Персики

Авантюрин резко открывает глаза и вдыхает морозный воздух в комнате. Он оглядывается, и редкие солнечные лучи, что изо всех сил стараются пробиться сквозь тучи, попадают ему в глаза. Окна закрыты, но всё равно ощущается легкая прохлада. Тело покрывается мурашками. — Веритас, — Авантюрин кладёт руку на плечо сонного Рацио и начинает того тормошить. В ноздри бьёт сладкий запах персиков, да такой, что живот сводит спазмами, а ребёнок тут же начинает пинаться. — Ра-ацио… — Что? Что случилось? — Разбудить Веритаса раньше будильника нужно постараться, а если как сегодня выходной, то можно забыть о раннем подъеме, потому что этот человек бережёт свой сон. — Болит что-то? Он встаёт на локтях, поднимает заспанный взгляд и старается разлепить глаза, пусть те и не поддаются с должным успехом. Авантюрин жадно вдыхает его феромоны, но те не пахнут так же сладко, как в их комнате. Запах персиков проникает в каждую клеточку, отчего волосы на руках встают дыбом. — Нет, я хочу персиков, — тихо шепчет Авантюрин и кладёт руку на округлый живот. Под ладонью сразу ощущаются толчки, потому что кое-кто внутри него тоже та ещё сладкоежка. Точно в Веритаса пошла, придётся вдвое больше сладостей покупать. А Авантюрина уже порядком тошнит от всех шоколадок, что спрятаны в их доме. — Персиков? — Веритас наконец-то открывает глаза и неуверенно смотрит на вполне себе бодрого омегу. Часы показывают около семи утра, а календарь говорит о том, что сегодня законный выходной. — Да. Авантюрин двигается ближе, отталкивает от себя подушку для беременных и утыкается в плечо Рацио, чтобы шмыгнуть носом и вдохнуть его запах. Тоже сладко и приторно, но аромат персиков, что становится всё насыщеннее и насыщеннее, сводит с ума. Что является его источником? Ему не интересно, больше интересует, когда ему принесут эти самые персики, но Веритас почему-то не спешит. — На дворе зима и семь утра, Авантюрин, дай людям проснуться, и я принесу тебе персики, — выдыхает Веритас и зарывается пальцами в отросшие волосы. Авантюрин грустно вздыхает и несильно кусается за плечо, оттягивая чужую пижаму. Рацио морщится и старается уйти, падая обратно головой на подушки. — Ну пожалуйста, я очень хочу персиков, — Авантюрин тянется вслед за ним на подушку и, когда Веритас закрывает глаза, тянет руку вперёд, чтобы пальцами открыть ему веки. Рацио хмурится и дёргается назад. — Иди сюда, — одеяло распахивается, и оттуда веет теплом. Авантюрин подозрительно косится на улыбающегося Веритаса, который даже глаз открывать не хочет. — Там нет персиков. — Произносит подозрительно Авантюрин, но спиной к Рацио поворачивается, кряхтя и держась за живот. — Иди сюда. — твёрдо говорит тот и прижимается грудью к спине Авантюрина. Он кладёт руку на живот, осторожно поглаживает, и сердце защемляет, когда он чувствует лёгкие толчки. Дочка, видимо, тоже хочет персиков. — Я не чувствую своих персиков, только твой член, — лаконично произносит Авантюрин, но сдаётся под такими мягкими поглаживаниями. В груди зарождается мягкая вибрация, губы размыкаются, и он расслабляется полностью. Веритас тут же прижимает его ближе, когда слышит мурчание, и смеётся в затылок. Щекотно, отчего по коже бегут мурашки. — Он ведь не в стоячем положении, отстань от него. Как только проснёмся, то я схожу тебе за персиками, — Веритас говорит тихо, будто бы боится спугнуть Авантюрина, но тот лишь двигается к его спине ещё ближе, буквально пытаясь слиться воедино, и шмыгает носом. Рацио думает о том, что утром проверит его на наличие простуд. Вдруг что серьёзное? — А меня с собой возьмёшь? — По-детски спрашивает Авантюрин и перебирает пальцы Веритаса своими. — Возьму, — вторая его ладонь заползает