Адюльте́р

Безмятежность - это всё, что могла ощущать Лола. Вокруг стало темно и тихо. Тихо так, словно она вновь вспомнила, что такое уютное одиночество среди активной спешной жизни. Одиночество, от которого так далеко убегала и внезапно вернулась к нему. Темнота знакомый старый друг. Темнота ассоциировалась с самым лучшим сном. Наконец она почувствовала спокойствие и умиротворение. Стабильность дева, к которой так давно стремилась примкнуть. Нескончаемая череда переживаний слилась в одну линию и растворилась среди покоя. Среди тишины. Не было никакого волнения, чтобы прекратить тишину. Только наслаждение и плавное перемещение разума к принятию. И она не искала выход из комфортной среды, она не пыталась выйти из спящего состояния, наоборот плыла и желала, чтобы это не прекращалось. Её грел разум о том, что всё кончилось. Не было тревоги и переживаний, так же не было страхов. Она не ощущала ничего, только пустую пропасть в купе с безграничной неизвестностью. Однако… Девушке стоило только вдохнуть воздух, как сразу ощущала знакомый запах сандала. Только Лола не понимала, как он мог увязаться за ней, если она не могла осязать. Изредка слышала шум. Этот шум смешивался в вязкую какофонию звуков. Едва различимый грубый голос из сотни похожих голосов. Но это было всего лишь несколько раз. Точно, она запомнила всего раза два, как он всплывал на передний план, заглушая собой остальных. И Лола не боялась. Не испытывала чувства страха неизвестности. Она его знала. Совершенная пушистая нега настигла её на неопределённое количество времени, которое даже сама не знала, к чему приведёт. Ощущая лёгкость и неподвижность. Ощущая под собой приятную прослойку мягкости, а над собой тяжесть покрывала. Иногда Лола ощущала непонятные наполняющие громкие звуки обсуждения в своём круге близости. Будто над ней стояли все девять Жнецов, сверяя, в какой бы уголок Ада отдать её светлую душу. Как она думала, что она безгрешна. Но куда уж там… Перед глазами мелькали белые пятна, подсвечиваясь время от времени оранжевыми зарницами. А иногда приходила резкая игольчатая боль. Боль, которая, как казалось ей, доведёт до сумасшествия. Но нет. Боль была тянущей, а после раскрывалась в её венах по-другому, словно долгожданная камора… Через время она засыпала. А через некоторое время вновь начинала слышать потусторонний шепот и шум от странной системы, напоминавшей о прошлом… Пик. Пик. Пик. Они наполняли её тёмную уединённую комнату, возрождая в ней тревогу и страх. Потому что одиночество не терпит лишних людей… Сначала было невыносимо тяжело, больно, но через секунду волнение пропадало и убаюкивало в родную темноту, с которой успела сблизиться. Попеременно приходило осознание, что всё реально. Потому что женский тембр, который слышала в последнее время, будто плёнку, которую ставили на плей заново и заново, стал очень чётким в сознании: «Страсти среди селебрити не утихают. Не успев опомниться от слухов о скором расставании с одной из любимых звёздных пар пришла новая порция взволнованности среди клуба фанатов. Поклонники бьют тревогу! Непроверенные данные становятся реальны. Как показывают видео СМИ из самого яркого международного мероприятия фестиваля в Грузии, где выступала команда из России. Лолу Хасанову, также экс-супругу Алексея, госпитализировали», - вещал голос в проигрываемом источнике. - «Насколько правдивы факты, так это то, что новое яркое шоу лейбла закрылось и прекратилось, не успев начаться. Мы следим за развитием событий…» Щелчок блокирования экрана айфона. Что чётко помнила в мозге. А после благополучная тишина. Тишина. А после… Очнись, очнись, очнись приказывала себе Хасанова. Чувствуя под руками мягкий материал гладкого тёплого одеяла, а в воздухе витал резкий запах спирта и стерилизационной инфракрасной лампы… Перед глазами всплыли воспоминания последнего момента. Испуг. Нервное напряжение. Дикий шторм. Американские горки. Эмоциональное давление в своём организме. Понимая то, что она не помнит ничего. Ничего. Абсолютная пустота, заставляющая копаться в уголках воспоминаний, не найдя ответов тому, как она здесь оказалась. За секунду до того, как Лола нашла в себе какие-то маленькие силы пошевелить слабо веками между сном и пробуждением, но на открытие глаз не получилось, она услышала неразборчивую речь: - Мы поставили две капельницы: с транквилизатором и препаратом для стабилизации давления. - Это не много для нее? - Нет. Вы думаете, что после того, как она прошла обследование, мы допустим ошибку? - Дело в том, что я не хочу, чтобы лечение было излишнее. - Это пойдет на пользу, поверьте. - Я думаю, это займёт не долго времени? - Все зависит от организма, как он будет справляться со стрессом. - Стресс? То есть он… - Обострился. - Но вы, ведь говорили, что это всего лишь переутомление? - Хроническое истощение приводит к нервному срыву. А нервный срыв в свою очередь сильно бьёт по сердечно-сосудистой системе: сосуды спазмируются, давление