Подкат засчитан

      Жизнь протекала спокойно и размеренно. Ну, настолько, насколько это было возможно в реалиях существования вознесенного на Небеса.       Восстановление Небесной столицы шло очень даже быстро. Дворцы вырастали на прежних местах буквально на глазах. Мирную и спокойную жизнь ничего не могло нарушить. Казалось бы.       Но всегда было некое "но". И в случае Лань Цяньцю это "но" имело невыносимый характер, зеленые глаза и... Сына.       Тайхуа расхаживал по своему восстановленному дворцу и пытался понять, когда же все пошло не так? Когда он свернул не туда? Когда это все началось? Ай! Как же сложно!       Точно - жалость! Во всем виновата именно она. Цяньцю просто пожалел плачущего мальчика, который аккуратно держал в маленьких ладошках едва заметные зеленые искорки. Эти самые искорки были помещены в золотой фонарик. Пусть это и вызывало насмешки у некоторый представителей как богов, так и демонов. Но искорки довольно быстро стали огоньком. И Гуцзы буквально не выпускал свой обожаемый фонарик из рук, разговаривал с "папочкой" и постоянно напоминал о том, что очень случает и... Любит.       И тогда Цяньцю задался вопросом - а можно ли любить демона? Ну, в целом, чувства мальчика вполне понятны. Как ни крути, Ци Жун пожертвовал собой, чтобы спасти это человеческое дитя. Но ведь Гуцзы питал теплые чувства к одному матюкливому демону и ранее.       Время шло, огонек копил силы, становился больше и светлее. Тайхуа и сам не заметил, как начал наблюдать за изумрудным пламенем на пару в Гуцзы. А потом Цяньцю делал вид, что как бы случайно делится духовными силами и так же случайно поспособствовал поиску некоторых свитков. Случайно, да.       И когда Ци Жун неожиданно вернул себе свой прежний облик, то Цяньцю знатно удивился, увидев демона, кутающегося в покрывало.       - А ты что здесь делаешь?       Ци Жун изогнул бровь. Наверное, если бы не Гуцзы рядом, то демон разразился бы матом и высказал все, что он думает об одном божестве.       Но поскольку участи быть покрытым матом Тайхуа все-таки избежал, пришлось предложить Ци Жуну хотя бы одежду. И пока демон как-то совершенно укоризненно смотрел на одеяния лазурного цвета, Цяньцю старался не пялиться. А после очередного озлобленного взгляда в свою сторону Тайхуа все же отвернулся. Но посмотреть на обнаженного Ци Жуна как-то... Захотелось. До напрягшегося члена на самом деле.       Так, нужно успокоиться. Из-за Ци Жуна все-таки Цяньцю без семьи остался и вообще - без многого. Нужно думать об этом, а не об утонченных чертах лица, бледной коже и этих глазах. Ну вот зачем этому мерзкому демону такие красивые глаза?       - Папа такой красивый!       А ведь мелкий Гуцзы прав. Красивый. И когда Цяньцю обернулся и увидел демона в этих одеждах, то... Сбежал. Просто постыдно сбежал из комнаты, чтобы не думать лишнего. Ци Жун - мерзкий отвратительный демон, который... До опизденения красив, который спас ребенка и который сейчас на территории Тайхуа.       О, точно. Нужно как-то этим воспользоваться.       - А я знал, что папочка меня слышит. Цю-гэ говорил, что тебе просто нужно время.       Войти обратно Тайхуа так и не решился. Потом - решил бог войны. Пусть пока побудут наедине. Им это наверняка необходимо.       Только вот на следующий день тоже как-то не задалось с тем, чтобы нарушить покой и уединение этих двоих. И на последующий - тоже.       А уже позже демон сам навестил Тайхуа. И как оказалось, у Ци Жуна решительности побольше будет.       