The Tour

      Я знаю, что Бекки показывала эскиз или что-то вроде настоящего плана/чертежей ее нового дома, но у меня их не было под рукой, а мне нужно было как можно скорее донести идею. Все, что я смутно помню, это ее слова о том, что BonBon получает два сада. XD              Это нереально, хотя основано на реальных людях! Все здесь — чистая выдумка. Как всегда в RPF, никто никогда не упоминает об этом людям, о которых идет речь. Никогда и ни за что.       

***

      Бекки нервно потирает ладони о джинсы. Она знает, что ее беспокойство совершенно иррационально, что Фрин это понравится, несмотря ни на что, но показывать своей девушке ее еще строящуюся новую квартиру все равно кажется чем-то большим. Может быть, потому что она разрабатывала половину планов с учетом Фрин, как сюрприз, как способ попросить ее… Бекки делает глубокий вдох. Она не уверена, что пыталась сделать, сохраняя это в тайне. Что, если Фрин расстроена из-за того, что она не поговорила с ней первой, предположила, что она тоже этого хочет, потому что подума-…              Жужжание телефона в кармане вытряхивает ее из собственной головы. Она тут же открывает дверь, явно удивляя Фрин, которая едва успела опустить руку.              — Привет.              Лицо Фрин расплывается в широкой улыбке, обнажая зубы и десны, и она протягивает Бекки букет белых цветов.                     — Привет, ББ, я купила тебе подарок на новоселье.              — Ты… — Бекки смотрит то на цветы, то на свою девушку, ее глаза теплые от любви. — Это еще не сделано.              — Подарок перед новосельем.              — Ты очень милая, — Бекки берет букет и наклоняется вперед на цыпочках, чтобы чмокнуть Фрин в щеку легким поцелуем. — Ты мой подарок, Сароча.              — Сто-оп, — Фрин щиплет руку Бекки, но она одобрительно краснеет. — Могу ли я войти?              — Конечно, — Бекки выходит из дверного проема и позволяет Фрин пройти мимо нее. Она закрывает дверь и шаркает, чтобы найти что-то подходящее, чтобы поставить цветы. Самое близкое, что она может найти, — это почти пустая чашка из-под молочного чая, которую она тщательно ополаскивает, прежде чем положить туда цветы, обращаясь с ними так, словно они драгоценны и хрупки. Когда Бекки удовлетворена выставленным букетом, она ловит удивленный взгляд Фрин. — Что?              — Ничего. Мне нравится, что мои цветы помещаются в самую «Беккиновскую» вазу, которая только есть здесь.              — Я еще ничего не переставляла, Пи Фрин, — Бекки хнычет, ставя чашку и цветы на столешницу. — Я куплю вазу получше.              Фрин качает головой и обходит стойку, обхватывает руками талию Бекки и быстро целует ее в нос.              — Нет, это идеально. Вот что я имею в виду.              Бекки делает глубокий вдох, вдыхая нежный цветочный аромат Фрин, одного из ее обычных духов, смешанного со свежими цветами, которые она принесла. Спустя секунду, постояв вместе в уютной тишине, Бекки спрашивает: «Хочешь экскурсию?»              — Хочу, — Фрин высвобождается из объятий Бекки, но хватает ее за руку, чтобы они оставались на связи. — Почему ты так нервничаешь, Бек?              — Я… — Бекки собиралась возразить, что она не нервничает, но аргумент замер на губах, когда она посмотрела на Фрин. Конечно, Фрин видно, что она нервничает. Естественное сочувствие Фрин к Бекки, чье настроение она всегда может прочитать, зашкаливает. — Я боюсь, что тебе это не понравится.              Долгое мгновение — которое Бекки кажется почти бесконечным — Фрин просто смотрит на нее, шестеренки явно крутятся в ее голове, когда она пытается что-то решить. Затем она качает головой.              — Не могу представить, что не буду, но, думаю, нам стоит это выяснить.              