падает, сердце работает с перегрузкой… - Погодите, вы хотите сказать, что у нее… - У неё случился сосудистый коллапс на фоне сильного психоэмоционального и физического истощения. Если говорить проще это острый приступ резкого падения давления с потерей сознания. Мы называем это коллапсом. Организм был на грани. У неё бессонница уже больше полугода, она вам не говорила? Я как врач обязан соблюдать врачебную тайну, но прошу вас как близкого человека: если вам не безразлична её судьба, серьёзно займитесь её психо-эмоциональным состоянием. Сейчас оно крайне тяжёлое и является главной причиной того, что произошло. Выходя из палаты вместе с врачом, Лёша до сих пор не мог поверить в услышанное. Его тело тяжело рухнуло в кресло рядом с лечебной комнатой реанимации. Он проводил взглядом лечащего врача, который пошёл дальше по коридору. За последние пять часов после произошедшего Лёша чувствовал полное опустошение. Он не мог думать о еде, не говоря уже о режиме спортивного питания. Не мог думать о сне, хотя было уже очень поздно. Словно из него выкачали всю жизнь. Высосали все краски мира, которые он мог испытывать. Эмоции заморозились. Мысли только нагнетали негатив. Если шло всё хуёво, он никогда не думал о хорошем. Потому что Лёша знал: жизнь в этом мире несправедливая штука. Тут либо терпеть, либо смириться. Но терять своего ангела он не хочет. Не отпустит. У Сереги был уставший вид. Он, так же как и Лёша, не спал всю ночь после фестиваля. За окном больницы пробуждалось солнце, мягкий рассвет освещал его лицо. Он сидел напротив, закинув лодыжку на колено, и смотрел на совершенно сломленный, согнувшийся пополам образ Леши. Узенюк закрыл лицо руками и опёрся локтями в колени. Чертков давно не видел приятеля таким слабым и разбитым. - Че говорят? Выяснили, че с ней? - Сердечный приступ, вроде… - Лёша говорит это с надрывом, прячет глаза в пол и тихо проговаривает. - Это что-то между обычным обмороком и сложным… я точно не понимаю. Могла быть операция, но всё обошлось, её так откачали. - Блять, нихера себе, дерьмово… - вскидывая брови вверх заключает Чертков. - Угу. Это еще повезло, что неотложка была рядом, я даже боюсь представить, какой исход был, если бы ее не оказалось на площадке. - Пиздец…как так? Лёша пожал нервно плечами. - Сердце ебнуло, что кислород перестал поступать в кровь, я точно не знаю, как объяснить. - Когда очнется? Есть еще прогнозы? - с беспокойством спрашивая у Леши. - Говорят, сегодня. - Лёша сглотнул, глядя в одну точку. Внутри него всё клокотало от страха. Мысль, что Лола лежит сейчас за этой стеной, бледная и без сознания, сводила его с ума. Он не мог перестать представлять, как она падает ему на руки, как холодеет. - Лех, все наладится, все будет хорошо. Голос безжизненного друга прошелся по коже мурашами кидая в холодный пот. Серега вспомнил, как директор подлетела к нему с открытым ужасом в глазах в конце шоу. Пришлось сворачивать всё раньше времени. Даниил и Вика были на подхвате, им ничего не сказали, чтобы не сбивать настрой перед концертом. А теперь об этом знает уже весь интернет. Спустя двадцать минут напряженной тишины диджей произносит: - Кэт, уехала из больнички минут сорок назад, пока ты был с ней. Сказала, что продолжать наше выступление не будет. Потому что в данной ситуации это было бы вверх идиотизма, сняла нас на ближайшие пару дней. - Ты это так говоришь, будто она не должна была этого делать. - Лёша подвигал раздраженно плечами. - Нет, я одновременно огорчен и недоволен, мы ведь так хотели, чтобы наше шоу залетело… - Тогда хер ли ты здесь сидишь? - Лёша резок и прямолинеен, когда все идет под откос, он воспламенился за секунду, и крикнул: - хули не спасаешь свое лицо перед своим долбанным положением?! Иди, ты не обязан мне ни чем! Зачем ты здесь находишься?! Чертков кашлянул в кулак и нервно закачал ногой. - Мне, Лола, не безразлична, так что не думай, что я не могу сопереживать. - Моя жена - это мое беспокойство! - кричал он, показывая указательным пальцем в середину груди, стреляя бешенством во взгляде, когда смотрел на Черткова. Лешино лицо раскраснелось за мгновение, - Так что, можешь идти, а не сидеть здесь, будто тебя заставляют! - вопел не сдерживая связок. - Ох, ну, блять, - выдохнул тот, - спасибо за разрешение! Уж, без тебя бы как-нибудь разобрался! У Леши от напряжения вздулись синие вены на тыльной стороне ладоней и предплечьях. Он сжал татуированные кулаки так, что костяшки побелели. Внутри всё кипело. Хотелось врезать. Не Сереге даже а этой ситуации, этому дню, себе самому. Страх за Лолу душил его, а злость была единственным способом не сойти с ума. Серега наблюдал, как Лешу трясло от гнева его слов. Чертков испытывал удовольствие, потому что Лёша отчаялся и не мог найти маяк спокойствия. - Это наше беспокойство! Придурок! Не только мое, но и Вики, Рафа, Дани тоже! Они ее знают и переживают! - гремел громом диджей, не отводя взгляда от Леши, - Успокойся, блять, или