в его объятиях навсегда – приколов

... Руки задрожали лишь сильнее от увиденного на жалком листочке а5, ведь на нем красной ручкой была выведена злосчастная двойка. Двойка по русскому. Недопонимание, тревога, страх нахлынули на Володю. Почувствовав колючий ком в горле, он быстро мотнул головой и глянул в в точности такой-же листочек Коли – соседа по парте. Странно, почему у Коли ошибок столько же, но у него все-равно четыре, а у Володи два, с учетом того, что Коля списывал у Вовы? Было очень обидно из-за этого, очень-очень.   – все посмотрели свои работы, результат всех устраивает? – мерзкий голос Татьяны Викторовной прорезал пространство, заполненное бубнежом одноклассников, – итак, приступаем тогда к теме нашего урока. Записываем, 21 декабря...   Нет, не всех, Володю результат никак не устраивает. Он, к сожалению, отчетливо представляет что его может ожидать в будущем из-за этой двойки, да даже без этого не осязаемого будущего обидно что он получил такой низкий балл, хотя неплохо написал, по крайней мере лучше соседа по парте.   Из-за незаслуженной двойки, Володя никак не мог сконцентрироваться на уроке, слезы то и дело пытались вырваться из его мутно-зеленых глаз, но они лишь подступали к горлу, образовывая колючий ком.   В конце урока, когда все разошлись в классе осталась Татьяна Викторовна, что-то записывающая в журнал. Подойдя ближе к столу, Володя неловким и слегка дрожащим голосом начал:   – извините, у меня вопрос по поводу результата... – толком договорить ему не дали, хотя он скорее просто пытался найти слова в моменте, но не справился, а классная руководительница была быстрее.   – Иванов, я же говорила: все вопросы по этому поводу в начале урока. Ладно, говори, что там тебя опять не устраивает. – голос учительницы звучал очень властно и надменно, всем своим видом показывая что тут она главная, она смотрит свысока на глупого школьника.   – вы поставили мне двойку за контрольную, хотя у меня совсем мало ошибок, тут минимум четверка, я все проверил, может вы перепутали? – надежду еще было слышно в его голосе. Как же он мечтал, что сейчас она скажет, мол "да, ты прав, я перепутала работы". Но к сожалению, мечтать не вредно.   – нет, все правильно, я не могла ошибиться, не пойму с чего у тебя такие доводы.   – ну, просто странно это, мало ошибок а двойка...   – да что ты. А в зеркало ты свое смотрел хоть раз, что это за внешний вид? Почему челка такая длинная, а форму почему не носишь? – Володя со стыдом отвел взгляд, конечно неприятно когда учитель указывает тебе на твое поведение, но по-настоящему неприятно становится тогда, когда она говорит об этом лишь тебе одному, – вот если бы ты нормально себя вел и выглядел бы подобающе, то может быть поставила бы тебе четверку, а теперь иди, уроки закончились.   Сумасшедшее ассорти из злости, тревоги, обиды и печали сносили Иванову крышу. Нет ну как так, почему ему, такой серой на вид, мышке придираются по поводу поведения и тем более внешнего вида, это еще и с учетом того, что никто в школе не носит форму, а ведут себя куда хуже Володи.   Однако, больше упреков Татьяны Викторовной его пугало возвращение домой. Дома будет намного хуже чем в школе, тут-то хотя бы почти никто и не парит мозг по поводу оценок, или типа: „ты мог лучше”, „почему не постарался”, „это все еще не идеально”. Конечно он мог лучше, конечно он старался, конечно это не идеально, но что он сделает прямо сейчас? Ничего, единственное что ему остается – надеятся что мать будет в добром расположении духа, даже если это очень маловероятно.   Находясь в своих ужасных раздумьях и предвкушениях чего-то страшного дома, Володя дошел до гардероба, вышел на улицу и медленным шагом поплел до дома. Вдруг сзади кто-то его окликнул, причем не именем, не фамилией, а старым, но теплым и нежным из-за значимости, псевдонимом.   – эй, приколов!! – обернувшись, Володя увидил физиономию своего близкого друга.   – Влад, ты чего тут? Вам же восьмой урок поставили, не? – повременив с ответом, Влад затянул Володю в объятия и лишь после сказал:   – не-а, я слинял. Я тебя умоляю, кто пойдет на восьмой урок физкультуры, покажи мне этого мазохиста! – настроение у десятиклассника было явно неплохим, оттого и у Володи сама по себе улыбка появляется на лице.   – ха-ха, ты прав, для чего ее вам вообще поставили, не пойму... – протянул приколов, несмотря на позитивный настрой друга, оценка до сих пор существует, а заразительный смех действует как наркотик: мимолетно, но запоминающе и впоследствии заставляет скучать.   – так и я о том же, – парни шли плечом к плечу по заснеженным и безлюдным тротуарам, снег мелкими хлопушками падал на шапку Володи и на небольшие кудри Влада. Во идиот, зима на улице, а он без шапки гоняет, хоть шарф надел, не забыл, – как дела-то у тебя вообще?   – а, да в шоколаде все, отчитали вон за челку уже, хехе. – машинально рука приколова потянулсь к челке, дабы поправить ту привычным жестом.   – та-ак, с этого момента поподробнее. – глубокий и проницательный взгляд зеленых глаз устремился на Володю, порой ему казалось, что обладатель этих глаз видел его насквозь и знал наизусть. Раньше он не встречал таких людей, под взглядом которых он всякий раз ощущал себя голым. Легкий смущенный румянец покрыл щеки приколова.   – короче, – пока рассказывал эту историю, Вова всякий раз кашлял и сглатывал, дабы снова не ощущать тот ком, – так все и было.   Влад ни разу не перебил Володин рассказ, наоборот, его взгляд, хоть и не был направлен на Приколова, был устремлен куда-то вперед на серые дома, покрытые снегом, только-только зажженные фонари и сумеречное небо, затянутое тучами, в нем можно было прочитать сострадание, искреннюю печаль за друга и любовь, которую по ощущениям только Влад хотел по-настоящему отдавать ему.   – бро, мне очень жаль. Да уж, Татьяна Викторовна та еще язва, таких еще поискать надо.   – ты что, зачем нам еще больше таких как она, в своем уме!?   – ха-ха, ты прав. Так или иначе меня она тоже крышивала пару лет назад, она всех, по ощущениям, ненавидет.   – но меня почему-то больше других. – эти слова Володя проговорил уже тише и совсем не так, как говорил ранее.   – Вов, не стоит так переживать, оценки этот не самое важное, важно то, – Влад ласково постучал пальцем по голове Володи, – что вот тут, и есть ли там вообще что-то. Оценки это не всегда показатель ума, приколов. – Володя промолчал, попросту не нашел что ответить, Влад не знает ни о каком возможном синдроме отличника, ни о ситуации с мамой и прочими оценками, ни-че-го. Володя просто привык скрывать ото всех столь личные темы, даже если иногда сам он был не в силах тянуть эту телегу самому.   Оставшийся путь они просто перекидывались разными, короткими историями и так же обменивалась фразами и приколами. Да уж, псевдоним „приколов” идеально подходит для Володи, он самый лучший приколист на районе. Да что там районе, вся Ленинградская область скорее всего без ума от его юмора. Хотя, тут скорее лишь глухонемые согласятся, и то лишь потому, что по-просту не поняли о чем их спросили.   