А еще оказалось, что изо рта демона может вылетать не только отборный мат.       - И сколько еще ты будешь позволять нам с Гуцзы находиться здесь?       - Можешь проваливать, - махнул рукой Цяньцю и сразу же прикуси язык. Ой, дурак...       Ци Жун как-то странно глянул на стопку бумаг, что лежала на рабочем столе божества, но более ничего не сказал и молча вышел. И как только дверь за демоном закрылась, Тайхуа поднялся с места и открыл рот. Конечно, было уже поздно, поэтому он плюхнулся обратно. Странно это все.       Этим же вечером Тайхуа наведывается к Гуцзы. Естественно, теперь мальчик не один. Но принесенным сладостям ребенок как всегда рад.       Ци Жун смотрит с подозрением, но ничего не говорит. Он наблюдает за радостью своего сынишки и... Улыбается сам.       Цяньцю снова забывает все, что хотел сказать. Ну как можно быть злым на того кто так улыбается, глядя на своего приемного сына? Да и без этих... Точно! Глаза. Кажется, что Ци Жун их подводил.       Почему-то этот факт не дает Цяньцю покоя на протяжении всей ночи. Поэтому наутро Тайхуа притаскивает демону несколько видов косметики, что-то рычит об Аньлэ и ретируется в свой кабинет.       Ци Жун слегка ошарашено смотрит на дверь и приходит в себя лишь тогда, когда из его рук выпадает одна из баночек. Демон опускает взгляд на все то, что держит в руках и у него в голове лишь одна мысль - это что за херня только что была?       С того момента Цяньцю старается не тревожить демона. Ну, в смысле, Тайхуа мог бы это сделать. Но как-то не решался. Не то, чтобы присутствие одного из Великих бедствий его совсем не волновало. Просто дворец же большой. При желании можно же даже не пересекаться. Да, точно. Они могут просто не пересекаться. Ну живут Ци Жун и Гуцзы во дворце Тайхуа - ну и что?       - Цю-гэ, Цю-гэ! - Гуцзы едва ли не на стол залазит, отвлекая Лана от своих мыслей об одном демонюге. - Можно папе воспользоваться кухней? Я очень хочу, чтобы он приготовил печенье.       - Печенье? - Цяньцю задумчиво смотрит на мальчика.       Гуцзы сразу же закивал:       - Да. Самое вкусное на свете. Пожалуйста, - и смотрит еще так умоляюще.       Тайхуа медлит. Ци Жун и готовка. Демон, который пожирал людей, будет готовить на кухне его дворца. Печенье. Так, да? Звучит как откровенный бред. Просто ужас как-то. Ци Жун на кухне совсем не вызывает доверия.       - Конечно, - отвечает Лан и гладит мальчика по голове.       И уже через пару часов Гуцзы возвращается с тарелочкой ароматного теплого печенья. Ребенок просит попробовать и смотрит с ожиданием.       Ну вот обязательно это есть? Цяньцю нерешительно берет одну печеньку. Он покрутил ее в руке и понюхал. Хм... Не похоже, что оно отравлено или типа того. Съешь и не умри!       Тайхуа зажмуривает глаза и кусает. Ужас! Ужас! Кошмар! Это просто ужасно вкусно! Тарелка пустеет довольно быстро. И Цяньцю не отказался бы от еще одной порции. Но для этого нужно идти на кухню. А там наверняка Ци Жун и очередная неловкость от встречи с этим демоном.       - А еще папа обещал сделать тортик.       Ага. Еще и тортик. Прекрасно. Лучше все-таки пока обходить кухню стороной.       Ожидаемо, что рано или поздно о присутствии демона во дворце Тайхуа узнают. И не то, чтобы это вылилось каким-то скандалом. Просто Цяньцю попросили справить Лазурное бедствие куда подальше. Еще было предложение поискать прах демона и уничтожить его, но Тайхуа как-то не решился.       Но еще это означало, что придется... Говорить.       