Хён тебя защитит

Чан распахивает глаза, несколько секунд против лёжа и всматриваясь в потолок, будто хочет рассмотреть так что-то удивительное. Парень резко принимает сидячее положение, свесив ноги с кровати, и снова замирает, всматриваясь в темноту. В квартире тихо, сумрачно, часы показывают третий час ночи, и он не понимает, что именно его разбудило, пока не слышит крики. Бан подрывается с кровати быстро, путаясь в собственном одеяле, и даже не натянув хоть что-то из одежды, вылетает из комнаты в одном нижнем белье, направляясь в чужую спальню по изученному маршруту. Парень не стучит в дверь. Сразу открывает ее, проходя в глубь, ближе к кровати. В помещении душно, видимо Чонин снова плотно закрыл окно на ночь, а ещё еле уловимо пахнет новым гелем для душа. Силуэт младшего заметен даже в темноте. Чан несколько секунд смотрит, как Ян метается по кровати, что-то бормочет, хмурится, сжимает в руках одеяло. Ему явно снится кошмар, потому что фразы «Не надо…», «Не трогай меня…», «Отпусти…», «Пожалуйста, не надо…», «Помогите…» срываются с чужих губ едва разборчиво, вместе со всхлипами и тяжёлым дыханием. — Йена… — тихо зовёт Крис, присаживаясь на край чужой постели и проводя ладонью по влажному от испарины лбу парня — эй, проснись… Чонин… Младший перехватывает чужую руку, крепко, почти больно сжимая запястье, дышит тяжело, прерывисто и продолжает что-то несвязно бормотать, пока Бан касается его плеча свободной рукой, слегка встряхивая. — Йена, малыш… Младший открывает глаза резко, панически оглядываясь, будто пытаясь понять где находится. Его расфокусированным взгляд станавливается на нечётко из-за темноты силуэте Чана, и младший вдруг испуганно отталкивает его руки, при этом резко принимая сидячее положение. — Не трогай меня! Отойди! Не надо, не трогай!.. Пожалуйста, не надо… — последние слова утопают в громких всхлипах и слезах, которые начинают катиться по щекам. Младшего трясет, но он продолжает держать перед собой дрожащие руки, будто отгораживаясь и защищаясь. Чан несколько секунд взволнованно смотрит на парня, а потом двигается к нему чуть ближе, чтобы крепко обнять поперек спины, прижимая к себе. Чонин продолжает сопротивляться, что-то кричит, бьёт старшего по спине и плечам кулаками, пытается оттолкнуть, но Бан лишь прижимает сильнее, стараясь успокоить. — Это всего лишь я, малыш. Всего лишь твой хён — Чан невесомо поглаживает по спине, шепча успокаивающе на ухо — всё в порядке, Йена, слышишь? Ты дома. Это был просто кошмар, просто дурной сон. Ты в безопасности, я никому не дам тебя обидеть. Чонин выхватывает чужие слова сквозь собственные всхлипы, и до него постепенно доходит их смысл. Парень перестаёт сыпать ударами и кричать, лишь молча утыкается старшему в плечо, обвивая руками шею и прижимаясь сильнее. — Всё в порядке, малыш, всё хорошо. Я здесь, я рядом, я никому тебя не отдам, хорошо? — Чан тихо воркует, чувствуя, как дрожь постепенно отпускает парня и он обмякает в его руках — хён рядом, он тебя защитит. Они сидят так до тех пор, пока Чонин не проглатывает последние всхлипы, осторожно отстраняясь, чтобы посмотреть в глаза старшего. Чан лишь устало, чуть встревоженно улыбается, приглаживая растрёпанные волосы парня и стирая большим пальцем мокрые дорожки с его щёк. — Ты в порядке? — тихо спрашивает Крис, сжимая чужую ладонь — скажи мне правду, Чонин. — Я… Я не знаю… — младший чуть заикается, но все же отвечает, опуская взгляд в одеяло. — Иди сюда. Чан вновь раскрывает руки, и Чонин ныряет в его объятия, утыкаясь носом в шею и обнимая поперёк спины. Тело кажется тяжёлым, глаза болят от слез, но чужие руки, что мягко поглаживают по спине, помогают успокоить мысли и тихо выдохнуть. — И часто тебе кошмары снятся? — нарушает тишину Крис, зарываясь пальцами в волосы на затылке парня. Чонин некоторое время молчит, полной грудью вдыхая знакомый запах Чана, и подаёт голос только тогда, когда окончательно успокаивается. — В последнее время да — Ян решил, что лучше будет отвечать честно. — Почему мне не говорил? — Не хотел беспокоить — младший вздрагивает от серьезного тона Чана, хотя в нём всё ещё сквозит привычная мягкость — это такая глупость, а у тебя так много дел… — Ох, Йена… Чан вздыхает тяжело, мысленно обвиняясь себя в невнимательности. Он ведь видел, что младший на тренировках носом клюет, сидит в гостиной до поздней ночи, лишь бы не идти спать, просыпается раным рано. От всех расспросов отмахивается, утверждая, что всё в порядке. А Бан и верил лисьим глазкам, которые младший строил. — Ты же знаешь, что всё можешь мне рассказать, верно? — тихо говорит Крис, невесомо касаясь губами виска младшего — знаю, что ты не хочешь волновать меня, но Чонин… — Прости, хён. Ян сильнее прижимается к чужому телу, будто боясь, что Бан сейчас встанет и уйдет. Он снова начинает мелко дрожать, и старший чувствует, как неспокойно стучит его сердце. Он успокаивающе гладит по