я попрошу, чтобы тебе вкололи конную дозу морфина, чтобы немного расслабить твой ахуевший гонор! Заебал, сколько можно вести себя, как баран?! - Серега скривил губы и смерил жестким взглядом. Злость пульсировала, накатывая из под грязи. Грудь в зеленом желете Черткова вздымалась с бешеной скоростью, от жара парень снял кепку и бросил на стеклянный стол между ними. Он был готов встать и влепить ему в морду, дабы привести Лешу в адекватное чувство. Чтобы встряхнуть его безумие в голове. Для того, чтобы не накинуться прямо посреди ночи в больнице, он вцепился пальцами за края кресла по обе стороны. Сверля взглядом медовых глаз. - Ой, съеби! - показывает левой рукой на выход, взгляд впирается яростно в друга. - не нужно мне ничего доказывать! - Я может быть, тоже хочу помочь? - спокойно сказал, поднимая подбородок выше. - Ты не думал, что мне эта ситуация нихера не безразлична? - Началось… - Лёша отвёл взгляд в пол, сцепив руки так, что пальцы побелели. Внутри него бушевала буря. Он едва сдерживался, чтобы не накинуться. Страх за Лолу смешивался с дикой виной и злостью. - Чем ты, блять, можешь помочь? - Кто знает, че ты делать будешь, если ей станет хуже. Кто-то же должен за тобой следить, - растягивая губы в усталой улыбке, ответил Серега. - Ей не будет хуже, - жёстко процедил Лёша сквозь зубы. - Хорошо, не будет, - улыбается добро диджей, - братан, слушай, я буду полным идиотом, если брошу тебя в такой тяжелой ситуации одного. Лёша ничего не отвечает. Повисает вновь большая тишина с промежутком в тридцать минут. Узенюк растирает кожу пальцами до розового оттенка над бровью и смотрит молча под ноги, закусывая язык зубами, ибо больше не обмолвится. Потом Лёша время от времени глядит на Серегу и видит в нём возможность помочь. Понимание ситуации и закрывает глаза на своё вспыльчивое настроение. Лёша был подавлен и раздражён, но почему-то всё равно не злился на друга по-настоящему, хотя его слова были ему как мёдом по сердцу. Ему казалось, что Серегино беспокойство напускное. Он был почти в этом не уверен. Всё дело в гормонах шалящего тестостерона и нервном напряжении. Лёша сильно переживает. Вспоминая внутренние ощущения до того, как девушка была ещё в хорошем состоянии, и сейчас, когда её бездыханное тело лежит, не двигаясь, всё усилилось. Удвоилось. Устократно. Как можно быть спокойным в такой ситуации, когда он чуть не потерял во второй раз дорогого ему человека из своей жизни? - Что она делала в момент, когда потеряла сознание? Ты был рядом с ней? - Что? - Лёша ели как поднял на приятеля голову, и почти сдержался чтобы не рвануть нить их маленького примирения. - Да брось, будто бы ты не услышал о чем я тебя спросил. - Не важно. - тихо сказал Узенюк в сторону. - А может быть, ей стало плохо, потому что… - Блять, Чер, заткнись нахуй. Мне сейчас не до твоих обсуждений. У меня и так в голове полный бардак. Серега вскинул бровь и с интересом закусил уголок нижней губы, перекидывая лодыжку на другую ногу. - Из-за Кристины поругались? Это должна была стать последней каплей. Сдерживать себя Лёше стоило титанических усилий. Ещё немного и терпение вылетит, как пробка из бутылки шампанского. И тогда всё. Никакого рассудка. Никакого контроля. Разъярённо глядя на Черткова, он изогнул левую бровь, а жевательные мышцы напряглись так сильно, что Серега услышал, как скрипнули зубы. - Че тебе надо? - рыкнул он. - Успокойся. - Тогда проглоти свой язык и постарайся не поднимать эту тему со мной. - Хорошо, но знаешь, я хотел сказать тебе, кое что интересное. - С чего ты взял, что мне это интересно, блять? - Ну, потому что - это касается твоей жены. Лёша тяжело выдохнул, он облокотился о кресло, пряча всех своих чертовых демонов, которые хотели выйти наружу. - Она до сих пор не знает, что Крис с нами приехала на фест? - спросил Серега. Лёша поджал губы и повертел головой влево, вправо. - Ты уверен? - Я не понимаю, к чему ты вообще это говоришь. - А я знаю, она её не видела. И если вспомнить, когда Лола раньше пару раз сталкивалась с ней лицом к лицу на тусовках, она так сильно не реагировала. - Серега заметил, что Лёша хочет возразить, и быстро продолжил: - Так вот, если бы приступ случился из-за твоей бывшей, то этот вариант можно сразу отбросить. Тогда что спровоцировало у неё такой сильный обморок? Мне правда интересно. Это какая-то нездоровая херня. Она же всегда была энергичной, жизнерадостной, полной сил… - На что ты намекаешь? - Мы сегодня общались. - И что? Ты думаешь я не знаю? - ухмыльнулся Лёша. - Тогда, я так полагаю ты хочешь услышать почему она решила зайти ко мне в трейлер и пообщаться? - Мне похер. - Да? Прям то уж, похер? - Блять, что ты хочешь? Чертков хотел бы рассмеяться, но сдержался. - Чтобы там ни было между вами, в ваших «любовных отношениях», - диджей сделал кавычки пальцами, - я не хочу лезть в ваши проблемы и личные заебы. А особенно разбираться, кто прав, а кто нет. Это не моя история. - он