под и так задравшуюся пижаму, осторожно касаясь живота, отчего Авантюрин коротко вздрагивает. — Хорошо тогда. Тихо отвечает он и прикрывает глаза. Больше не холодно. Мягкие феромоны окутывают вокруг, согревают в морозное утро и заставляют мурчание продолжаться. Рацио не даёт себе уснуть до тех пор, пока Авантюрин полностью не засыпает, оставляя сухой поцелуй на затылке прямо рядом с яркой меткой. Они просыпаются почти одновременно часов в двенадцать, когда в комнате становится отчего-то слишком душно, и Авантюрин ворочается в разные стороны, пытаясь найти ту самую удобную позу. Веритас лишь слабо шевелит рукой, когда тот вновь вертится, и продолжает лежать с закрытыми глазами. В воздухе стоит яркий запах омежьих феромонов, из-за беременности от Авантюрина исходит настолько насыщенный аромат, что можно затыкать нос, но Веритас себе этого не позволяет. Он лишь жадно вдыхает сквозь дрëму, рот наполняется слюной, и всё вокруг превращается в ватное облако. — Спишь? — Тихий шёпот где-то возле уха заставляет на губах расцвести улыбку. Рацио хмыкает и мычит, пытаясь найти Авантюрина на кровати, но тот оказывается совершенно с другой стороны кровати. — Что ты там делаешь? — Веритас поднимается на локтях и смотрит на Авантюрина, который уже в футболке и носках, осталось лишь штаны надеть, и он почти в полной боевой готовности. Они вроде несколько минут назад только проснулись, так как Авантюрину хватило сил уже собраться? Веритас быстро моргает, пытаясь связать мозг с реальным потоком времени. — Ты ведь обещал, что мы сходим за персиками. Пошли, — пытается произнести строго, но не выходит, потому что у самого голос ещё заспанный и хриплый. Веритас тяжело вздыхает, ведь спорить просто бесполезно. Позавтракает, когда они вернутся. — Дай мне две минуты, — хрипло произносит Рацио и заставляет своё тело встать с кровати. Под одеялом теплее, а когда под боком сопел Авантюрин, то было ещё лучше. Обратно бы лечь, сегодня же выходной. Субботу Рацио всегда проводит лениво и размеренно. Но у него есть Авантюрин. Человек, что носит под сердцем их ребёнка и в данный момент, словно неваляшка, пытается надеть термобельё. Веритас лишь улыбается и падает перед ним на колени, чтобы помочь. Тот не сопротивляется, чешет затылок и зевает. Они собираются с Веритасом достаточно долго. Пока Авантюрин продолжает одеваться с просьбами не помогать ему, иначе он точно будет чувствовать себя беспомощным, Рацио, уже помытый и даже успевший съесть банан, стоит над его душой в коридоре. — Теперь мы можем идти? — Терпеливо интересуется Веритас, когда Авантюрин застегивает сапог и встает в полный рост. Он ярко улыбается и поправляет влажные волосы, потому что пока так долго одевался, уже успел вспотеть. Рацио качает головой и достаёт с верхней полки шапку. — Не-ет, я не хочу шапку надевать, — Авантюрин резко отклоняется назад и кутается носом в шарф, лишь бы уйти от дурацкого головного убора, которого на Веритасе не наблюдается. — Тихо ты, тебе сейчас ведь нельзя сопли под носом собирать. И так кучу раз во время беременности болел, не хватало, чтоб опять заразился, — бухтит Веритас, и Авантюрин сдаётся без боя, выдыхает тяжело и открывает входную дверь. Рацио тихо смеётся, потому что укутанный в куртку Авантюрин выглядит слишком мило. Куртку, к слову, пришлось искать очень долго, ведь одна не подходила ему по цвету, вторая по размеру из-за живота, а третья просто не нравилась, но это уже капризы беременного. Веритас выходит следом и хлопает дверью, он оставляет поцелуй на кончике носа Авантюрина, когда они заходят в лифт, и убирает прядку волос с глаз. — Куда пойдём? — Как только они выходят на улицу, то Авантюрин тут же становится