Обратная сторона Луны

Без тьмы не существует света – это известно каждому с ранних лет. Чи Цин светил фонариком на свои игрушки, чтобы увидеть, как забавно вытягиваются тени, расползаясь по полу чёрными лужицами. Он накрывался одеялом с головой и любовался тем, как светятся люминисцентные звёзды-наклейки, ночами долго смотрел на луну, сидя на подоконнике, когда её не скрывали облака. Он любил жечь спички и наблюдать за тем, как костры разбрасывают искры, пускать солнечных зайчиков через зеркала, рассматривать битое стекло на солнце. Искусство света казалось ребёнку магией. Чи Цин узнал, что тьма бывает гостеприимна. Она принимает тебя и прячет от всех опасностей, её вездесущий голос убаюкивает, превращая страхи в пыль. Чи Цин лежал в её ледяных объятиях и мечтал рассеяться в тени, чтобы его больше никто никогда не нашёл. Если звёзды соединяются в созвездия, он должен заполнить пространство между ними. Если Луна растёт из месяца в месяц, направляя волны, Чи Цин должен стать её обратной стороной, что никогда не поворачивается к Земле. Если он не избавится от страха, то станет им сам. Когда Чи Цин вернулся из тени, свет его не принял. Окружающие всегда сторонились его, но чернота, разлившаяся по его глазам, дала им ещё одну причину бежать от мальчика, как от прокажённого. Чи Цина выбрасывает из сна, как из вагона движущегося поезда, и когда он вздрагивает, ему кажется, что голова упала не на мягкую подушку, а раскололась о камни на земле. Он резко вдыхает, будто долгое время задерживал дыхание, и не может прийти в себя. Сквозняк колышет занавески, и Чи Цин слышит, как дождь стучит по стеклу, но это его не успокаивает. Он переворачивается набок, продолжая глубоко дышать, проводит рукой по одеялу рядом с собой. Вторая половина кровати пустует, но ему мерещится призрачное тепло, будто он действительно был не один. Чи Цин сжимает одеяло пальцами, глядя в темноту, а перед глазами не исчезает знакомый вид, который преследует его годами и никуда не пропадает, как уродливый шрам, который болит каждую ночь. Ему казалось, что всё позади, ведь его дело было полностью раскрыто, а преступники давно мертвы, но отголоски прошлого продолжают тревожить его душу. Чи Цин не шевелится, но грудная клетка ходит ходуном, будто его раскрутило в центрифуге. Он сгребает одеяло руками поближе к телу, обнимает его, заставляет себя поверить, что он в безопасности, но как только он закрывает глаза, в его лицо бьёт ветер и царапает щёки мелким градом. Сколько бы он ни пытался, ему не хватает смелости сойти с этого поезда без тормозов, который несётся в бездну. Чи Цин чувствует себя беспомощным, когда ему снится очередной кошмар, из которого не найти выхода. Он снова ростом не достаёт и половины чжана, снова мёрзнет на полу сырой комнаты, снова спит с открытыми глазами, чтобы его не задушили в порыве безумия. Ему стыдно быть таким слабым, но, в конце концов, никто не узнает о том, что он кусает губы до мяса и представляет себя мёртвым в предрассветный час. Вглядевшись в темноту достаточно хорошо, Чи Цин замечает слабый блеск и шевелит ладонью. Он касается собственных пальцев, сжимает их в кулак, нащупывает на безымянном тонкое кольцо и крутит его, нащупывая мелкие камни. Чи Цин позволил себя приручить, как собака, забыв, что умеет кусаться. Он так привык к заботе, что не знает, как будет жить без неё снова. Он смотрит на блеск кольца и поджимает губы, представляя, что снова остался один, как бродяжка с потрёпаным ошейником. Дверь медленно приоткрывается, и на пороге появляется Се Линь. Свет из коридора освещает комнату. — Я разбудил тебя? — шёпотом прокатывается его голос в темноте. — Извини. Я выходил в туалет. Чи Цину на мгновение спирает дыхание, и он смотрит на него, как на молодой месяц. Как только Се Линь подходит ближе и забирается в постель, Чи Цин хватает его за локоть и притягивает его к себе, обиженно поджав губы. Как он мог оставить своего мужа одного, когда ему снился кошмар? Даже если ему потребовалось отлучиться, это можно было сделать быстрее. Разум Чи Цина всегда подкидывает ему самые худшие варианты событий, когда он находится в нестабильном состоянии после эмоциональных потрясений, так что в первую очередь он решает, что его муж снова пропал, когда не находит его рядом с собой в постели. Только потом Чи Цин вспоминает, что его ненаглядный тоже периодически страдает бессонницей, как и он сам, и вполне может бродить по квартире по ночам, гладить Звёздочку и запивать снотворное тёплой водой. — Ах, с тобой всё хорошо? — улыбается Се Линь, но его игривый тон быстро сменяется на обеспокоенный. — Ты в порядке? Чи Цин молча обнимает его, прижимаясь щекой к его груди, и не даёт отстраниться. Се Линь и не против. Он гладит его по спине, размеренно посапывая, поправляет одеяло, чтобы его не продуло у открытого окна. Чи Цин понимает, что может спокойно дышать. Тёплые руки Се Линя удерживают его на месте, и он понимает, что скрежет рельсов и шум колёс больше не кружит голову. Стук поршней удаляется всё глубже в темноту, пока совсем не перестаёт слышаться, и Чи Цин расслабленно обмякает в объятиях своего любимого человека. — Всё нормально. Чи Цин может выдохнуть, зная, что ему не приходится лгать, ведь прямо сейчас он действительно чувствует себя хорошо. Се Линь дарит покой. Чи Цин искренне верит, что он был рождён, чтобы приносить свет. — Снова кошмар снился? — шёпотом спрашивает Се Линь, и Чи Цин медленно кивает. — Я всегда здесь для тебя, ты знаешь. Я никуда не уйду. Это всё, что нужно было услышать Чи Цину. Ему достаточно того, что Се Линь рядом с ним прямо сейчас. Они неразлучны, как две стороны Луны: одна – светлая, заслуживающая всех рифм, которые про неё слагали тысячелетиями, несущая надежду отчаявшимся, другая – тёмная, недоступная для других, но самая верная для неё, прячущаяся от всего мира за её телом. Чи Цин узнал, что свет бывает безопасен. Ему можно доверять.