улыбнулся, - Но, как бы это забавно не звучало и не выглядело странно со стороны, мой тебе совет - не дави на нее. Просто в моем понимании это - пиздец, слишком для нее. И парень понял о чем он говорит. Он хмурит брови, и тяжело вздыхает, откидывая голову на сидение. - Зачем тебе это надо? - спрашивает угрюмо Лёша, глядя на Серегу. - Мы друзья. Если ты хочешь о чем то поговорить, я всегда к твоим услугам. - спокойно говорит парень. - Мы разберемся и без тебя, не волнуйся. - Хорошо, но ты же знаешь, я всегда за тебя, - Серега подмигивает, а Лёша ощущает внезапный удар кулаком в районе правого плеча, - я тебя поддержу в любом случае. - С чего такая доблестная поддержка? - со скрытностью спрашивает Узенюк, взглядывая недоверчиво на друга. Серега ухмыляется, одобряя лицо красивой блестящей улыбкой. - Да чтобы ты понимал, что ты не один. - парень пожал плечами, - А как бы ты поступил, будь я бы на твоем месте? - Наверное, так же, - отвечает без раздумий. Лёша тормозит на секунду и поднимает карие глаза на Серегу, - Это сейчас бесполезно, во мне столько всего происходит. Не могу объяснить. - Я понимаю, - кивнул Серега. - Но когда ты в полном раздрае, а рядом есть кто-то жить ещё можно. Я через это проходил. Знаю, о чём говорю. Лёша против своей воли посмотрел на друга и беззвучно кивнул, соглашаясь с его словами. Знал бы Лёша раньше, что всё настолько плохо, он бы никогда не потащил её с собой на этот чёртов фестиваль. Он бы запер её силой в доме и не выпускал до тех пор, пока всё не прекратится. Он бы всё исправил. Он бы мог ей помочь. Он бы был с ней и заботился о ней. Он бы… он бы дал ей всё, лишь бы Лола поверила, что всё, что он делает для неё искренне. Приходила мысль: если бы Лёша не приехал в Грузию, ничего бы не случилось. Возможно, если бы он не вернулся к ней, она была бы в порядке. В безопасности от его агрессии. Следующие два часа до самого утра Лёшу коробило от мысли, что именно он довёл её до такого состояния. Что это он виноват во всём. В любом случае, когда случалась трагедия, Лёша винил себя в первую очередь. Узенюк до сих пор частично не принял смерть сестры, периодически напоминая себе, что это он её убил. Только из-за своей невнимательности и распущенности. Как он мог так просчитаться и не понять сразу, что совершил страшную ошибку?! А какая была бы реакция, если бы Лола действительно встретила Кристину? А что бы случилось, если бы Лола вообще не пришла в себя? Сердце от этих мыслей могло разогнаться до двухсот ударов в минуту. Он чувствовал, как его трясёт даже в сидячем положении. Мозги в голове превратились в испорченную холодную субстанцию. За всё это затяжное время у него началась мигрень. Точно, мигрень. Лёша бы разнёс все её попытки вернуться к разработке личных проектов. Если это всё спровоцировала её ответственная ебаная карьера, за которой она следила, не ложась нормально спать, то он бы истребил все её страдания. И она бы его не простила. Лёша знал, что Хасанова будет долго злиться на него, но остывший разум понял бы, что муж делает всё, чтобы спасти её от этой ненормальной одержимости. Лола действительно потратила лимит своей энергии. Она истлела, закопав свою жизнь в искусстве и творчестве, в котором нашла только одну иллюзию что она нужна людям. Не Лёше. А другим людям, чтобы показать, что она может понравиться всем и её поклонники никогда не предадут. В отличие от него. Ведь последователи не будут искать изъяны в её картинах и проектах. Это всё из прошлого. Это всё из-за Леши. Это всё из-за него. На сердце Лолы много шрамов, много ран от издевательств и насилия. Лёша обещал ей не делать больно, но, играя на эмоциях её страха, не удержался от удовольствия побаловать свою садистскую натуру. Господи, как же он раскаивался сейчас за всё. Как же Лёша переживал за неё и за то, что сделал с ней. Он её просто сломал. Лёша вспомнил тот день, когда угрожал ей закрытием корпорации «Эскиз». Думая об этом, он понимал, что нужно серьёзно задуматься об усмирении её аппетитов. Продумать план и тактику, чтобы прекратить её деятельность навсегда. Ну, не то чтобы совсем прекратить всего лишь перекинуть такую огромную ответственность на кого-то другого. Судя по всему, если Лола очнётся и продолжит работать, ему придётся позаботиться о том, чтобы девушка больше никогда в жизни не думала о профессиональной деятельности дизайнера. Никогда. Лишь бы ей стало лучше. Лёша знал, что его ангел возненавидит его за это. Ему в данный момент было плевать. Внутри него сейчас правили только больные эмоции. Ему плевать, что Лола будет возражать. Плевать, что она будет говорить. Плевать, какими ругательствами обольёт его в этот раз. Лёша решил. Значит, это решение будет выполнено. Он предпримет все должные действия, направляя все усилия и время на укрощение её фирмы и, в первую очередь, её работоспособной зависимости. Хотя бы просто убрать все волнения из её поля зрения. Чтобы это осуществить, он понимал, что один