бодрее. Морозный воздух освежает, заставляя тело приятно вздрогнуть. Они оглядываются по сторонам, и Веритас пожимает плечами. — Просто пойдём в ближайший магазин, чтобы ты сильно не замёрз. — Хорошо. — Тихо выдыхает Авантюрин и прячет смущенную улыбку в шарфе. Он слишком сильно поддаётся гормонам, всё ощущается ярким солнечным днём, нежным прикосновением пера, тем самым признанием в любви в парке под деревом. Авантюрин перебирает ногами, шаркает снегом и продолжает смотреть на Веритаса. У того на волосах видно, как отросли корни и нужно обновлять свой привычный фиолетовый оттенок, несколько снежинок приземляются на голову и тут же тают, но Авантюрин успевает это лицезреть. Каждый их шаг оставляет следы на свежем снегу, дыхание образует облачка в холодном воздухе. Волшебство зимнего дня окутывает, создавая атмосферу, будто они одни на всем белом свете. Но редкие прохожие всё же нарушают эту идиллию, и Авантюрин жмётся ближе к Веритасу, тот подхватывает его под руку и переплетает пальцы. Он бегло осматривает Авантюрина. Он светится, несмотря на мороз. Щёки слегка розовеют, а глаза ярко блестят, отражая солнечные лучи, пробивающиеся сквозь облака. Они идут медленно, раньше Веритас бы ругался, что Авантюрин крутится вокруг и мешает сосредоточиться, но сейчас тот нерасторопный, более неуклюжий, но вместе с этим стал собранным. Ветер в голове продолжает гулять, но Рацио обожает этот ветер. Он приносит в его спокойный штиль целое цунами, вырывает с корнем деревья, отрывает крыши у домов и превращает душу в полный хаос. Авантюрин — его личный хаос, который сейчас похож просто на домашнюю булочку. Тот замечает, как Веритас долго следит за ним, и улыбается в ответ. Это простое движение губ согревает душу больше, чем любой камин, горящий в уютном доме. — Как же красиво, — тихо выдыхает Авантюрин, глядя на снежные сугробы, которые искрятся под солнцем. Зима будто бы одевает природу в белоснежную одежду, обрамляя деревья инеем, словно натягивая финальный грим на волшебный спектакль. Веритас кидает короткий взгляд на Авантюрина. У того ресницы немного слиплись, одна рука сжимает его пальцы, а вторая периодически поправляет задирающуюся куртку из-за округлого живота. — Да, красиво. — Обращается Рацио точно не к природе. Перед его глазами действительно невероятный человек, который силён духом побольше, чем кто-либо ещё. Авантюрин замечает это и смеётся. Флиртовать скрыто Веритас не умеет, отчего улыбается на этот звонкий смех. Он мелодичный и заставляет сердце биться быстрее. Авантюрин нежно касается его щеки, ему не нужно много слов, чтобы передать свои чувства, достаточно одного взгляда, одной улыбки, одного мягкого поцелуя в губы. Они продолжают идти, личные ощущения переплетаются с окружающим миром. Холодный воздух пронизывает их, но они не замечают его. Вместо этого вдыхают аромат зимнего утра: запах свежевыпавшего снега и лёгкий налёт сосновых лесов, которые окружают город. Время словно замедляется, и каждое мгновение становится особенным. Авантюрин на секунду засматривается, как несколько детей играют в снежки, и неуверенно сжимает пальцы Веритаса. — Как думаешь, какое время года станет её любимым? — произносит Рацио, глядя украдкой на Авантюрина. Веритас чувствует, как внутри него зарождается какой-то новый теплый свет, когда Авантюрин действительно хмурится, сводит брови вместе и думает над ответом. Он кладёт руку на живот и улыбается. — Надеюсь, что ты любишь лето, потому что папа задолбается гулять с тобой зимой, — Авантюрин тихо смеётся, и Веритас не может не улыбаться. Они обмениваются взглядами, полными любви, и время останавливается на мгновение. Снег начинает медленно падать, кружась