К сожалению парни уже дошли до двора Володи, за приятной беседой время летит незаметно. Заснеженный двор, состоящий из тухлых и гнилых домов встречал гостя и жителя с распростертыми объятиями из кондиционеров, железных дверей подъездов, скамеек без двух, а то и трех, досок, бездомных животных, разбитых бутылок и, в хаотичном порядке, разбросанными окурками. В такой двор никак не хочется возвращаться как к себе домой, от одного лишь воспоминания об этом зашарпанном и богом забытом месте становится не по себе. Многих, особенно нежных, людей порой и в дрожь бросает от таких дворов. Однако Володя привык, у него просто никогда не было другого выбора и никогда не было примера хорошей жизни. Правда пока Влада не встретил.   Постояв еще немного у подъезда Володи, парни не могли наговориться, им всегда мало времени. Однако, всему рано или поздно приходит конец и настало время прощаться. Обнявшись с Владом, приколов последний раз глянул на удаляющиеся силуэт друга, и томно вздохнув, он наконец заходит в теплый подъезд.   До вечера дома никого не было, да оно и к лучшему, будет много времени представить что сделает с ним мать, когда узнает об оценке. Вдруг ключи в дверях провернули и в коридор кто-то вошел. Это была мама, черт. От волнения уже начало потряхивать руки.   Через минут сорок мать позвала его на кухню с дневником. Мама сидела на кухне и стряхивала пепел с сигареты в старую пепельницу. как только Володя пришел, она сначала пронзила его своим леденящим, сеющим панику внутри Приколова, взглядом и только потом начала.   – ну давай, что ты, показывай дневник, – дрожащими руками Володя протянул ей дневник. Мать неторопливо перелистывает страницы, на которых были выведены красной ручкой пятерки да четверки. Но вдруг ее взгляд устремляется на двойку по русскому, она делает круглые глаза и переводит взгляд с дневника на сына, – и что это такое!? Владимир, объясни мне что это!   – ну, это... это случайно, там долгая история... – Володя пытается оправдаться, хоть и понимает что это бесполезно.   – что значит случайно? Ты, мне кажется, забыл, что с тобой станет если ты не начнешь нормально учиться. Ты хочешь в будущем на моем месте оказаться? Торчу, понимайте ли, в этой дыре, сын нихрена нормально не учится, отец твой вообще ушел... Спасибо, Володя, спасибо. – мать выглядела обиженной, понятное дело что это была всего лишь актерская игра, но в любом случае неприятно, она-то ведь считает что с ним эти провокации сработают.   – мам, прости пожалуйста, я исправлю ее, честно!   – а когда ты ее исправишь? Ты уже не маленький, ты должен понимать что ты вообще не можешь приносить домой плохие оценки, – с каждым словом мать сердилась лишь больше, – объясни хотя-бы, почему ты не учишься.   – ну что ты такое говоришь, я учусь, просто ты не видишь... – договорить ему вновь особо не дали, мать встала, потушила сигарету и ее рука с треском отпечаталась на щеке приколова. На мгновение после пощечины все замерло, прекратило движение, и, по ощущениям, даже внутри Володи все замерло и начало постепенно исчезать, оставляя за собой лишь пустоту.   – а теперь пошел вон в свою комнату, – уверенно и строго сказала мать, – и чтобы больше таких оценок в моем доме не было.   Приколов молча развернулся и ушел в комнату, тихонько закрыв за собой дверь. Было больно, причем боль таилась не в щеке а где-то поглубже, будто сильнее щеки пострадало что-то более хрупкое и значимое.   Слезы пошли сами, это были слезы стыда и чувства того, что он кого-то разочаровал, а в первую очередь – самого себя. Мало того что его унизили пощечиной, он также концентрировал свое внимание на своих собственных оценках, ведь они показатель твоего старания, они показывают насколько ты готовился, сколько приложил усилий и насколько тебе это вообще важно.   От одного осознания предательства самого себя было еще хуже. Ему хотелось по-просту исчезнуть, чтобы впредь никого не разочаровать.   