звонок, который станет решающим, обожжёт её сердце сильнее. Это пошатнёт её доверие к нему. Но ничего… Лола примет нож в сердце. Она должна понять. Она должна смириться и принять, что все акции на компанию выкупит муж. Всё, что связано с их официальным союзом, является общим. Ключевое слово они не заключали брачный договор. И только сейчас Лёша обрадовался этой мысли единственной радостной новости за весь этот день. Забавно, что ни в первую роспись, ни во вторую они даже не думали об этой гнусности. Зная между собой, что никто из них не будет претендовать на заработанное имущество и бизнес. Они прекрасно понимали, что между ними не будет корыстной делёжки. Эта резня будет обговариваться адекватно и без грязи, поэтому в плане доходов с бизнеса и недвижимости пара полностью доверяла друг другу. И последнее, что сейчас Лёше действительно нужно было решить… Ему придётся созвониться с её матерью. Для этого Узенюк резко сорвался с места, встал без единого слова, оставляя Серегу в той же невыносимой тишине караулить её палату. Руки уже нашли в телефоне богом забытый контакт, и он без колебаний нажал кнопку «позвонить»…

***

Белый. Белый. Белый. Ей не подходил белый. Белые стены. Белое покрывало. Белый потолок. Всё было бело-стерильным. Таким мертвым, удушающим… Лицо девушки после суток покрылось бледностью, а вокруг носогубных складок появилась желтизна. Дорогущая водоотталкивающая косметика всё ещё держалась на лице и не расплылась, но тёмные пятна под веками только приукрашивали её болезненное состояние. Губы потрескались, а во рту на небе и дёснах ощущалась неприятная сухость. Лёша не заметил, как уснул, выйдя из режима ночного часового дозорного. Раннее утро оказалось суровым и в итоге победило его. Он трепетно сжимал её пальцы в своей огрубевшей татуированной руке, а вторая рука лежала на кровати. Лоб он положил на своё предплечье и так уснул в скрюченной неудобной позе. Однако это неудобное положение полностью заглушало все физические потребности. Парень был готов стерпеть любой дискомфорт до последнего, лишь бы дождаться того момента, когда его королева выкарабкается из оцепенения и ей станет лучше. Хотя бы просто откроет глаза… Он не молился. Но сегодняшняя ночь стала исключением. Он молился про себя, чтобы она просто проснулась. К утру Лёша поругался со всеми медсёстрами в частной клинике, которых к ней закрепили. В палате перед реанимацией посторонним находиться было нельзя. Но если бы он не был так близко к ней, то уже сошёл бы с ума и окончательно слетел с рельсов. В итоге его всё-таки пропустили внутрь одиночной палаты, даже когда девушка ещё не приходила в себя. Дымка рассеивалась постепенно. Сначала наступила привычная дезориентация, как это всегда бывало у Лолы после обморочного состояния. Глаза слепило от голубого неба и утреннего солнца, хотя на окнах были наполовину опущены тёмно-серые жалюзи. Резко очнувшись, она поняла, что это не её комната. Дёрнув правой рукой вверх, Лола почувствовала моментальную неприятную боль от двух игл в сгибе локтя. Подняв встревоженный взгляд к потолку, она заметила капельницу над собой. Это было настолько неожиданно, что в полном полубреду от препаратов успокоительного она отлепила лейкопластырь и выдернула иглы, поморщившись. Трубки упали на пол. Лёша проснулся мгновенно, почувствовав резкие движения. - Стой, стой, тише, тише. Лол, Лол, не нужно было этого делать… - он хватает обеими ладонями ее запястья, чтобы Лола перестала дергаться. Он мельком видит, как по татуированной руке сочится кровь, измазывая снежное постельное, а на месте игл образовались небольшие припухлости и синяки. - Что я здесь делаю? Что это…? - испуганно осматривает маленькую комнату. - Мы в больнице, все хорошо. - Но, как… Девичий взгляд опустился на Лешу. Он выглядел невыспавшимся, уставшим, практически бесцветным. Белки глаз были полопавшимися от красных сосудов, а отчуждённый взгляд говорил сам за себя. Лёша был всё в той же чёрной широкой кофте и чёрных джинсах, в которых приехал на фестиваль. - Лол, малышка, тише, не надо волноваться. Все хорошо. С тобой все хорошо. Ты в безопасности. - Я боюсь игл. - предостерегающе прошептала глядя на капельницу с недоверием. - Леш, что здесь… - она попыталась вырваться откидывая к ногам одеяло, но парень остановил ее рукой прижимая плечи к кровати, склоняясь над ней всем телом. - Лол, не надо. - тихо прохрипел он сонным голосом после сна, - Подожди здесь, не вставай, пожалуйста, я сейчас позову к тебе врача. Он встал на ноги отодвигая стул и возвращая его на место к стене. Лёша остановился у самого выхода, когда Лола говорит: - Зачем ты меня сюда привез? Что со мной случилось? - с испугом спросила она. Шоколадные глаза всё ещё бегали по палате в полном непонимании. Пальцы гладели приятное гладкое постельное бельё. Подняв одеяло, она заметила, что до сих пор одета в то же золотое платье, только волосы были распущены и лежали запутанными прядями на плечах. - Подожди