в воздухе. Вместе они смотрят на падающие снежинки и в этот момент понимают: каждое мгновение, которое они проводят вместе, неимоверно ценно. Эти простые, чистые радости соединяют души еще больше, и зима лишь помогает шаблонам их жизни стать ярче. После нескольких минут наслаждения тишиной и спокойствием, они продолжают свой путь. Множественные деревья, одетые в белые шапки, величественно стоят вдоль дорожек, словно стражи, охраняющие их личный мир. Веритас открывает дверь в магазин и впускает Авантюрина внутрь, придерживая за плечо. Он стряхивает с волос снег и теряет из виду своего партнёра. Авантюрин исчезает между прилавками с фруктами и овощами, пытаясь сосредоточиться на том, чего именно он хочет. Живот урчит, ребёнок начинает пинаться, а мозг не различает обилие ароматов. Здесь пахнет чем-то сладким, тут кислым, а вот возле этого ящика даже острым. Веритас подходит ближе, смотрит на цену тех самых персиков и лишь вскидывает брови. Даже удивляться не нужно, знал, что в такое время те будут стоить космических денег. Но у них проблем с ними нет, поэтому можно позволить себе купить килограмм другой. — Авантюрин, ты вроде персики только хотел, — Рацио успевает заметить, как Авантюрин собирает в пакет виноград. Тот поднимает свой щенячий просящий взгляд, пока руки продолжают складывать грозди в корзину. — Я не знаю, чего хочу, — куксится вдруг тот и отдаёт корзинку в руки Веритаса. Тот тихо выдыхает, гладит его по голове и целует в лоб, продолжая набирать самые лучшие персики. Чтобы и помягче, и порумянистее. Авантюрин подходит ближе к Рацио и раскрывает губы. Тот сразу всё понимает и выпускает слабую волну феромонов, те не такие едкие и вонючие, как бывает у остальных альф, но всё же они в магазине, а значит, нужно вести себя прилично. Авантюрин покрывается мурашками, живот перестаёт так сильно болеть, тяжесть в ногах больше не чувствуется, да и ощущать мир становится приятней. Он остаётся стоять возле Веритаса, пока тот продолжает искать нужные персики, взгляд цепляется за соседний прилавок, и он читает вывеску «Детские игрушки». В большой корзине под ней раскиданы различные мягкие звери, они все разного размера, где-то торчат маленькие кошачьи лапки, а где-то, раскинувшись, лежит гигантский гусь. Авантюрин приподнимает в удивлении брови и идёт в ту сторону. Взгляд разбегается, хочется всё и сразу, но у них дома итак множество мягких игрушек и уже давно всё подготовлено для дочери, но отчего-то сердце вдруг сжимается, когда он видит маленькие ботиночки в отделе дальше. Пальцы подрагивают, когда Авантюрин осторожно касается различных детских товаров. Одна рука сама ложится на живот, и душа что-то тихо шепчет на ухо. Его проблемный организм немало помотал нервы, особенно когда течка была самым болезненным, что он мог только ощущать. Хуже было получать метки от хозяев и сдерживать крик от горячего металла на шее. А течка — это что-то неприятное и колючее, которое даже Веритасу было с трудом понять. Поэтому Авантюрин для Рацио вообще должен быть никем. Авантюрин думает, что такого человека, как он, не могут полюбить за то, что тот просто существует. Должна быть выгода, должно быть хоть что-то, хотя бы маленький намек на несчастливый конец. Но его нет. Лишь тихие разговоры с Веритасом по вечерам, под которые Авантюрин научился засыпать, его мягкие ладони на талии или лице, горячие губы, целующие всегда сначала с осторожностью, будто бы всё ещё боится сделать лишние телодвижения. — Эй, ты чего? — Рацио неожиданно появляется рядом и смахивает одинокую слезу с щеки Авантюрина. Тот быстро моргает, кладёт игрушку маленькой совы на место и засовывает руки в карманы. — Просто растрогался, — он