Цяньцю долго наматывал круги по своему кабинету и старался убедить себя, что ненавидит демона и хочет отмстить за смерть семьи. Но мысли какого-то хрена возвращались к тому чертовому печенью и теплой улыбке, которая предназначалась Гуцзы.       Так все! Кто тут главный? Верно - Цяньцю.       Поэтому Лан решительно направляется к комнате мальчика. Демонюга наверняка там. Тайхуа распахивает дверь и заявляет:       - Нужно поговорить.       Ци Жун посмотрел укоризненно. Он покосился на спящего Гуцзы, после чего снова посмотрел на Лана как на идиота. Еще и пальцем по виску постучал, мол, ты совсем кукухой полетел. Но по итогу все же кивнул, жестом показал быть тише и поднялся с края кровати.       Выйдя в коридор, Ци Жун уставился на Тайхуа. Тот не произнес ни слова и смотрел в ответ. Минута, две. И никто из них не произнес ни слова.       - Охуенно содержательно, - закатил глаза Ци Жун.       - Да закрой ты свою пасть, - огрызнулся Цяньцю.       Демон хмыкнул:       - Пиздец.       - Да что с тобой не так? Какого хрена ты все еще здесь?       Ци Жун нахмурился:       - Потому что здесь Гуцзы. И потому что ты, баран юнъанский, сам притащил Гуцзы сюда.       - Потому что ты его спас, - выпалил Цяньцю.       И снова тишина. И первым снова не выдерживает демон:       - Я уйду только с Гуцзы.       - Будто ты можешь его воспитать.       - Без сопливых разберусь.       - Да лучше бы ты сдох.       Ци Жун сжал кулаки. Он был бы не против разразиться руганью. Но у него за дверью спящий Гуцзы, а сил на то, чтобы еще и с этим придурком спорить совсем не осталось.       - Блять, тебе стоило думать своей ебучей башкой, прежде, чем вбухивать в меня свои духовные силы, божество ты обоссанное.       И скрывается за дверью.       Цяньцю снова понимает, что все испортил.       Поэтому на следующий день мнется на пороге знакомой комнаты. И не с пустыми руками. На самом деле Цяньцю и сам не мог объяснить, нахера Ци Жуну эти цветы. Но когда отец извинялся перед матерью, то непременно дарил букет.       Тайхуа собирает волю в кулак, врывается в комнату и с порога заявляет:       - Прости меня. Я вчера погорячился. Я не хочу, чтобы ты умирал.       Сомнительное извинение. И судя по взгляду Ци Жуна - просто ужасное. Но вот Гуцзы как-то спасает ситуацию своим восторгом.       - Какой красивый. А как эти цветы называются? Никогда их не видел.       Цяньцю начинает говорить что-то о цветах и старается не смотреть в сторону демона. Ци Жун вроде бы и злится, а вроде бы и нихера не понимает, что тут вообще происходит. То этот Цяньцю говорит всякую срань, то является с подарками. Совсем с головой беда? Или этого Тайхуа так сильно сражение с Безликим потрепало?       - Так... Перемирие?       Лан смотрит с ожиданием. Ци Жун явно ему нихрена не доверяет. Но букет принимает. Все-таки Гуцзы понравились эти пышные бутоны.              Вроде бы ситуацию и удалось замять. Но Ци Жун все равно должен покинуть небесные чертоги вместе с человеческим ребенком. И это нужно преподнести как-то аккуратно и не резко. Что для Цяньцю и является самой главное проблемой.       Тайхуа просто не понимает, что с ним происходит. Вот вроде бы и убить этого демона хочется, а вроде бы и слова Ци Жуна о том, что Цяньцю нужно было раньше головой думать казались справедливыми. Резкими, конечно, но верными. Если Цяньцю желал смерти Лазурного фонаря, то не нужно было помогать с восстановлением.       Но Лан занимается чем угодно, лишь бы и дальше избегать Ци Жуна.       