спине, но беспокойные мысли продолжают крутиться в голове, заставляя Чана отстранить младшего от себя и заглянуть в его глаза. — Эй, ну чего ты?.. — мягко смотрит Бан, вновь стирая дорожки от слез с чужих щек — всё же в порядке, малыш. Я не злюсь на тебя, ладно? — Они почти поймали меня… — хрипло шепчет Чонин, сжимая чужие запястья ладонями. — Кто? — интересуется Чан, беспокойно оглядывая лицо парня — расскажи мне. — Монстры… — тихо выдает Ян — они часто приходят в последнее время. Это ещё с детства началось, но потом кошмары прекратились. Я был в старшей школе, когда они снова начались. Видимо сыграли непростые времена. Учеба, шоу, постоянные нагрузки… Чонин замолкает, и его рваный вздох больше похож на всхлип. Чан гладит парня по плечу, будто успокаивая, и сжимает его ладонь чуть сильнее, переплетая пальцы. — Что было дальше? — Они ушли после дебюта. И не возвращались до недавнего времени. — Давно тебя это мучает? — Пару недель… — Йена… — Прости, хён. Прости, что не сказал тебе или кому-то из мемберов. Я правда не хотел вас тревожить, это такая глупость, я правда справлюсь сам… — Ян Чонин. Младший вздрагивает от такого обращения. Чан смотрит на него серьезно, чуть недовольно и обеспокоенно, а потом тяжело вздыхает, слегка наклоняясь вперёд и касаясь губами лба. Младший от этого только вздрагивает, но отстраниться не смеет. — Не извиняйся. Это я должен просить прощение за то, что не заметил и верил во все твои бредни про «всё в порядке». — Чан… — Я знаю, ты всегда всё держишь в себе. Такой ты человек, и я не виню тебя, я сам такой же. Но мы твоя семья. Я твоя семья, малыш, поэтому я хочу, чтобы ты был немного открытей с нами. Пожалуйста, Чонин. Ты ведь знаешь, что тебя никто не осудит за слабость. Младший молча слушает парня, при этом сверля взглядом одеяло. Когда Чан рядом — это ощущается тепло и безопасно. Хочется прижаться ближе, обнять крепче, чтоб никакие монстры не добрались. Крис надёжный и сильный — он сможет защитить. На секунду становится неловко, от желания такой близости, проявления слабости и эмоций, ведь он обычно не тот, кто делает всё это открыто. Ян безусловно любит каждого из парней, но никогда не показывает этого слишком очевидно и серьёзно. Возможно, стоит немного побыть слабым сейчас? — Что мне сделать, чтобы тебе стало лучше сейчас, м? — тихо спрашивает Крис, поглаживая парня по тыльной стороне ладони. — Хён, ты… — почти шёпотом зовёт Ян, перед этим пару минут молча обдумывая ответ, закусив губу — ты можешь поспать со мной сегодня? — Если ты хочешь этого. Ложись, Йена. Они укладываются под одеяло, и младший сначала чувствует себя немного неловко, потому что давно не делал этого. В последний раз он делил постель с кем-то из мемберов ещё в старой общаге, когда во времена дебюта всем было сложно и одиноко. Тогда не было ничего такого в том, чтобы заснуть с кем-то после изнуряющей тренировки или очередного срыва от усталости. Но сейчас постороннее тело в собственной постели кажется непривычным, как и тепло, исходящее от него, и Чонин просто скромно двигается к стенке, чтобы Чан смог лечь рядом. — Эй, иди ко мне — тихо зовёт старший, ложась на бок лицом к парню и раскрывая руки для объятий. — Ты голый, хён… — морщится Ян, на что Бан лишь фыркает оскорблённо, сам двигаясь ближе, чтобы захватить парня в крепкий хват. — Что, Йена, смущаешься своего хёна? — Ненавижу тебя. Несмотря на слова, Чонин в чужих объятиях расслабляется. Чан тёплый. Несмотря на то, что на нем только чёрные боксеры — ощущать его тело так близко — приятно. Ян позволяет себе выдохнуть шумно в чужую грудь, устроив на ней ладони, и слегка, почти щекотно вывести несколько узоров пальцами на коже, чувствуя, как старший от этого вздрагивает и слегка напрягается. — Заигрываешь? — слышится приглушённый голос Чана, который носом уткнулся почти в макушку парня — не стыдно? — Что такое «стыд», хён? — тихо усмехается Ян, но пальцы свои успокаивает. — Засранец мелкий… — улыбается Бан, прижимая парня чуть сильнее и поглаживая его спину ладонями — ты как, легче? — Да… Спасибо, что остался. И… Можешь не говорить никому об этом? — О том, что мы спим вместе? — Эй, ты же понял… И в такой формулировке это звучит слишком пошло, ты в курсе? — Хочу посмотреть на лица парней — мягко хмыкает Бан, оставив поцелуй на макушке парня — но я не скажу. Они бы не стали осуждать, но если ты просишь, я промолчу. — Спасибо. Не хочу быть слабым перед ними… — Я польщён, что ты выбрал для этого меня, Йена. Чувствую себя особенным. — Нашёл чем гордиться, тоже мне… — фыркает младший, но потом чуть тише, уткнувшись лбом Чану в грудь, добавляет — но спасибо, что ты сейчас со мной. — Засыпай, малыш. Хён тебя защитит. Этой ночью монстры больше не приходят. Как и следующей, и следующей, потому что Чану кровать Чонина теперь нравится явно больше собственной. А возможно, ему просто нравится Чонин. Но не то, чтобы Ян был против.