Вдруг на телефон поступил звонок, и на экране высветилась аватарка Влада. Володя не понимает с чего вдруг Влад решил позвонить. Конечно он хотел с ним поговорить, но при всем этом не хочет нагружать Влада своими проблемами, ведь это только его проблемы и только ему с этими проблемами жить. Несмотря на все выше обдуманное он взял трубку.   – Хай, приколов! – радостно донеслось из телефона. Прежде чем говорить, приколов откашлялся и только потом сказал.   – привет, зачем звонишь? – голос звучал и неуверенно, и тихо, и с дрожью, одним словом – другим, не таким как у него обычно.   – да просто, поболтать, ты же не занят, я не отвлек тебя?   – нет-нет, что ты, я не против... – Влад сразу заметил изменения в голосе, такое просто не могло прийти мимо него.   – эй, все нормально? Случилось чего?   – нет, с чего ты взял? – Володя сразу насторожился.   – у тебя голос какой-то... Не такой как обычно, – Влад старался максимально осторожно подвести к тому, что хотел сказать, иначе он может, спугнуть Володю, – слушай, бро, если у тебя что-то действительно случилось, ты можешь мне рассказать, поверь. Да и в будущем ты тоже можешь мне звонить или писать если что-то случится, я помогу или постараюсь помочь. – слова Влада звучат как никогда тепло и ласково, этим словам хочется верить, а Владу хочется доверять.   – ну... Я, эм-м... У тебя родители дома? – Володя запинался, он до сих пор не был уверен в том, чтобы вообще рассказать о случившемся Владу, и дело тут далеко не во Владе.   – нет, в командировке опять, брат только, а что?   – можно я к тебе приду?   – да, конечно, я только рад буду! – на лице приколова расползлась улыбка. Сейчас лучше будет где угодно, главное не дома.   – спасибо, через полчаса буду.   – жду! – звонок был завершен.   Настроение явно приподнялось, однако стоило еще подумать о том, как уйти из дома так чтобы не заметила мать. Выйдя из комнаты, он заметил, что на кухне нет никого, а дверь в ее комнату закрыта, а из щели не горит свет. Это был шанс уйти незамеченным.   Тихонько одевшись и так же закрыв за собой дверь, он вышел из дома. Все препятствия были пройдены, правда не считая того, что на улице довольно холодно, а идти минут 20.   Идя по пустынным, темным и дряхлым дворам он хоть и был рад, но чувство опустошения никак не покидало его и преследовало пока не дошел до дома Влада.   Перед глазами встала знакомая и родная пятиэтажка, в которой где-то на четвертом этаже живет Влад. После кратко сказанного в домофон «я это, открывай.», Володя зашел в подъезд и спустя несколько лестничных пролетов добрался до нужной квартиры.   – привет, – поприветствовал Влад друга, а Володя же лишь угрюмо ответил тем же.   Они молча стоят в коридоре и лишь смотрят друг на друга, только Володя смотрел на него своими грустными, не способными скрыть настоящие чувства (какими бы они ни были), глазами, а Влад смотрел с сочувствием, хоть и не знает что произошло у друга, в любом случае неприятно от того, что у твоего друга что-то произошло. Влад кратко улыбнулся и слегка раскинул руки, как бы зовя Володю в объятия, приколов же с удовольствием ответил и обнял Влада тоже.   В его объятиях было тепло и безопасно, в его объятиях у него получалось забыть обо всем плохом, в его объятиях он навсегда останется приколовым. Сам того не замечая он заплакал, плечи ощутимо задрожали, а из глаз полились слезы. Одно ему было непонятно: плачет ли он от осознания того, что наконец все закончилось, или же наоборот вспомнил все что было дома.   Так или иначе сейчас он в безопасности, сейчас ему ничего не грозит. Он дома, он с Владом, а все остальное не важно. Вдруг где-то сзади открылась дверь, и из нее вышел Артем – младший брат Влада. Он лишь замер от удивления в дверном проеме своей комнаты, но спустя несколько секунд молча и тихо закрыл дверь.