меня здесь, и не вздумай вставать, - Лёша выжидающе смотрел на неё, пока девушка не сделала глубокий вдох-выдох, немного расслабилась и откинулась назад на подушку в полулежачее положение. - Ладно. Когда Лёша вышел в коридор, Лола закусала губу и во второй раз обвела глазами достаточно уютное пространство палаты. Пара встроенных небольших белых шкафов напротив стены, кондиционер, диван, миниатюрный туалетный столик, где лежали уходовые средства, как в хороших гостиницах. Светлая деревянная дверь с буквами «WS» очевидно, ванная комната. Во рту всё ещё было сухо. Она проглотила слюну и нашла на полке воду без газа, которую тут же вскрыла. Не с первого раза слабость давала о себе знать. Она пила воду так, словно её морили обезвоживанием намеренно целый год. Пока это был самый лучший момент из всего начала херового дня, который она пережила. Каждый глоток из маленькой бутылочки превращал её в более-менее живого человека. Но всё равно никчёмное, тяжёлое чувство полностью поглотило её с головой. Она нахмурилась, глядя в трёхстворчатое огромное окно. На широком подоконнике стояли оранжевые горшочки с фиолетовыми фиалками. Почему на улице так светло? Последнее, что Лола помнила это синяя темнота в трейлере и Лёша среди этой темноты. - Доброе утро, Лола, - в палату вошел среднего телосложения мужчина, в белом халате и с маской на лице, в его руках электронный планшет с красным чехлом, - Давно мы с вами не виделись, - он приспустил голубую маску на подбородок, слегка ухмыляясь, - напомню вам, меня зовут Николай, я ваш доктор. Помните, вы недавно проходили обследование в нашей клинике? - с улыбкой спрашивает он. - Доброе, да, конечно, помню, - она закивала и заправила смущенно волосы за уши. Девушка замечает, что дверь закрывается, тогда когда в помещение входит Лёша, он бесшумно садится на диван у противоположной стены. - Отлично. Как вы себя чувствуете? Опишите мне свое состояние? - он подходит ближе к больничной кровати, осматривая какие то показатели на экране компьютера, за спиной Лолы, записывая в планшет специальным белым острым стилусом данные, - помните ли, как вы здесь оказались? И что помните, последнее? - Я хорошо себя чувствую. - сразу же выговаривает не думая, пуча глаза на него, перебирая под одеялом нервно пальцы. - Да, но мне нужно больше информации. - добрая интонация успокаивает внутренний шторм у Лолы. - Я помню, что я потеряла сознание и... - Что вы ощущали в этот момент? Она взглянула за спину врача прямо на Лешу, который слушал с интересом ее наклонив голову в бок. Ей хотелось сказать, чтобы Леша вышел, или просто хотя бы не смотрел на нее так с осуждением. Лола сглотнула слюну. - Ну, я уже не помню, это произошло неожиданно. Помню, что мы с мужем были в другом месте....мне не хватало дыхания, меня трясло и на этом все… Он кивнул и записал жалобы в планшет. - При первом обращении вы говорили, что уже больше полугода страдаете от бессонницы, приступов страха, тревожности, нехватки воздуха и неприятных ощущений в области рёбер, - Лола еле видимо кивает, - Вы также упоминали, что у вас анемия с рождения? - Да…да, все правильно. Мужчина тяжело вздыхает, от чего Лоле становится не по себе. Николай убирает планшет в конец койки. - Я могу вас осмотреть? В животе как то испуганно екнуло. Но молчаливый девичий кивок согласия дал разрешение. Куда уж ей бежать с тонущего корабля. - Зря вы отказались от витаминов, они вам сейчас нужнее. - замечает мужчина и ловким движением рук подбирает с пола два маленьких прозрачных шланга с наполненной желтой жидкостью, вешая куда то на капельницу. - позже позову к вам медсестру, вам поменяют постельное. - Я случайно, извините…- спохватывается она. - Ничего, бывает, у всех разная реакция после коллапса сердца. - Что? - Лола резко вскинула брови в полном шоке. - Не волнуйтесь, уже все позади. Пока она пыталась переварить услышанное, врач продолжал осмотр. Он измерил ей давление, послушал лёгкие и сердце стетоскопом, проверил реакцию зрачков, попросил глубоко подышать и задал простые вопросы, чтобы оценить ориентацию. Руки его двигались уверенно и привычно. Лола внезапно чувствует, что ее руку смазывают прохладным спиртом, убирая застывшую с раны кровь. Он меняет быстро две иглы на новые стерильные. Одевает перчатки на руки, когда его ладонь мягко соприкасается с ее она от неожиданности вздрагивает от того, как вазофикс плавно входит в голубоватые вздувшиеся вены, закрепляя после медицинским лейкопластырем, чтобы иглы не выскользнули. - Все нормально? - Да, просто… неприятно… - Лола жмурит брови, поджимает губы, и опускает уголки вниз, из-за чего сейчас выглядит весьма расстроенно и в какой то степени слишком растерянна. - Без этого к сожалению ни как, - пожимает плечами и стаскивает с себя перчатки, выбрасывая в контейнер для таких отходов. Лола поджимает нижнюю губу, дальше глядит, на то как Николай достает из той же тумбы градусник и тонометр. Сначала термометр засунул