькин покрутил в руках щербатую кружку и швырнул её в мусорку. — Он же, бандитская морда, после аванса за полной зарплатой полезет. С бонусами. Я и выпишу по системе Ти Ануро. — Злобно добавил сошедший с ума менеджер.
— Стоп! — Роман оглянулся на кабинет, откуда вылезал охреневший начальник с разбитым в кровь лицом. — Михель, можно по полочкам? Пожалуйста.
— Что ж, извольте. — Ухмыльнулся Кутькин. — Всё равно я сегодня ночью уезжаю домой, а вас самих в дурку свезут, если вы с благой вестью в околоток поскачете.
Во-первых, я не человек, но наши расы очень похожи. Кое-кто из учёных считает, что земляне наша боковая ветвь, хотя я в это не верю. Во-вторых, я на этой планете был в ссылке, а теперь император разрешил мне вернуться, о чем и сообщил рээнэаль.
— Кто?! — выдохнули несколько глоток.
— На ваши деньги — примерно капитан второго ранга.
Повисла мёртвая тишина, прерваная дрожащим голосом Лёни:
— А… а… а почему вы контакт-то не установите с нами?!
— А зачем? — Кутькин скривился. — Ваша планета нас вполне устраивает в качестве тюрьмы строгого режима. Космолёты у вас на таком уровне, что это даже не лепет младенца. Сбежать невозможно. У вас тоже такое было. Австралия заселялась каторжанами. Континент-тюрьма. Вокруг море, пол-страны пустыня.
— Ну это уж хамство! — Возмутилась Ирина. — Кто вам дал право использовать территорию Российской Федерации под отстойник для отбросов?!
— Нам едино, что РФ, что США, что княжество Монако. Мы рассматриваем планету целиком. Эти ваши туземные дрязги мало что меняют.
— Фу пофефу фе мы фофа-то? — Гусев отирал кровь платком. — Фё фа хфень, Футьфин, или как тефя там по-фафему?
— По-нашему — Мехлэи-Ти-Ис Лухеас Ти Шайле. Хотя это не точная транскрипция, а то, что услышат ваши уши. — Михаил-Мехлэи снова ухмыльнулся. — Наш язык несёт в себе звуки того диапазона, который здесь слышат только животные. И то не все. В прошлом… ну неважно, так, антиквар примерно. Осуждён за участие в заговоре против наследника. А тюрьма… — прощённый крутанул башкой. — Вы только представьте: слышать ультразвук, которого вы не замечаете, а его у вас полно и он не мелодичный, не осмысленный, а как проклятую грохочущую музыку в самые уши вставить. Дышать тяжёлым, перенасыщенным вонючим азотом воздухом. Вы знаете чем пахнет азот? Перебродившей мочой. У вас в воздухе изначально семьдесят восемь процентов азота! А у нас около сорока. Чувствовать малейшие оттенки различных химических веществ и откровенных ядов, которыми вы наводнили ваши поселения в погоне за удобствами. Но это так, досадные мелочи. Иной раз такие артефакты ароматные попадаются — без газовой маски не вытерпишь.
— А что же тогда не мелочи? — Очень спокойно спросил Роман.
— Не мелочи, госпо-о-ода и, ко-о-онечно, да-а-амы, ваши общественные отношения, ваше отношение к окружающему миру, ваши способы решения проблем и — немаловажно — болезненная страсть к созданию проблем друг для друга на пустом месте. Пренебрежение к слабым. Заискивание перед лицами с надумаными заслугами. Зависть и насмешки над усердными и трудолюбивыми. Прославление бесполезных людей. Упёртость в идиотских идеях. Нежелание подыскать аргументы для их оправдания. Принцип «верь и не размышляй». Создание ненужных должностей и псевдопрофессий. Тупое запрещательство вместо решения проблемы подбором вариантов и договорённостей. Откровенная агрессия в сторону всего, чего вы не можете понять своим умишком. Вечная ложь. Вечное нытьё «а что я-то сделаю-то?» Вежливость вы принимаете за трусость, доброту — за слабость, труд — за глупость.
Желание ребёнка для вас чуть не святой закон, хотя опыта и благоразумия у взрослого априори больше. Вы надавали детям прав, вместо того, чтобы сначала нагрузить обязанностями. А потом удивляетесь: почему же это выросла из деточки безрукая инфантильная капризная… ммм… личностью это не назвать. Организм это. Ни на что не способный и способный на всё, если цацку ему не дать!
Подсознательное стремление к самоуничтожению, не замечали? Ютуб посмотрите, ролики с авариями. Ему в лоб грузовик летит, а он вместо тормоза гудочек давит. У вас теряются даже базовые инстинкты самосохранения, продолжения рода и защиты потомства! Вы свой народ, род свой сохранить боитесь! Перед откровенными дикарями ручонки подымаете и оправдываетесь какой-то искусственно-несусветной дурью, давно доказавшей свою несостоятельность. — Кутькин перевёл дух, покрутил башкой и продолжил:
— Вопрос достижения физического удовольствия. Вопрос личного обогащения. Вопрос создания себе любимому наибольшего комфорта. Всё это — в разной степени наплевательства на окружающих. Плюс банки эти ваши, фонды, несуществующие физически единицы информации в качестве всеобщего обменного эквивалента, то есть денег. Вообще полное извращение. Для разумного существа, выросшего в Ойкумене, вы — смертельно опасные сумасшедшие. Ох, если знать одиннадцать лет назад, что значит пребывание в вашем проклятом обществе, я умолил бы трибунал отправить меня в гейзерные болота Ктан, на самую опасную каторгу!
