Философия страсти

— Привет, Дин. Прости, опоздал, — на пороге появляется взлохмаченный мужчина в плаще, не удосужившийся на крыльце дома смахнуть дождевую воду с плеч прежде, чем постучать и зайти. — Вот, — вместо: «Поздравляю с днем рождения!», как звучало от всех остальных уже присутствующих в доме, происходит «сухая» передачка. В подарочный пакет натекло, картонное дно промокло и рисковало провалиться под увесистой коробкой с изображенным на ней блендером. Дин даже не заглядывает, а спешит поставить сочащуюся «радость» на пол. Он знает — друг не мастак в выборе подарков. — Кас, ты где грозовую бурю нашел?! На небе ни облачка! — Дин хлопает приятеля по плечу, приглашая пройти дальше, а не топтаться на пороге в грязных лужах. — Эй, не начинайте без меня! — войдя в гостиную, слитую с кухонной зоной Дин, моментально переключается с голубоглазого гостя на игру в покер, инициированную Чарли, Майком и Бобби Сингером. Нынешнее место дислокации — съемный дом по случаю юбилея Дина Винчестера. Отмечать мужчина в этом году решил с размахом, пригласив практически всех своих разномастных друзей и приятелей, с которыми поддерживал взаимоотношения или сумел не поссориться. Вот, например, Чарли, работает в крупной компании программисткой. Или, Майк, гений своего времени, учащийся на нейрохирурга. Или тот же Бобби Сингер, ныне пенсионер, но в прошлом являющийся военным в отставке. Помимо этих троих в пространстве то тут, то там располагаются остальные гости, держащиеся в кучках по трое-четверо, употребляющие алкогольные напитки. Кастиэль пытается высмотреть знакомое лицо Сэма Винчестера, чтобы поздороваться, но в периметре лохмач не наблюдается. Он так и замер мокрой статуей посреди комнаты, не зная, кому себя подать. Кастиэль согласился приехать на праздник исключительно из-за настойчивого прошения Дина, а не потому, что интровертная личность любит тусовки подобного плана. Оказать любезность и внимание лучшему другу Кас мог и в более мирной для себя обстановке, не заставляя старшего Винчестера раскошеливаться на вот… такое. — Ты что, сутенёр? — вдруг звучит где-то сбоку с усмешкой в голосе. — Твои девочки тебя нагло облапошивают с выручкой, Дорогуша, — ссылка на помятый внешний вид. Около Кастиэля завис мужчина в черном, из цветного на нем только красный узорчатый галстук. Выглядит среди загородной обстановки исключительно официально, ухоженно и самодовольно. В руке его пузатый бокал с красным вином, которым он указывает в сторону окна, отогнув средний палец. — Пимпмобиль, — еще один смешок. — В самом деле? — Извините? — Кастиэль хмурится, голос играет возмущенным басом. На празднике лучшего друга он не ожидал столкнуться с откровенным невежеством. — Она мне нравится, — прозвучало, как оправдание, и возрастной темноволосый мужчина с прищуренными зелеными глазами усмехнулся еще шире, показав белоснежные зубы. — Кроули, отойди от него! — Сэм выруливает из-за поворота, неся в руках решетки с зажаренными ароматными стейками к столу. — Кас, у него язык, как помело, не обращай внимание. — Лосяра, разве сезон охоты уже закончился? На твоем месте я бы поостерегся разгуливать, не опуская головы, — разрушитель спокойствия моментально переключается на младшего Винчестера, начиная точить о него свои зубоскальные выражения. Сэм закатывает глаза, махнув головой Касу, мол, иди за мной, и я избавлю тебя от общества человека в черном. Голубоглазый так и поступает, ступая вслед за Сэмом, но смирив непрошеного собеседника прищуром через плечо. На что Кроули лишь поднимает пятерню на уровень лица, прокатив в воздухе всеми пальцами. Он не прощается. — Этот… Кроули. Друг Дина? — Кастиэль и Дин знакомы много лет, но никогда до этого Винчестер не упоминал имя