пожимает плечом и разворачивается, а Веритас смотрит на оставленную в стороне сову. Пальцы сами тянутся к игрушке, и он идёт вслед за Авантюрином к кассе. — Точно всё хорошо? Ничего не болит? — Всё в порядке, док, просто мне хочется плакать от того, какой ты хороший, — Авантюрин улыбается и тычет указательным пальцем в нос ничего не понимающего Рацио. На них кто-то косо смотрит, но им плевать, ведь они слишком увлечены друг другом. Авантюрин выхватывает пакет с персиками, заглядывает внутрь и обливается слюнями, лицезрея под виноградом свой любимый фрукт. Сердце на миг замирает, когда он видит маленькую игрушку. Взгляд падает на Веритаса, что подходит ближе, и нельзя быть таким красивым, чутким, хорошим, спокойным. У Авантюрина не хватает прилагательных для этого человека. — Подожди, — просит Рацио и встаёт рядом. Авантюрин поворачивается к нему спиной, зарывается носом в шарф и чувствует, как его завязывают крепче. Пальцы сами сжимают пакет, и острые края впиваются в кожу, но это меркнет на фоне того, как Рацио к нему обращается. Он осторожно завязывает шарф, пока Авантюрин продолжает стоять и улыбаться. Снежинки кружатся вокруг, ветер слегка задувает под куртку, и по коже бегут мурашки. А ещё Рацио задевает пальцами метку, специально или нет, Авантюрин не знает, но это всегда приятно. Его укус яркий и осторожный, он меркнет на фоне остальных непрошенных меток, что никогда не исчезнут, оставаясь на память блеклыми шрамами. — Не замёрз? — Веритас встаёт перед ним и прикладывает к носу пальцы. Авантюрин шмыгает и улыбается, качая головой. — Нет. Его внимание пленено лишь одним — глазами Рацио. Глядя в них, он теряется в бездне, где смешиваются оттенки золотистого и красного, как закатное солнце, что исчезает где-то за бесконечными высокими домами. Эти глаза — для Авантюрина целый мир, наполненный тайнами и нежностью. Взгляд его полон тепла, будто бы он способен растопить любые льды хрупкого сердца. Авантюрин чувствует, как его дыхание становится тяжелым от эмоций. Веритас улыбается и прижимает его к себе, пытаясь предотвратить подкатывающие к горлу слезы. В их объятиях разлиты миллионы невыраженных слов, и он понимает, что никогда не сможет полностью передать свои чувства. В глазах Веритаса ему удаётся находить покой, как будто все тревоги уносятся прочь с последними лучами заходящего солнца. С этими мыслями Авантюрин пытается осмыслить тот факт, что этот человек — океан, способный утопить его в своих глубоких водах. — Не плачь на морозе, — смеётся тихо Веритас и наклоняется к нему. Его голос мелодичный и приятный, словно шёпот ветра. Он вытирает слезы большими пальцами. Авантюрин моргает слипающимися ресницами и поджимает губы. Каждый раз, когда их взгляды встречаются, он ощущает, как внутри разгорается огонь, наполняющий энергией. Это чувство не похоже ни на что другое; оно захватывает и терзает. Каждая секунда разрывает на части, оставляя лишь одно единственное желание — быть рядом с ним, делить с ним эту жизнь. — Ты такой заботливый, — надрывно и неразборчиво произносит Авантюрин. В глазах Веритаса он видит отражение собственной души, нежности, как тот читает наперёд каждую его мысль, как старается предотвратить разрастающиеся страхи и собирает на ресницах искры счастья. Авантюрин тянется назад, и шапка задирается, ведь Веритас неосторожно цепляет еë. Их руки соприкасаются. Его ладонь такая теплая, а прикосновение вызывает дрожь. Это словно соединяет их миры, и Авантюрин осознает, что его душа уже давно нашла свой дом во взгляде Веритаса. Это уютное чувство охватывает с головы до ног, как тёплый плед в холодный вечер. — Тише, тише, — шепчет Рацио, и его голос звучит неуверенно, но искренне. Он