Так Тайхуа находит вполне уютный домик недалеко от одного из своих храмов, обустраивает его и даже шкатулку с драгоценностями оставляет. Но все это кажется какой-то жалкой попыткой произвести впечатление.       Так, погодите. На кой хрен ему вообще производить впечатление на Ци Жуна? Ох, как же сложно... Теперь и на жалось к ребенку не сошлешься.       Новый дом Гуцзы понравился. А Цяньцю был рад, что у него получилось найти выход из ситуации. Не можешь сказать - напиши. Написать нужно было красиво. Но как подобрать красивые слова для того, чтобы попросить убраться из дворца? Пришлось сначала пригласить Гуцзы и его названного отца в сад, и уже там начать говорить о некоторых правилах.       Ци Жун внезапно ответил, что понимает "эту хуйню", а предложению жить в подготовленном доме удивился. Но не отверг его.       И вот, теперь мальчик бегает по дому и рассматривает комнаты, а Тайхуа снова мнется и не знает, что сказать одному зеленоглазому демону.       - Как ты винишь меня в смерти своей семьи, так я могу винить твой род в падении моей страны. - Ци Жун покосился на Лана с подозрением. - Но нахера ты все это устроил?       Вот бы Цяньцю мог ответить на этот вопрос.       - Прости меня за тот раз.       - Ты имеешь ввиду тот раз, когда ты разрезал меня пополам и сварил в котле заживо?       Цяньцю что-то невнятно промычал и захотел сдохнуть на месте в этот самый момент. Прозвучало ужасно. Бля, так мог бы поступить тот же Лазурный демон, но уж никак не бог войны.       Ци Жун хмыкнул:       - Не самая хуевая попытка избавиться от меня.       Чего? Цяньцю с подозрением осмотрел Ци Жуна с ног до головы.       - Эм... Котел был перебором, - попытался Тайхуа.       - Не так хуево вариться заживо, как гореть.       И то верно. Так, стоп. Цяньцю вообще о другом поговорить хотел. Но никак не решался.       Ци Жун вздыхает:       - Ты пиздец какой странный.       Цяньцю ничего не отвечает. Он просто не знает, что ему сказать. Поэтому... Снова постыдно сбегает, сделав вид, что у него появились срочные дела на небесах.       Однако как бы не бежал, от себя далеко не сбежишь. Поэтому Цяньцю время от времени наведывается в один знакомый домик. Чтобы убедиться, что Ци Жун не пожирает людей естественно.       Но наблюдая за Лазурным демоном, Тайхуа узнал, что тот довольно хорош в не только в готовке, но и в шитье. Хотелось бы узнать, откуда у Ци Жуна эти навыки, как и то, откуда у него силы на то, чтобы принимать человеческий облик.       Но Гуцзы выглядел крайне... Мило. У него появилось куда больше красивых одежд, ребенок был сыт, обогрет и любим. Один раз Цяньцю подслушал разговор отца с сыном о том, что мальчику было бы неплохой пойти в школу и обзавестись друзьями.       И тут до Цяньцю дошло. Нечто очевидное, но то, что каждый мог игнорировать. У Гуцзы был только Ци Жун, что в целом и не удивительно - он все еще ребенок. А вот то, что у Ци Жуна не было никого, кроме этого мальчика... Выглядело странно.       И Тайхуа решил... Поинтересоваться. Перерыв архивы, где упоминалось о царственной семье Сяньлэ, Цяньцю пришел к крайне неутешительным выводам. Ох... Наверное, следовало поинтересоваться о судьбе князя Сяоцзина ранее. Теперь стало как-то совсем не по себе.       Но еще это добавило решительности. Раз у Ци Жуна вообще никого нет, то у Цяньцю явно есть шанс стать... Кем-то.       И теперь к Тайхуа появилась цель - он завоюет расположение одного демона. Ну, и его сердечко, если получится.       