самого известного Сатаниста современности. Даже близко не звучало. — Типа того, — вздыхает Сэм, морща лицо, тяжело выпуская воздух из легких. Он сосредоточенно отсоединяет ножом прижаренные куски мяса от решетки, но одной рукой орудовать сложновато, поэтому Кас начинает помогать, обжигая подушечки пальцев о раскаленный жир, шипя, затем облизывая, остужая. — Выпьем? — Да, — Кастиэлю кажется странным нежелание Сэма рассказать подробнее о связи Дина и Кроули, но дальше он не выспрашивает. Кас с Сэмом так и остаются в кухонной зоне. Они пьют пиво, совершенно не праздничный напиток, но Кастиэль не планировал пускаться во все тяжкие, употребляя сорокаградусное пойло, превратившись к ночи в того, кто не сможет подняться по лестнице к уготовленному для него спальному месту. Спустя примерно минут сорок к их дружному дуэту подваливает именинник. — Ну, все секреты перетерли? — А вот Дин ни в чем себе не отказывает, доставая из холодильника лед, кроша его в свой рокс, куда затем наливая виски из только что откупоренной бутылки. — Пошли уже к остальным, нехрен здесь торчать! — Дин вместе со своим бокалом прихватывает за горлышки початое пиво брата и лучшего друга, таким образом заставляя покинуть «укрытие». В общем зале все гости слились в три основные группы. Одна, очень веселая и смеющаяся, рассказывает забавные случаи из жизни, в неё-то и встраивается Дин. Вторая поднимает темы насущного порядка: политика, взлетевшие цены на продукты и долги по кредиткам. Именно к этой части подсаживается Сэм, ну а Кастиэль… Цепляется ухом за разговоры третьей, где Кроули, импозантно закинув ногу на ногу, рассуждает на глубокие философские темы. — …и поэтому я, как и Платон, считаю: «Идеи пребывают в вечности, именно потому они являются подлинным бытием. Самая высшая идея — это благо, или абсолютная красота». Разве скажешь лучше? — распаленный от самодовольства тем, что его речам внимают с открытым ртом, Кроули смакует всей душой чужие направленные взгляды. — Дай отгадаю, еще ты считаешь, что наиболее приемлемая форма правления — это аристократическая монархия? — проходящий мимо Кастиэль не может не остановиться, слыша отличное от своей точки зрения мнение. — Мхм? — Кроули, на самом деле давно заметивший появление серого плаща в поле зрения, делает вид, будто неохотно отрывается от разговора. Может на раз-два колко высказаться на момент перебивания своей мысли, но он решает не идти по этому пути, а послушать, что скажет внезапный налетчик. — Просвети же нас, чей голос играет в твоей голове. — Я считаю учение Сократа более приемлемым, — загорелое лицо с непроницаемым выражением вперяется в щетинисто-бледное. — Какая банальщина, — зеленые глаза закатываются, но затем моментально возвращаются в мир, вновь сцепившись с голубыми. — Божественные силы в наше время не играют абсолютно никакой роли. Человек сам решает, что ему от СВОЕЙ жизни угодно. Хочет он в Рай или же в Ад. А еще обществу нужен поводырь не из числа божественной мути, — аргументы — железные. — Давай теперь я отгадаю: отрицаешь гедонизм, предпочитая ему утилитаризм? — Кастиэлю не нужно было словесно подтверждать отгаданный верно факт, лицо вновь выдавало его притязания с потрохами. Вот оно! Наконец-то Кроули почувствовал искомую искру, идущую хоть от кого-то в этой деревянной берлоге в хвойных лесах частной закрытой территории. К черту слепое обожание и заглатывающие его речи умы, ему интереснее вступить в полемику с отстраненным от толпы молодым мужчиной. Неожиданно приятный сюрприз и в том, что наспех узнанный Кас явно разбирался в тех вещах, которые вскользь попытался отстоять перед таким же незнакомым для себя Кроули. — Эй! — брюнет из расслабленно-тягучего состояния собирает себя в