приближается ещё ближе, его дыхание становится слышимым, и в этот момент Авантюрин понимает, что они полностью открыты друг другу, как книги, которые можно прочитать без слов. Мгновения медленно тянутся, и внутри разгорается чувство бесконечного счастья. — Пойдём домой, поедим твоих персиков? Рацио смотрит на Авантюрина так, будто он — сам свет, ему нет нужды в словах, когда между ними есть такой заряд понимания. В его глазах Авантюрин видит заботу и преданность, такую искреннюю, что это сжимает ему горло. За взглядом Веритаса распахивается целый океан благодати, и он чувствует, как в этих глазах прячется невозможное — их совместное будущее, полное надежды и обещаний. — Пойдём, — он всхлипывает и шуршит пакетом, Веритас коротко улыбается, оставляет поцелуй на лбу и переплетает пальцы. Внутри раздается радостный трепет. Авантюрин никогда не думал, что кто-то сможет заставить его чувствовать себя таким важным, таким любимым. Взгляд Рацио полон обожания. Казалось бы, ничего и не нужно, чтобы быть счастливыми; просто смотреть друг на друга и верить в то, что всё будет хорошо. Авантюрин хочет, чтобы этот момент длился вечно, чтобы они были прикованы друг к другу, как звезды на ночном небе. Дорога обратно длится дольше, ноги начинают болеть, как только преодолевается половина пути, но Авантюрину и этого хватает, чтобы остановиться посреди парка, сделать тяжёлый вдох и отдать пакет Рацио. Тот лишь улыбается, послушно ждёт рядом и подаёт руку. Но Авантюрин гордый, держится за живот и делает ещё несколько шагов вперед, проверяя свои силы. Сил нет. Он коротко улыбается и обхватывает Рацио под локоть, вдыхает морозный аромат, смешанный с его феромонами, что чувствуются от куртки. Хочется укутаться в его вещи, собрать вокруг себя абсолютно всё, что связано с Веритасом, и утонуть. Превратиться в тягучую слизь, что проникнет сквозь самые тонкие щели, попадая в самое сердце. — Мы можем присесть отдохнуть, — спокойно говорит Рацио, когда до дома остаётся всего лишь минут десять быстрым шагом. Но у них нет возможности быстро идти. Авантюрин поднимает голову, поправляет шапку и твёрдо продолжает шагать вперёд. — Я хочу персиков, давай уже наконец-то дойдем до дома, твоя дочь начинает пинаться сильнее. — Это и твоя дочь тоже, — напоминает Веритас. — Эта и твая дочь тоже, — передразнивает его Авантюрин и показывает язык. — Делали мы её вдвоём, почему ты не мучаешься? — Я мучаюсь, когда смотрю, что тебе сложно. — Мда, — выдаёт свой вердикт Авантюрин, но всё равно смущенно улыбается и прячет взгляд, когда они заходят в лифт. Веритас стряхивает снег с его капюшона, замирает на несколько секунд, чтобы просто полюбоваться, и Авантюрин забавно хлюпает носом, отодвигая шарф в сторону. — Устал? — Веритас открывает ему дверь и кладёт пакет персиков на тумбу, пока Авантюрин на ходу расстёгивает куртку, падая на мягкую банкетку, выдыхает. — Да-а, — руки сами тянутся к пакету, пока Рацио, уже успев раздеться, присаживается на пол и берёт ногу Авантюрина в свои. Тот бросает взгляд вниз, у него тут же краснеют щеки, пока Веритас без лишнего сопротивления снимает один ботинок. — Они грязные. — Больше грязи — шире морда, — коротко отвечает Авантюрин и приподнимает ногу, чтобы Веритасу было удобнее снимать с него обувь. Тот поднимает вверх брови, многозначительно смотрит, но Авантюрину становится совершенно плевать, он лижет часть персика, а следом кусает, наконец-то получая тот самый вкус и запах, о котором мечтал с самого утра. Веритас обхватывает оголенную стопу, разминает пальцы и пускает добрую половину сдерживаемых феромон. Самому рядом с таким пышущим сладостью Авантюрином сложно сдерживать свои собственные, отчего