под подмышку девушке. - Сердце работает с перегрузкой, но критических нарушений ритма нет. Главная проблема сильное истощение нервной системы на фоне хронического недосыпа и анемии. Именно это и спровоцировало сосудистый коллапс. Я задам вам ещё несколько вопросов и надеюсь получить от вас точные ответы, хорошо? - Хорошо, - соглашается она и мельком взглянула на Лешу. В это время на нем не было лица. - Как часто вы переутомляетесь? - Да я бы… не сказала, что я переутомляюсь… - сконфуженно начала она. - Лол, - окликает Леша в моменте, «больной пациент» и доктор оборачивают на него все внимание. - не ври, - строго сказал он, глядя ей прямо в глаза, после чего перевёл взгляд на врача. - У неё вчера утром уже был приступ от стресса, она чуть в обморок не упала. Я предлагал поехать в больницу, она отказалась - О… - выдохнул мужчина и поспешно развернулся к Лоле. - Хорошо, я вас понял. Почему она чувствует себя, словно на допросе? А Лёша сдает ее. Доктор записал этот момент в планшет. - У меня просто закружилась голова, но это бывает временами. Я привыкла. - отмахнулась она. - Но вы же понимаете, что так быть не должно? Это нарушение работы сосудов. - Э-э-э, наверное… - она вновь со страхом смотрит на Лешу, и видит как он изображает знаменитый мем «Рука лицо». Господи, как же ей стало стыдно… Кончики ушей закололо. Допрос шёл так себе. Николай в эту секунду очень быстро писал новую информацию в планшет, почти не поднимая на неё глаз. - Так, хорошо, продолжим. Как часто происходят па? - Па? - Панические атаки. - Корда тревожусь, когда думаю, что не смогу успеть сделать что-то до конца. Это происходит раза четыре в неделю… - Хорошо. А после прошлого обследования сколько раз вы испытывали сильную слабость? Она глубоко вздохнула, пряча глаза вниз. - Каждый день. - Ещё раз уточню: в течение полугода у вас такое состояние? Или раньше тоже было что-то подобное? В это время она задумалась, а градусник под мышкой начал пищать. Доктор молча забрал его и спрятал в карман халата. Когда прибор закончил измерять давление, он снял сдувшийся манжет с её руки. - Года три… - Ага, - кивнул он, а потом поднял на неё тяжёлый, каменный взгляд. - Вы знаете, что в прошлый раз вам поставили диагноз «анемия»? И что она у вас с рождения? Лола молча кивнула, ежась и пряча глаза в сторону. Почему Хасанова сейчас так неловко себя чувствует перед совершенно незнакомым человеком? Врачи же не имеют пола, как говорят… А ещё Лёша сидит и буквально просверливает в ней осуждающую дыру. - При таком заболевании нужно сдавать кровь раз в год, а лучше раз в три месяца. Вы знали? - Да, но у меня иногда нет на это времени… - Стоит задуматься о своём диагнозе серьёзно. Как вы питаетесь? - По-разному… - захлопала она ресницами. - Ну, раза два в день, я особо не слежу за рационом. - Понятно. Алкоголь пьёте? - Да, бывает… - Рекомендую на время полностью отказаться. Что-нибудь ещё употребляете? Курите? - Что-нибудь ещё…? - переспросила она удивлённо. - А разве в анализах крови вы не увидели, что она чистая? - сухим тоном вмешался Лёша. - Да, но я всё равно обязан спросить. Мало ли что могло измениться. Для этого мы взяли новые анализы, они будут готовы завтра утром, - спокойно, без лишних эмоций ответил лечащий врач. - Нет, я не употребляю… - тихо проговорила Лола, глядя в это время на Лешу. - Ну что ж, - Николай заблокировал планшет и хлопнул красной крышкой чехла по дисплею. - В целом всё понятно, Лола. Я рекомендую вам лечь на обширное обследование и подписать с нами договор об амбулаторном лечении. Также обязательная диета и никакого алкоголя. Нервные срывы происходят от усталости, вы перегружаете организм, из-за этого нервничаете, оттого у вас и слабость, и постоянное головокружение, и обмороки. Нехватка воздуха и потеря сознания связаны с низким уровнем гемоглобина и железа. К тому же вы очень много переживаете, а на фоне анемии стресс переносится ещё тяжелее. Подумайте над моим предложением, чтобы лечь и полностью обследоваться, - заверил он. - Температура в норме, но давление всё ещё низковатое. Не забывайте пить таблетки, которые мы вам назначили. Лучше повышать уровень железа внутривенно так оно усваивается эффективнее. Он выдержал паузу, пока Лола не кивнула, и добавил: - В крайнем случае, если не хотите ложиться в стационар, вам стоит остаться сегодня на день в больнице, а завтра утром, если состояние будет стабильным, вы сможете покинуть клинику. - Я… - Хорошо, спасибо. Мы сейчас подумаем и я к вам подойду, - Лёша поднялся на ноги, засовывая руки в задние карманы джинсов. - Выздоравливайте. Если вам что-то понадобится, можете связаться с медсёстрами, нажав на эту кнопку на вашей кровати, - врач показал на пульт управления, привлекая внимание девушки. - Чуть позже к вам зайдут и поменяют капельницу на другие препараты. - Хорошо, - слабо улыбнулась художница уголками губ. Врач вышел за дверь, оставив после себя тяжёлое, густое напряжение, которое