кучу, поднимаясь с кресла, шагая вслед за голубоглазым, который, открыв раздвижные стекольные двери, выходит на улицу подышать свежим воздухом вне сигаретного кумара и алкогольного перегара. — Что? — Кастиэль с неохотой отзывается, глядя, как брюнет прикрывает двери за собой с характерным щелчком. — Я — Кроули, — наконец-то зеленоглазый инициирует нормальное знакомство с протянутой рукой. — Кастиэль, — не избегая социальных привычек, шатен подает руку в ответ, пожимая пухлую ладонь. — Духота внутри, да? — это обо всем. В первую очередь Кроули имел ввиду людей и внушаемую брошенную паству. — Есть такое, — мужчины замирают на деревянной террасе, ощущая на носу опускающийся вечерний январский морозец. Кас не понимает, что с ним рядом забыл мрачный тип, выглядящий, как похоронный агент. Обычно обоснованное противостояние мнений отталкивало людей, а не заставляло их пытаться развязать языки. — Почему я никогда не видел тебя среди дружков Белки? — Кроули разворачивается спиной к перилам, опираясь о них поясницей, ему интересно поразглядывать Кастиэля. До сих пор в плаще, но из-под него виднеется классический черный костюм с белой рубашкой и повязанным в расслабленной манере голубым галстуком. Еще один плюс к привлекательности, потому что разноцветная клетка не возбуждала. — Это ты так про Дина? — Кастиэль хмурит брови. Счесть прозвище за оскорбление? — А тебя только это зацепило? — Кроули не обходит вниманием то, что на «дружках» мыслительный процесс Кастиэля не споткнулся. — Я — лучший друг Дина, — Кас моментально спохватывается, отстаивая свою честь. — И поэтому он за весь вечер сказал тебе… слов десять? — Кроули отвисает вбок, ухватившись пальцами за деревянные перила, глядя через стеклянную дверь за тем, как именинник веселится в компании остальных друзей. — Ты следил за мной? — Кастиэль не оборачивается, сверля взглядом хитрое лицо. — Заметь, это ты присел на мои уши с критикой, — облизнув нижнюю губу, Кроули перестает демонстративно пялиться в стекло, отвечая в очередной раз прямым взглядом в глаза собеседника. — Не одному тебе здесь скучно, Пучеглазик, — мужчина с хлопком приземляет ладонь на крепкую грудину. — Когда надоест ждать от Дина «Сторге» в свою сторону, приходи, мой «Людус» живет в комнате под номером 6. С новой таинственной ухмылкой Кроули исчезает с веранды, оставляя Кастиэля переваривать вспыхнувшее возмущение в одиночку. Конечно, предложение переспать — это подножка чопорному и зажатому мистеру «Лучший Друг Дина Винчестера». В этом весь Кроули: раскачать на эмоциональных качелях, а затем делать вид, будто он совсем не при чем и вообще даже не в курсе, с чего вдруг чей-то зад так полыхает. Подвернувшийся слоняющийся Кастиэль выступил сегодня идеальной жертвой для атаки, но вся проблема в том, что последователь Платонического учения реально им заинтересовался. Когда в последний раз его так смело перебивали, усмиряли одним лишь взглядом и заставляли «бежать» следом? Ладно, Кроули совсем не против, если Бог направит волю Кастиэля в его спальню. Дину еще аукнется за то, что так долго скрывал единственного достойного внимания приятеля. — Опять ты, — Кастиэль надеялся, что уж в четыре утра он сможет спокойно и без лишней суеты на кухне попить воды. Но, не тут-то было. Он спустился вниз босиком, не планируя задерживаться, поэтому стоять на холодном полу неприятно. — Кто еще за кем следит, м? — Кроули сосредоточенно наливает из стеклянной бутылки воду в стакан. После вечерних коротких переговоров на террасе мужчину на вино обратно не потянуло, ему не хотелось омывать градусом приятные впечатления от взаимодействия с Кастиэлем. А еще ему натурально не спалось, поэтому он здесь. — Я за тобой не… Спасибо, — новая волна возмущения