тело покрывается испариной. Авантюрин ехидно улыбается и продолжает жевать персик, пока Веритас двигается чуть ближе и помогает снять куртку. Никто не сопротивляется, всё происходит само собой, по-особенному и по-домашнему. Сок стекает по пальцам, пачкает кофту, но Авантюрин не обращает на этого внимания, потому что и дочка успокаивается, и ему самому становится так хорошо, что в глазах сверкает. Он сидит в коридоре, ещё не полностью раздетый, ест персики, ради которых Веритас ходил с ним в магазин, который помогает продолжать раздеваться и забирает остальные персики, чтобы их помыть. Авантюрин лишь кидает подозрительный взгляд и прослеживает за тем, чтобы его фрукты дошли до него в целостности и сохранности. — Нравится? — Веритас не успевает понять, когда Авантюрин образует вокруг себя гнездо. Подушка для беременных лежит с одного края, а с другой стороны одеяло и несколько футболок Рацио, что висели на стуле. — Очень, — довольно облизывается Авантюрин, причмокивает губами и убирает тарелку в сторону. — Я рад. Рацио присаживается на край кровати, оглаживает выпирающую косточку на стопе, и Авантюрин сладко потягивается, переворачиваясь на бок. Телефон несколько раз вибрирует, и он хмурится, пытаясь понять, кому он там нужен. У него законный декретный отпуск, пусть офис хоть сгорит, Авантюрину просто плевать. Главное, чтобы Веритас в этот момент оставался рядом. Он как раз подползает поближе, чтобы заглянуть в экран. У них нет обозначенных границ, в начале отношений были, но сейчас всё стёрто и соединено воедино настолько тесно и плотно, что уже не понимаешь, где его сторона, а где своя. Рацио лишь лениво наклоняется, чтобы оставить поцелуй возле губ, под глазами, в самый кончик носа. Авантюрин смеётся, пытается вырваться из объятий, чтобы дочитать наконец-то сообщение, но его совершенно не хотят отпускать. — Ты меня сейчас сожрешь. — Но ты такой сладкий после персиков, — канючит Веритас, словно маленький ребёнок, у которого забрали любимую игрушку. Авантюрин обхватывает его лицо одной ладонью, заправляет волосы назад и оставляет слюнявый поцелуй на щеке. — Я рад этому факту, дай мне минуту. — Фанатки твои пишут? — Веритас хмыкает и падает головой на подушку, замечая в телефоне аватарку Сугилита. — Если ты считаешь Сугилита моей фанаткой, то да. — Что он тебе там пишет? — Рацио не доверяет Сугилиту, потому что он с лёгкостью однажды положил глаз на Авантюрина, от которого насквозь пахло на тот момент чужими феромонами альфы. Кого-то просто иногда не заботит наличие пары, а кого-то одинаковый вторичный пол. — Спрашивает о том, могут ли тесты на беременность ошибаться. — Он что, залететь успел? — Непонимающе произносит Веритас, потому что внутренний сплетник начинает ворковать над ухом. Хочется теперь узнать всё, и он уверен, что Авантюрин испытывает то же самое. Рацио кладёт ладонь на живот и ничего не ощущает, лишь исходящий от кожи жар. На секунду проскальзывает мысль о том, что дочка сейчас спит, но та тут же подаёт признаки жизни, пинаясь в ладонь. Авантюрин тихо шикает и бьёт Веритаса по ладони. — Больно ведь, дай ей поспать. Говорит, что ездил в тематический парк на Пенаконии договариваться с каким-то режиссёром, ну и, похоже, договорился, — Авантюрин нервно смеётся и пишет что-то в ответ, Веритас не успевает увидеть, как и обработать информацию. К его груди тут же прижимаются, и слышится тихий смех. — Тебя что так рассмешило? — Он однажды проклинал меня, чтоб я от первого встречного залетел. — Оу, — тихо выдаёт Рацио и тоже смеётся. Судьба иногда любит играть злые шутки. Он прижимает Авантюрина к груди, подкладывает под его живот припрятанную за спиной подушку для беременных, на что