мгновенно заполнило всю палату. В горле у Лолы снова поселилась пустыня. Ей казалось, что если она сейчас заговорит, то сразу получит порцию злости и обиды от Леши. Он отошёл на приличное расстояние, облокотился поясницей о подоконник и скрестил руки на груди. Лёша смотрел на неё с тенью вины и тяжёлым укором. Лола выдохнула и тихо спросила: - Почему не подписал за меня договор о полном обследовании? Ты вправе решать, потому что являешься мне мужем? Ты же одно целое со мной. Лола увидела, как его взгляд изменился глаза стали на тон холоднее, тусклее. - Паясничаешь? - ухмыляется рэпер,- Даже после того, что случилось? - Нет, даже не думала. Я знаю, как ты хочешь меня закрыть на лечение, чтобы мне стало лучше. Но это ведь не обязательно, можно лечиться и за пределами больницы. - Лол, - Лёша нажал пальцами на переносицу, пытаясь собрать мысли, которых было слишком много. - Я хочу, чтобы ты сама поняла, что делаешь со своей жизнью полную ерунду. Посмотри, до чего ты себя доводишь. Ты чуть не лишила себя жизни. Ты, блин… - он отвернулся к окну, опираясь ладонями в бортик подоконника и тяжело вдыхая воздух. - Ты даже обо мне не подумала. Ты не подумала о матери, ты не думаешь о всех своих близких. Тебе похер на то, как все будут переживать, если тебе станет ещё хуже. Хотя я уже не знаю, куда ещё хуже, - глядя через плечо, продолжал он. - Я так понимаю, ты либо это назло мне делаешь, либо настолько сильно свихнулась со своей работой, что не осознаёшь, что творишь. Он говорил не спеша, стараясь не потерять контроль. - Ты даже не понимаешь, что случилось. Пойми меня, я тебя не хочу потерять. Мы все не хотим. Но ты намеренно делаешь мне больно, а я из-за этого чувствую вину. Коллапс сердца это уже один шаг ближе к настоящему сердечному приступу. Ты хочешь потом до конца своих дней сидеть на таблетках? Лол, нам нужно что-то делать с тобой. Девушка грустно свесила нос. Она хотела повернуться в его сторону, но правая рука с катетером стала проблемой. Поэтому в такой неудобной позе она была полностью на всеобщем обозрении своего позора. Его слова отозвались острой болью в груди. Сердце заколотилось сильнее, и она сразу вспомнила, что ей нельзя нервничать. Нужно просто расслабиться. Успокоиться. Может, она и вправду не понимает? Может, ей действительно нужно пересмотреть свои взгляды на жизнь? - Что ты предлагаешь? - тихо спросила Лола. - Ничего, мне остается самому что-то решить. - А я? - прохрипела она, с трудом поворачивая голову на подушке в его сторону. Глаза уже начали закрываться слабость и препараты тянули её обратно в сон. Лёша резко повернулся к ней, преодолел расстояние между ними за несколько быстрых шагов и сел на край кровати. Он осторожно накрыл её левую руку своей, переплетая пальцы. Его сухие, тёплые поцелуи на тыльной стороне её ладони вызвали у Лолы слабую, болезненную улыбку. - А ты не должна думать о других. Не должна думать о проблемах, о заботах и уж тем более о работе. Лола хотела рассмеяться, сказать что-то колкое и привычное, но слабость не позволяла. Препараты медленно растекались по венам, усыпляя разум и тело. - Со мной все хорошо. - вяло прошептала она, не отводя взгляда от Леши. Он был так близко. - Я знаю. - Я не хотела тебя расстроить… - Я знаю. - Я не хотела тебя пугать, я не хотела ни кого пугать, - затараторила она, чувствуя, как вторая ладонь Леши легла ей на голову и начала медленно, почти механически поглаживать волосы. - Я знаю. - Я не хотела, чтобы так получилось… - шептала она пересохшими губами. - Я знаю. - Я не хотела доводить себя до такого… - Я знаю, я знаю, малышка, - повторял он, но в его голосе уже начинала прорываться трещина. Лёша изо всех сил держал себя в руках. Челюсть была сжата так сильно, что на скулах выступили желваки. Он хотел кричать. Хотел схватить её за плечи и трясти, пока она не поймёт, насколько это серьёзно. Но вместо этого продолжал гладить её по голове, хотя пальцы слегка дрожали. - Я думала, что я вывезу… - едва слышно пробормотала Лола. - Я знаю. - Я не хотела… - Я знаю. - Лол… ты хоть понимаешь, что я чуть не потерял тебя сегодня? - голос его дрогнул, но он быстро взял себя в руки. - Ты лежишь здесь, бледная, с иглами в венах, а говоришь «со мной всё хорошо». Ты всегда так говоришь. Всегда. Твоё тело не вечное, понимаешь? Лола молчала, только слабо моргала, проваливаясь всё глубже в сон. - Я держусь из последних сил, чтобы не накричать на тебя прямо сейчас, - честно признался он, сжимая её пальцы чуть сильнее. - Потому что если сорвусь не остановлюсь. А тебе нельзя нервничать. Но блять… как ты можешь быть такой безответственной к себе? К нам? Он замолчал, глаза Леши напряженно смотрели ее прикрытые веки и едва подвижные реснички. Леша тяжело дыша, иснова поцеловал её руку, уже дольше, почти отчаянно. - Спи, а я пока буду думать, как тебя спасти от тебя же самой. Лола не слышала его. Глаза окончательно закрылись, а на губах застыла слабая, грустная полуулыбка.