гасится о пододвинутый по столешнице стакан. Кас залпом выпивает предложенное количество. — Чего же красавице не спится? Горошина под матрасом? — Кроули облокачивается о столешницу, подставив ладонь под подбородок, рассматривая, как случайные капли западают за воротник классической пижамы рубашечного типа. И вновь в копилочку привлекательности Кастиэля прилетает монеточка за отсутствие старой растянутой футболки. — Просто не спится, — стакан по той же схеме возвращается к хозяину, Кас вообще понял, что мужчины пили из одного? — Ну а теперь… Ты уйдешь? — Кроули бы этого не хотел. Возможно, неожиданным образом недавние «молитвы» услышаны самим Господом, подтолкнувшим робкую милашку восстать из постели практически одномоментно с Кроули? — Кто ты… вообще такой? — Кас игнорирует предыдущий вопрос, чем вызывает прилив довольства собеседника. — Какую похабщину наплел тебе Лось обо мне? — густые брови поднимаются вверх, морща лоб. — Не удивлен его подлостью, — Кроули хмыкает, продолжая уводить прямой ответ всё дальше. — Нет, он ничего не сказал, — Кас оторывает одну ступню от пола, прижимая к голени, согревая. Чуть позже ноги местами он поменяет. — Еще хуже! Знаешь, сколько можно нафантазировать при таких ответах?! Но, считай, мы с тобой в одинаковом положении. Ты — не знаешь, кто я, а я, собственно, не знаю, кто ты, — была не была. Теплая ладонь аккуратно сдвигается по столешнице, касаясь кончиками пальцев чужой прохладной. Контакт глаза в глаза. — Знаешь, сколько можно нафантазировать? — повтор фразы звучит уже приглушенно. Кастиэль сглатывает. Кроули может поклясться, что ВИДИТ мыслительный процесс, проходящий в темной головушке за голубыми «зеркалами» души. Легкое прикосновение — это абсолютно не домогательство, данный жест легко перевести в случайность, немного сдобрив газлайтингом ради своего же безопасного отступления. Но… Кас руку-то всё не отодвигает. Это повод продолжить покровительственное наступление, накрыв смуглую полностью. — Клянусь, я не запомнил номер твоей машины и не явлюсь на порог твоего дома, чтобы заявить твоей пассии об адюльтере, — Кроули обходит кухонный остров, за которым по разные стороны встретились мужчины, чтобы их тела встали на одну линию. — У меня никого нет, — Кастиэль вновь переступает с ноги на ногу, чувствуя жгучий холод по полу, но терпящий его ради диалога. — Тем лучше, — Кроули про себя отмечает еще одну победу. Его лозунг — задавай вопросы так, чтобы получать на них максимально емкие ответы. Из этого мужчина выясняет многое, но главное — Кас осознает, к какому процессу старший товарищ его направляет. Поступь ног давно подмечена цепким зеленым взглядом, поэтому Кроули провоцирует Кастиэля тычком, чтобы его бедра натолкнулись на край острова, а затем собственными руками помогает сесть основательно, возвышая над собой еще больше, встраиваясь своим тазом меж острых колен. — Ну кто же зимой в загородном доме ночью вылезает из постели, не надев халата и носков? — в голосе забота, присущая, скорее, человеку влюбленному, нежели первому встречному. Кроули протискивается глубже, натыкаясь собственным пахом о столешницу из искусственного камня. Благо, его тело упаковано в теплый черный халат, а на ногах тапочки, которые мужчина не поленился взять с собой на ночевку в лесистые ебеня. — Не беспокойся, я согрею, — игривое касание губ к округлости плеча. С раздвинутыми ногами к паху Кастиэля шикарнейший доступ, но Кроули не торопится приспускать чужие пижамные брюки, согревая горячими ладонями тыльные части бедер. Пока еще «спящий» член намеренно игнорируется, зато мошонке достаются случайные касания, чтобы всё-таки подбадривать, а не усыплять желание. Губы через рубашку находят затвердевший от ночной