Мехлэи сорвал с вешалки старую вытертую дубленку.
— А мы кто? — Возмутилась Розалия. — Бушмены вам, что ли?!
— В общем — да. По интеллекту вы недалеко ушли от дикарей. Разве что дубинки у вас автоматические и дальнобойные. И убиваете не от голода, как они, а ради всё тех же несуществующих денег и несостоятельных идей. Мне пора. Прощайте. Зарплату можете пропить, можете засунуть Гусю в жопу. Только вякни, бандит, голову снесу. — Миша сосредоточенно застёгивал пуговицы. — До контакта же, Леонид, вам, по вашему собственному выражению, как до Китая раком очком вперёд. Прощайте, бедные злобные создания. Вас не пустят в Ойкумену с гнилыми душами. Когда научитесь применять мозги, а не то, что у вас между ног, нам придётся подыскать другую Австралию.
Хлопнула дверь. В наступившей тишине было слышно как капает вода из крана в обеденном уголке.
Лёня схватил мобильник.
— Ты это куда звонить собрался? — Мрачно спросила Ира.
— Ну куда-куда! В ФСБ! Это же настоящий инопланетянин! Его срочно отловить надо и в Москву!
— На опыты, да?
— Зачем на опыты? Заложником! Тогда с нами установят контакт и дадут какие-нибудь знания!
— Положь игрушку. — Рома сел боком к столу. — Не то тебя на опыты заберут. И не в Ма-а-аскву, а в Черновицкие Дворики.
— Это почему же меня в дурдом?
— А куда ещё тебя отправить за такой звонок в органы? Поколят там реланиума и будешь до смерти слюнями трясти и лыбиться. Сиди, контактёр, смирно.
— Фо-фо. — Шеф перед зеркалом рассматривал пробоину в клыках. — Сифи, муфлон. ФФП тфое наф фа фопу фофьмёт ф пеффую фолофу. Ой пля, тфи фупа нафих. Он кофта мне фъефал, пуфто я ф камаф флетел. А фефу ф нём? Они, нафефно филифтее нафефо, фуки.
— И жилистее, и сила тяжести на их планете наверняка другая. Наваляет фэйсам по этой… системе тинуро… и уйдёт, а вот мы-то останемся. Им на закусь. Нахер! Заяву накатаем за прошлый месяц, а Михайловна за него распишется и если что — уволился, ничего не ведаем. — Подал голос осторожный увалень Валера.
— Пифи. — Одобрил Гусев. — Я к фуфному.
Роман неожиданно сорвался с места и выбежал за дверь, на ходу влезая в рукава куртки. С улицы донёсся отчаянный крик:
— Михель! Постой!
— Ё-моё, и этот с глузду съехал. — Протянул Валера, качая головой.
***
Под утро в стороне от города упала звезда. Это заметили мучающие бессонницей старики и те, кого ночь застала в дороге. Кто помнил старую примету - загадали желание.
***
Андрей не разглядел крохотную искорку, хотя и мучился от бессонницы всю ночь. Продажник курил на балконе своей крохотной квартирки и жалел о стёртой клиентской базе, с которой мог бы наконец получить старшего менеджера и бонусов побольше.
***
То, как звезда взвилась в небо, видел только Роман. Юрист, сгорбившись и дрожа от холода, сидел в своей машине и утирал злые слёзы. Вокруг шумел сосновый лес, а прямо перед капотом дорога резко спускалась в бывший карьер, посредине которого ещё дымилось чёрное жирное пятно.
Он полдня выслеживал древнюю «Ниву» Кутькина на выезде со двора и нёсся за ускользающей машиной по трассе к северу от города, догнал и приклеился за ней. Но у карьера затормозил, ослеплённый мощным прожектором идущего на посадку хищного остроносого корабля. Когда сияние погасло и перестали прыгать в глазах зайчики, «Нива» уже была внизу, а возле неё, уперев руки в бока и склонив набок лохматую голову, стоял Миша. Стоял и смотрел наверх, на фары роминой машины.
Надо было подать вперёд, съехать к кораблю, сказать Мише всё, что наболело, и упросить взять его с собой в далёкий мир. Но руки дрожали, движок заглох, а тело стало ватным от нервного страха.
Он видел, как бывший каторжанин вытащил из багажника огромную сумку и поднялся по трапу в серебристый, с угловатой эмблемой на борту, двухкилевой космолёт, больше похожий на «Челленджер», чем на «тарелку».
Белый квадрат люка погас, с негромким гулом корабль оторвался от земли и ушёл в неведомую Ойкумену. От брошеной машины осталась только лужа расплавленного металла.
— Идиот, бля, какой же вы, Роман Владимирыч, ссыкливый идиот. — Шептал несчастный. — Дать газу, выскочить на пересечку. На коленях бы молил, чтобы он взял меня с собой. Ну не убил бы, в конце-то концов! Единственный раз реально выпал не шанс, а шансище. Бля, всё просрал! Если бы я не был таким тормозом, боже! Ушёл и кончилось бы всё это блядство, эта фирма, эта идиотская работа, суды, тёща, ипотека… Как же мне всё осточертело, кто бы знал!
Он дрожащей рукой повернул ключ зажигания.