Первая часть плана состояла в том, чтобы показать свою доброжелательность. Нужно урегулировать ситуацию из прошлого. И следовало начать с диалога. Этот разговор следует начать красиво. Возможно - с подарка. Что нравится Ци Жуну? Притащить труп или какого-то бедолагу на растерзание демону Цяньцю не мог. Но вот предложить восполнить духовные силы посредством того же вина... А почему бы и нет? Какая разница - чистая кровь или в вине? Кровь несет в себе духовную энергию, Лазурный фонарь довольно... Кровожадный.       На предложенный напиток Ци Жун смотрел укоризненно. А потом по итогу заявил, что не собирается травиться "этим дерьмом".       - Ты хотя бы попробуй! Не собираюсь я тебя травить!       Ци Жун закатил глаза, предупредил, что его это не убьет, даже если в вине "ебейший яд". Но когда демон сделал глоток, то едва ли не запустил в Цяньцю этим кувшином, назвал придурком и сказал проваливать "ко всем хуям".       Неприятно.       Но у Цяньцю была и вторая часть плана, которая состояла в том, чтобы исполнять свои божественные обязанности. Бог войны должен предоставлять защиту для жителей своих территорий. Но Ци Жун не тот, кого нужно защищать. Это скорее от него нужно будет людей спасать.       Но демон был крайне тих и спокоен. И это напрягало. Может, он что-то замышляет? А Цяньцю, как последний придурок, повелся на этот муляж умиротворенности?       В очередной раз Тайхуа явился поздно вечером. Лишь в одной из комнат горел свет и бог сразу же направился туда. Совершенно не подумав о том, что собирается вломиться в ванную комнату.       - Нужно поговорить!       Ци Жун резко опустился обратно в воду и запустил в Тайхуа какой-то банкой. Стоит заметить, демон оказался довольно метким и попал незадачливому божеству в лоб.       - Съеби нахуй отсюда! Ебанутый! Выбирай ебаный момент, придурок!       Цяньцю сразу же вылетел за дверь. Из ванной все еще доносилась ругань. Но то, что Лан увидел он еще долго не забудет. Да и как можно забыть стройное красиво тело и капельки воды на нем.       Дожидаться демона пришлось на кухне. Тайхуа не смог отказать себе в том, чтобы отведать одну из булочек, что так заманчиво лежали на столе. Но глядя на эту выпечку вспомнились немного другие булочки, которые Цяньцю посчастливилось наблюдать совсем недавно. Их тоже хотелось взять в руку или укусить.       - Херли ты от меня хочешь?       Ци Жун кутался в халат и смотрел с раздражением. Блять, этот ненормальный бог ему точно до уничтожения праха покоя не даст.       - О, - Цяньцю осмотрел демона и невольно облизнулся.       - Че? - Ци Жун напрягся и сделал шаг назад.       Между ними снова повисла тишина. Лазурного демона напрягал этот взгляд божества. Но ровно до того момента, пока Цяньцю не заговорил.       То ли обнаженный Ци Жун, то ли ароматная выпечка этому поспособствовали, но Тайхуа выдал довольно проникновенную речь о том, что помог демону потому что оценил его поступок в отношении Гуцзы. Цяньцю рассуждал о том, что сотни лет ненависти не имеют смысла, что он поинтересовался историей жизни демона и что хотел бы поучаствовать в жизни Гуцзы.       Неожиданно, но Ци Жун даже не перебивал. Просто стоял и слушал. После - просто неопределенно пожал плечами, мол, делай что хочешь, мешать не буду.       - Но... Как ты восполняешь силы?       На самом деле Цяньцю очень сильно волновал этот вопрос. Не стоило забывать о том, насколько кровавым бедствием является Ци Жун.       - Ну ты точно тупой, - лишь закатил глаза демон.       - Да ответь ты нормально!       - Не ори, блять, - шикнул на него Ци Жун. - Разбудишь Гуцзы - я и тебя заживо сожру, мразь.       