Ты - созвездие моего сердца!

Его высочество принц Хёнджин вольготно раскинулся в мягкой высокой траве на берегу священного озера, надёжно сокрытый от посторонних глаз. Хотя кого ему было опасаться? Тишь да гладь. Ещё недавно здесь было шумно и весело. Столы ломились от яств, за каждым кустом танцевали, пели и - чего скрывать? - пили. По миру гремел Белтэйн. Нескончаемые хороводы соединяли альвов, гномов, сильфов, дриад, людей. И только сидов с Холмов не пожелали видеть на пиршестве. Хёнджин случился исключением, будучи под покровительством светлого принца альвов, его высочества Феликса.   Незадолго до празднества король сидов Сынмин, при активном науськивании статс-советника А Яо, все же соизволил объявить свою волю в наследовании всех его владений и регалий. Имя старшего сына Хёнджина торжественно внесли в скрижали. Вместе с титулом юноша получил законную защиту и право проводить неограниченное время за пределами холмов. Чем не преминул воспользоваться, сломя голову ринувшись во все четыре стороны, захлебываясь головокружительно-щенячьим восторгом. В одну из таких вылазок Хёнджин попал под лавину, которая со всей щедростью укутала добротно переломанную тушку принца толстым белым саваном. И если бы не Феликс, случайно лавину почуявший, пришлось бы молодому сиду ох как не сладко. Умереть бы не умер, коль сразу не откинулся, бессмертие бы не позволило. Но каждая секунда в объятиях снежного плена не одним бы веком показалась. А врождённая ускоренная регенерация проклятием, ибо кошмарно сросшиеся кости либо вновь ломать-исправлять, либо проще прибить бедолагу милосердия ради. Но Феликс успел и, не опознав по молодости в найденыше потомка богини Дану, на собственном хребте его в замок притащил, в своих покоях устроил, тигром рыча на всех, кто пытался сему акту доброй воли воспрепятствовать. Его величество Лино, мудрый правитель высокородных альвов, по случаю отсутствия в результате обострившейся вселенской хандры, тоже не сразу дознался, что за зверушку приволок сердобольный отпрыск. А когда доложили... Мальчишек уже было священной водой не разлить. Пока чиновники ахали да охали, величество с братом-советником своим Баном Кристофером втихую ухмылялись в новорожденной надежде на долгожданный мир: оба из окошка углядели, как по возвращении из священного леса в белтэйнское утро венки сияли в волосах обоих наследников... Давно уж луна серебрила водное зеркало, звёзды сочувственно глядели на огорченного принца, в разочаровании терзающего пухлую алую губу белоснежными зубами. Ведь как на встречу надеялся после затяжного домашнего ареста за то, что с возвращением в родные холмы как мог затягивал. Мышь вон почтовую отправил. А может, птицу было бы надёжней?.. - Эй, ты здесь ещё? Голос... Родной до боли... А вот и сам из-под полога листвяного вышагнул. Луны светлее. С очами-звездами. Лесом пахнуло. Елью горькой, терпкой полынью, душицей медвяной... Обнять бы, да взробелось, будто зелигена увидел... А у того в глазах искры веселые скачут, речь ручейком непоседливым ласково журчит: - Прости, опоздал!  Кристофер звездочета людского притащил. Забавный такой... - Снова Лино спасать? - А?.. Нет, - отмахнулся, спешно поясняя, - С тех пор, как Хан во дворце поселился, всем дышать легче стало. Рассказывают, отца таким с Большой войны никто не видел, а я так и вовсе не помню. Но Крис по привычке диковины таскает, Хана веселит, а тот потом баллады слагает - все ухохатываются. Феликс приостановился вздохнуть, окидывая взглядом темный небесный бархат, словно прибитый к чему-то алмазными гвоздиками звёзд. А может это просто светлячки устроились отдохнуть да и уснули?   - Так вот звездочёт этот такие занимательные истории рассказывал. Будто звёзды не случайно создают созвездия, у коих... Хёнджин не слышал. Только смотрел. Как широко распахнутые омуты глаз в щелочки смыкаются, лучики морщинок из уголков выпуская. Как юркий язык по улыбке скользит, самым кончиком дразня. Как веснушки, солнцем отмеченные, луной обцелованные сами в созвездия складываются. Теплая нежность затопила по самую маковку, так что выдержать не смог: - Ты... - Что? Ручеек будто на валун налетел. Улыбка загадочно притихла. Взгляды переплелись. Хёнджин создал из ладоней теплую колыбель, невесомыми касаниями пальцев соединяя темные отметинки на любимом лице. Шепнул тихонько, но мир услышал: - Ты - созвездие моего сердца...