Библиотека

      Миша принес старую книгу к себе домой. Он жил с отцом и приемным братом Ваней. Они явно ладили и много общались. В лице его отца есть что-то знакомое, как и в самом Мише. Мой дух пытается приспособиться к жизни в этом доме. Я всё равно не могу многое вспомнить. Ни кто был мне дорог, ни своих близких. Папу помню. Вернее, что он у меня был и что был брат, но не помню ни имен, ни даже их лиц. Только ощущения о них.       Перемещаясь по дому, я нахожу много фотографий Миши с семьёй. В гостиной есть большое портретное фото. На нем женщина на берегу озера в лодке. У нее темные волосы, яркие глаза и счастливая улыбка, в ее образе что-то узнаваемое, что-то забытое. Проклятая память призрака! По вечерам, когда здесь никого нет, зависаю рядом с этой картиной.       Однажды вечером Миша взял мою книгу и, устроившись в кресле с ногами, долго читал ее. Его взгляд блуждал по страницам, и вдруг он посмотрел на портрет. В следующие минуты парень разговаривал с этим изображением. На портрете была его мама.       — Мам, мне так тебя не хватает. Я знаю, что много лет говорю в пустоту, но не могу не говорить. Ты ушла слишком рано от нас. Ты была замечательная, лучшая мама на свете. Мне очень жаль, что я в тот самый день поссорился с тобой. Наговорил гадостей, убежал к другу и даже не знал до самого утра, что тебя нет на свете. Я бы очень хотел, чтобы все было по-другому. Ты не заслужила этого и не заслужила меня. Мне хочется забрать всю боль, что я тебе причинил и попросить о прощении. Эта книга, я сразу узнал ее, ты читала «Историю древнего Рима» перед сном. Мама…       Под конец этот взрослый ребёнок, чей-то сын, плакал. Утерев слезы, он прижал к себе книгу и пошел в свою комнату. Его ждала очередная умная программа. Какой же он умный мальчик, думаю я. Что-то происходит с моей призрачной аурой. Если бы я была жива, то у моего человеческого тела болело бы сердце.       Через пару дней перед портретом оказывается мужчина, отец Миши, и, как я поняла, опекун Ванечки. Его зовут Илья. Он красивый, высокий мужчина с широким разворотом плеч. Волосы коротко острижены, на лице загар. Илья руководит строительством новых домов в заброшенной части города.       Сильный и мужественный днем, ночью же слабый и одинокий. Он коротает свои вечера перед телевизором, а потом идет спать в пустую постель. Женщин Илья ни разу не приводит, зато с болью смотрит на портрет жены. Опять что-то чувствую, похожее на боль. Сочувствую ему, хоть я и призрак без тела.       Однажды Илья приводит домой друга Романа. Они пьют пиво и обсуждают прошлое. Из их речи я понимаю, что он сильно скучает по своей жене.       — Да что ты знаешь? Она была лучше всех. А какая добрая, и смеялась так, что даже самый хмурый день становился ярким. Алекса была солнышком на небе. Моим солнышком. Эх…       — Сколько можно убиваться? Уже одиннадцать лет прошло. Ты обязан жить дальше. Детям нужна мама, а дому — хозяйка.       — Я справлюсь сам! — Илья со психом ударил бутылкой с пивом об стол, — ее не заменит никто. Она лучше всех этих тупых коров с резиновой красотой на роже. Все! Я не буду больше об этом говорить! Пора завязывать.       Я замерла. Мое имя? У нее мое имя!!! С аурой опять что-то не так. Я подлетаю к картине и всматриваюсь в нее сильнее. Узнавание происходит медленно. Мне что-то мешает вспомнить. Как будто блокирует мое сознание. Что за проклятье? Я не понимаю как удержать такое важное знание о себе.       Разгадка приходит неожиданно, Ваня окончательно возвращает мне память. Однажды, вытирая пыль, мальчик задевает портрет и, отпрянув, рассказывает свою часть истории. После нее пазл сложился. Ему только одиннадцать лет. У него нет родных, никого, кроме Ильи и Миши. Он был, он только появился на свет тогда. Его мама рожала в роддоме, а папа с его сестрой спешил к ней. Он не увидел предупредительный знак, и тут, как на грех, из-за поворота вынырнул велосипедист. И… я все вспомнила. Страшно узнать, что это твоя семья, твои муж, сын и племянник. Наверное, для этого призраков лишают памяти, чтобы они не страдали. Для меня это не страдания, а избавление. Какое ж это счастье, знать о том, кто ты!       — Алекса, у меня нет мамы, у нее случилась остановка сердца во время родов, но я очень хочу, чтобы ею стала ты. Жаль, что ты погибла вместе с папой в тот день. У нас здесь все хорошо. Правда-правда. Миша и папа заботятся обо мне. Но я очень хочу, чтобы и ты была с нами. Я не надеюсь, что мама может придти ко мне, но, может быть, придёте вы?       Не отвечаю, попросту не могу. Хочу прижать его к себе, обнять, но я же всего-то чертов призрак с холодным дыханием покойника. Ему нужна мама, теплая и любящая. Это все я не могу ему дать. А что, собственно, возможно в моем положении? Без подпитки из залов библиотеки моя энергия пропадает с каждым днем. Все чаще мне приходится спать в книге. Теперь понимаю смысл выражения «душа болит». От травмирующих событий я заболела. Хочется быть с ними, касаться, жить, растить Ваню, приласкать мужа. Но как?       Как-то вечером Миша с Ваней берут книгу и едут на озеро с моей фотографии. Старший заботливо проверяет рюкзак с термосом и ланч-боксом, в нем два больших бутерброда. Туда же он кладёт небольшую подстилку. Братья очень близки. Миша привык оберегать Ваню. Несмотря на разницу в возрасте, мальчик не раздражает брата. Я вижу, как ему хочется показать Ване все в этом мире. Миша так похож на меня. Илья был всегда строг к сыну, но сейчас он сильно изменился. Череда проблем и забот полностью изменили его подход к воспитанию детей.       — Эй, вы только не допоздна! — строго окликает он сыновей.       — Конечно, пап! — дружный ответ из коридора.       Осенний лес красив. Парни долго гуляют по нему. Дойдя до большого пруда, заросшего камышом, они расстелили подстилку на ковре из опавших золотых листьев. Они сидят рядом в джинсах и тёмно-зелёных куртках, на ногах армейского кроя ботинки. Ваня подражает брату, он очень его любит.       — Давай покормим уточек, — просит мальчик.       — Вот, бери свой бутер и корми, — невозмутимо улыбается Миша.       Ваня подходит к воде и, оторвав кусочки хлеба от бутерброда, кидает уткам. Те подплывают и начинают драться. Ваня смеётся подетски заливисто.       — Миш, почитай!       — Хм… ну, хорошо. Сам напросился.       Он открывает книгу и читает о походе Цезаря. Ваня слушает, устроившись у теплого бока брата с горячим термосом. Холодает, но им очень хорошо вдвоем. Выходной Миша всегда посвящает домашним делам и брату. Меня волнует, что он совсем не хочет общаться со сверстниками. Для души у него книги, его программы и Ванечка. Радуюсь, что выбралась из стен дома. Но мне не хватает сил осматриваться и восхищаться. Сплю в книге в руках Миши.       Дни летят для меня по-своему, незаметно наступил Новый Год. Моя книга лежит в комнате Миши. Ваня хочет прочесть ее всю. Старший брат часто читает ему перед сном. Ванюшка счастлив.       В новогоднюю ночь я загадываю желание проснуться в тот день и все исправить. Но вместо этого Госпожа в белом дарит шанс придти к моим родным во сне и поговорить. Я говорю с Мишей, потом с мужем и на несколько секунд прикасаюсь ко сну Вани. После этого я понимаю, что мой путь пройден, пора прощаться. Да вот только у смерти на меня другой план. Она возвращает меня в тело одной женщины, чей мозг умер, а душа попала дальше в Рай.       Она была слишком одинока, а у меня целая семья. Под утро я прихожу в себя. Теперь у меня есть цель — вернуться к ним. Убедить Илью, что это я, будет не сложно. Мои воспоминания теперь со мной. В душе есть уверенность, мои мальчики будут рады моему возвращению.