тот лишь улыбается и начинает мурчать. Его светлые волосы падают на лицо, и Рацио с удивлением наблюдает за тем, как Авантюрин начинает проваливаться в дрему, время от времени издавая радостное мурчание. Это не просто звук — это магия, способная растопить сердце Веритаса, пробуждая в нем чувства, о которых он даже не подозревает. Изо дня в день находит что-то новое в этом человеке. Каждый раз, когда Авантюрин мурчит, Веритас чувствует, как тепло наполняет его грудь. Это пробуждает в нем нежные переживания, отражая любовь, которая переполняет его душу. Мягкие вибрации, исходящие от Авантюрина, словно одеяло, укрывающее их обоих, создают атмосферу уюта и защищенности. Рацио наблюдает за каждым вздохом, каждым движением Авантюрина, и его сердце замирает. Каждый раз, когда он видит эту безмятежность на лице своего любимого, внутри него зарождаются неземные чувства. Они переплетаются с ощущением счастья и покоя, которые он давно искал, и, несмотря на все сложности, жизнь с Авантюрином кажется удивительно легкой. Веритас осторожно улыбается, и его руки невольно тянутся к нему. Он начинает гладить Авантюрина по голове, чувствуя, как тот расправляет плечи под его прикосновениями. Мягкие пряди волос скользят между его пальцами. Каждый раз, когда он касается его, Веритас чувствует, как ветерок из их общего мира уносит прочь все тревоги и заботы. — Ты мой уютный котенок, — шепчет Рацио, и его голос наполняется нежностью. Авантюрин, услышав это, тихо ворчит и слегка шевелится, словно отвечает на любовь, которую Веритас старается передать через свои слова. Он продолжает гладить его, и мурчание становится громче. Это звучит красиво, как нежная мелодия, которую играет сердце. Веритас не может удержаться от улыбки, его внутри наполняет радость. Он понимает, что не только Авантюрин приносит ему счастье — их отношения полны взаимной любви и доверия. Хотя в последние недели у них были трудные времена из-за беременности, но эти тихие моменты, наполненные любовью, делают всё таким важным и значимым. Веритас знает, что именно в такие минуты он находит ту силу и поддержку, которые ему так нужны. Он прислоняет лоб к лбу Авантюрина, и в этот момент мурчание становится почти гипнотизирующим. Веритас оставляет мягкий поцелуй, и его губы касаются мягких прядей волос. На миг он теряет связь с реальностью, и в этот момент кажется, что существует только его душа и душа Авантюрина. Всë окружающее угасает, все тревоги растворяются мало-мальски, и в их маленьком мире царит тишина. Она словно натянутая струна, что вот-вот лопнет и заполнит собой пространство вокруг. Но этого не происходит. Они остаются в тихом уюте. Авантюрин начинает мурчать снова, словно хищник, который очарован своим уловом. Каждый его звук дробит тишину, и Веритас оказывается пленником своих чувств, его глаза закрываются в ожидании следующего мгновения. — Знаешь, — шепчет Веритас, — я тебя люблю. Авантюрин слабо двигается, пытаясь перевернуться на другой бок, и ему помогают в этом, поддерживая подушку поблизости. Он прижимает спиной к груди Рацио и выдыхает весь воздух из лёгких. — Я тоже тебя люблю. Мурчание Авантюрина становится более выраженным, и это словно символизирует всю любовь, которую они могут предложить друг другу. Как же были далеки те дни, когда они оба чувствовали себя потерянными. Веритас прижимается носом к загривку Авантюрина и жадно вдыхает его аромат, который в этом месте более выражен. Тот лишь продолжает изредка мурчать, прерываясь на тихое сопение, пока Рацио не перестаёт гладить его по животу и осторожно нюхать. Они просто влюблены друг в друга до безумия, и скоро эта любовь будет распространяться на ещё одного человека в их доме.