Ох, ну конечно. Не стоило забывать о чувствах демона к этому мальчику. Цяньцю виновато опустил взгляд. Вот бы не испортить все снова.       Ци Жун уселся прямо на стол и указал в сторону окна:       - Здесь твой храм. Вспомни, когда в последний раз к тебе обращались с просьбами отсюда?       Тайхуа задумался. А ведь и правда. Обычно его просят расправиться с каким-то мелким демоном или утихомирить иную нечисть. Но конкретно из этого места не поступало ни одной молитвы - лишь подаяния.       Ци Жун фыркнул:       - Не напрягай то, чего у тебя нет. Многие твари могут накапливать духовную энергию. И если их сожрать, можно восполнить силы. И не ссы ты так. Гуцзы расстроится, если я буду жрать людей.       Ах, конечно. Гуцзы...       С той ночи Цяньцю задался вопросом. А почему? Ну, как бы, демон оберегал человеческое дитя едва ли не ценой своего существования. В этом тоже следовало разобраться и не спешить. Дело в прошлом Ци Жуна? Или есть что-то еще.       Для начала Тайхуа начал присматриваться к Гуцзы. Этот ребенок уже давно запал в сердце божества. Открытый, честный и просто очаровательный мальчишка взаправду побеждал делать что-то хорошее. И не только по отношению к себе.       И когда Цяньцю в очередной раз прибыл к знакомому дому, то услышал разговоры жителей о том, что демоны обходят это селение стороной благодаря одному богу. Но этот самый бон сейчас стоял и чувствовал себя законченным придурком. То есть, работу за него делает Ци Жун, пусть и в своих интересах, а подношения получает Лан? Как-то... Несправедливо это.       Поэтому более ни единого раза Цяньцю не приходит с пустыми руками. Цветы, украшения, ткани - что угодно. Лан не скупился ни на подарки, ни на уроки для Гуцзы. Такая жизнь вполне устраивала Тайхуа. Да и Ци Жун оказался интересным собеседником. Матюкливым просто до опизденения, но все же интересным. Ну а когда демон рассмеялся с какой-то очередной глупой шутки Цяньцю... Тайхуа окончательно понял, что попал. Влюбился. Впервые за несколько сотен лет! Да и в кого?! В демона, который ранее уничтожил его семью и вообще... Долго же до него доходило.       Дошло бы раньше - не позволил бы Ци Жуну покинуть свой дворец.       Сказать о своих чувствах Тайхуа не решался. Да и после всех тех нелепых попыток выразить свое расположение, было просто стыдно.       И в целом не ясно - как ухаживать за демоном. Тем более - за Ци Жуном. Он... Своеобразный. Да и спросить точно не у кого. Обычно Великие бедствия были не прочь приударить за божеством. Ну, войны там или ветра. А тут все совсем наоборот! Еще немного и Цяньцю начнет Ци Жуну вместе с букетами и мертвых демонов подбрасывать.       Хоть Тайхуа и мучился от своих собственных чувств, его обязанностей это не отменяло. И когда Цяньцю напомнили о том, что сегодня Праздник середины осени, он даже расстроился. Придется идти смотреть на три тысячи фонарей кое для кого, а не проводить время с Гуцзы или Ци Жуном. Все как всегда - нелепые сценки, стишки, песенки, а потом - фонари. В этот раз начинали с большего количества. Ах, простите, кое-кто получил не три тысячи фонарей, а четыре. Почему-то Цяньцю подумал о том, что Ци Жун наверняка закатил бы глаза и отпустил какую-то колкость. Эти мысли заставили непроизвольно улыбнуться.       Когда прозвучало звание Лана, он без особо интереса перевел взгляд к небу. Сотня, две, три... Озвучили количество в пятьсот с чем-то. В целом - пойдет. Он никогда особо не рвался...       