прохлады сосок, начиная немедленно согревать дыханием, зализывать, всасывать, покусывать. Кастиэль вкусно пахнет. Использовал дорогой кондиционер для стирки? Потому что чувствительный к запахам нос Кроули не раздражается, как, бывает, с дешевыми средствами. Наконец-то услышав отклик в виде шумного дыхания, мужчина официально, почти что с разрешения обхватывает полувозбуждённый ствол через ткани, начиная медленно скользить по нему рукой. Голубоглазый закусывает губу, откидывая голову назад, упираясь ладонями в столешницу слегка позади себя. Еще помнит о том, что они развлекаются на кухне, пока все остальные спят, поэтому шуметь нельзя. Кастиэль не препятствует и тогда, когда новоявленный любовник вздергивает его пижамную рубашку, ныряя под нее, продолжая ласку сосков «на живую». Попутно с этим чужие руки успевают развязать тонкий бантик на брюках, оголив крепчающее достоинство, двигаясь по горячему стволу с ускорением. И хоть Кроули предпочитал партнеров немного постарше, но с Кастиэлем он не окарал. Крепкое подкаченное тело со всей присущей ему мужественностью отзывалось на ласки, а высвобождаемый из грудной клетки низкий голос так вообще сводил с ума. Изощряться не приходилось, молодой мужчина сам в какой-то момент начал подмахивать бедра вверх, зажимая себе рот правой рукой. — Тсс, — Кроули стаскивает чужую рубашку через голову, чтобы видеть сладостные муки. — Ты громкий. Тяжело сдерживаться? Тебя можно поцеловать? — страстный шепот. Сколько угодно можно быть опытным и прошаренным, но если любовник против — лезть не надо. Ответом служит незамедлительное инициирование поцелуя со стороны Кастиэля, не смущенного в моменте мягкой ухоженной щетиной. Кроули приходит в восторг, усиливая звучные движения по члену, сдобренные активно выделяющимся из головки эякулятом. По поджавшейся мошонке и дрожащим бедрам Кроули узнает приход оргазма, направляя «выстрел» исключительно на молодой крепкий торс. Ну а что, смыть с кожи легче и дешевле, чем нести халат в химчистку… — Ты бесподобен, — похвала от Кроули звучит искренне. Кончая, Кастиэль прикусывает чужую нижнюю губу, но любовник словно не замечает. Вместо возмущения он зацеловывает дугу нижней челюсти и шею, не оставляя следов. Испачканными семенем руками тело дальше не лапает, предлагая в качестве опоры свои плечи, за которые Кас цепляется, провисая в пояснице, часто и тяжело дыша. Кроули тоже нехило заведен, но его оргазм потерпит до подачи «основного блюда». — Готов продолжить свидание наверху? — ответ затейнику известен, но услышать: «Да», приятнее всего. Мысленно Кроули потирал ручки в предвкушении того, как овладеет молодым гибким телом, как под ним Кастиэль будет выгибаться, сдавленно постанывать и умолять не останавливаться. — …Что ты сейчас сказал? — эйфория и мечты унесли настолько далеко, что мужчина не сумел расслышать признание. — У меня впервые с мужчиной, — второй раз повторить немного легче. Кастиэль смущенно собирает ноги вместе, скрывая оголенную грудь рубашкой, заправляя достоинство обратно под резинку брюк. — Какого хрена ты позволил мне тогда с собой такое сделать?! — вот уж чего Кроули не ожидал. Во время жаркой дрочки Кастиэль вел себя как профессионал любовных мужских интриг! Зеленоглазый в шоке. Мальчишка… надурил его! — Тише, все спят, — теперь Кастиэль напоминает о правиле тишины. — Ну так… Мне не приходить? — Еще чего! — Кроули на этот раз вскрикивает сдавленно, возмущенно. Он активно полощет руки в раковине под струей воды, вытирая затем насухо одноразовыми сервировочными салфетками, потому что к кухонному полотенцу он не притронется. — Тебе не страшно? А должно, — странный. Странный тип этот Кастиэль. Бросается в омут с головой, ровно как… Как сам Кроули.