Цяньцю замер, когда в это потоке алых фонарей промелькнула зеленая искорка. О... Нет, показалось. Ну точно. Как такое?.. Тайхуа пару раз моргнул. Он подбежал к ограждению и всмотрелся в небо. Нет, не показалось. Ему нихера не показалось. В жопу это празднование!       Под удивленные возгласы Лан Цяньцю покидает это скучное мероприятие.       Даже не верилось, что такое возможно. Это не просто фонарик, а самое настоящее... Счастье.       Цяньцю осмотрелся у своего храма, желая найти лишь одного... Демона.       - Папа, как думаешь, Цю-гэ заметит?       - Твой Цю-гэ слишком слепой, чтобы замечать очевидное.       Тайхуа едва сдержался, что не стукнуть себя по лбу. Разве он такой? Разве...       - Но разве тебе не нравится Цю-гэ?       Ци Жун молчал. А вот сам Цяньцю с замиранием сердца ожидал его ответа. Если... Если...       - А-Цзы, иногда некоторые вещи не имеют значения. Пошли, уже поздно.       И когда демон с мальчиков вышли из-за угла храма, то сразу же столкнулись с Цяньцю. И прежде, чем Ци Жун успел что-то сказать, Тайхуа на одном дыхании выпалил:       - Имеют! Эти вещи имеют значение! Ты нравишься мне. Очень нравишься.       Ци Жун на мгновение опешил. А после - усмехнулся и покачал головой:       - То есть, раньше подойти и сказать у тебя ума не хватило? Не нужно было заваливать меня всей той херней или...       - А-Жун.       Цяньцю обнял демона и впился в его губы. И снова он поступал импульсивно и вовсе не думал о том, что они все еще не одни.       Ци Жун оттолкнул от себя неумное божество:       - Придурок.       - О, прости, я...       - Гуцзы, пошли домой.       Цяньцю провел этих двоих слегка печальным взглядом. Разве он неправильно все понял?       - Ну и чего ты встал? - Ци Жун укоризненно посмотрел на Лана. - Пошли домой. Уложу Гуцзы и поговорим.       Сказано - сделано. Когда мальчик уже спал, Ци Жун спокойно и практически без ругани высказался о своем отношении к одному божеству, которое выбрало крайне странный способ ухаживаний.       Цяньцю удивился:       - Разве я мог подойти и просто сказать? Ну...       - То есть прибежать сюда посреди вашего божественного праздника ты мог, засосать меня при сыне - тоже, а сказать "Ци Жун ты мне нравишься" до того, как врываться ко мне в ванную, он не смог.       Цяньцю смутился:       - Прости меня за тот раз.       - Ты имеешь ввиду тот раз, когда ты буквально был готов сожрать меня взглядом?       Цяньцю что-то невнятно мычит и опускает взгляд. Ох, как же неловко.       Ци Жун самодовольно усмехается:       - Раздевайся.       - Что? - Тайхуа как-то не ожидал подобного предложения.       - Херли ты удивляешься? Ты дважды видел меня нагим, а я тебя - ни разу.       Эта фраза вызвала улыбку. Цяньцю рассмеялся и накинулся на своего дома с объятиями. Кажется, что кто-то окончательно попал. Примерно на вечность.       - Ци Жун, согласишься ли ты разделить со мной будущее?       Демон улыбается, а в изумрудных глазах горит озорной огонек:       - Вот так бы и сразу. Кажется, что мой подкат засчитан.       Цяньцю не может сдержать очередного смешка.       - Я тебя обожаю. Спасибо, что ты есть, а-Жун. И да, - Лан целует демона в щеку. - У тебя подкатить получилось куда лучше.       - Еще бы, - фыркает демон.       Кажется, что на эту ночь у него резко появились планы. Ну а насколько далеко они зайдут, зависит от того, как скоро Цяньцю разденется. Разденется и покажет, что боги хороши не только в нелепых подарках.       Ну а Тайхуа уже без зазрений совести трогает то, о чем грезил ранее, и буквально на руках, не разрывая поцелуя, тащит Ци Жуна в ванную.