Бекки ценит это, то, что Фрин не обещает что-то только для того, чтобы ей стало лучше. Она позволяет всему случиться, чтобы заверить Бекки, что это реально. — Ладно, ну что ж. Это кухня.              Фрин улыбается.              — Не могу дождаться, чтобы приготовить для тебя здесь, детка.              — Эй, я тоже умею готовить.              — Я знаю, — Фрин сжимает ее руку. — Мы будем практиковаться вместе.              — Мне не нужно практиковаться, я… — она останавливает свой ответ, когда Фрин прерывает ее поцелуем.              — Зачем это было?              — Давай продолжим экскурсию, — Фрин пожимает плечами. Это не ответ, но не похоже, что кто лучше готовит — это то, из-за чего сейчас стоит препираться, даже игриво. — Я хочу осмотреть остальную часть твоей квартиры и поцеловать тебя в каждой комнате.              Теплый румянец заливает щеки Бекки.              — Пи Фрин!              — Что? — глаза Фрин веселятся. — Мы все время целуемся.              Бекки пожимает плечами.              — Не знаю. Я стесняюсь этого сегодня. Не делаю этого, но говорю об этом. Не знаю, — повторяет она, не в силах найти нужные слова, чтобы объяснить свою реакцию.              Фрин наклоняется и меняет их руки, переплетая свои пальцы с пальцами Бекки.              — Потому что ты показываешь мне свою новую квартиру?              Это не совсем то, не полностью, но Бекки пока не хочет вдаваться в подробности.              — Да, вроде того.              — Хорошо, — она не давит, зная, что Бекки скажет ей, когда будет готова. Часто Фрин чувствует себя неуверенной и потерянной, обеспокоенной исходом любого разговора или выбора, любого момента молчания или нерешительного ответа, запутавшейся в тысячах возможностей, которые одновременно проносятся у нее в голове. Она кого-то обидела? Человек, который смотрит на нее, ненавидит ее или любит, но любит слишком сильно? Она кого-то разочаровала или обидела? Она подала им неправильные сигналы?              Но эти моменты неуверенности никогда не являются частью ее жизни с Бекки. Если их только двое, она может подождать, потому что знает, что Бекки всегда поговорит с ней, и они справятся с этим, что бы это ни было. И даже когда их не только двое, и она подавлена ​​миром, присутствие Бекки — это заземляющая сила, один из способов, которым Фрин научилась связываться с настоящим и отстраняться от всех нереализованных будущих, которые тяготят ее. Поэтому прямо сейчас она дает Бекки столько времени, сколько ей нужно, зная, что в конце концов она расскажет Фрин, что у нее на уме.              Бекки тянет ее за собой и выводит в сад, примыкающий к кухне.              — Это сад Бон. Ну, — она смущенно усмехается. — Один из них.              — У БонБона больше одного сада? — Фрин смеется и качает головой. — Повезло.              — Э, знаешь. Это место больше, и ему должно быть где-то на улице, но все равно рядом со мной, и если ты… — она обрывает себя, делает глубокий вдох и сжимает руку Фрин, перефразируя свое заявление. — Когда у тебя появится собака, они тоже смогут приходить сюда. Я построю им маленький домик. Рядом с домиком БонБона.              Фрин следует за жестом Бекки, которая указывает на маленькую, наполовину построенную собачью будку. Она улыбается.              — Я собираюсь завести десять собак, они все поместятся?              — Мы разберемся, — но Бекки улыбается от уха до уха. Фрин хочет, чтобы у ее гипотетических собак было место. В общем будущем. — Малыш.              — Первый поцелуй в саду?              — Да, пожалуйста, — Бекки поворачивает лицо вверх, и Фрин нежно касается их губ. — А что, если Бону не понравятся мои собаки?              — Не волнуйся, Папа, он придет в себя, — ее улыбка переходит в широкую, теплую улыбку. — Хочешь посмотреть, что будет дальше?              — Всегда.              Сверкающие глаза Бекки ведут Фрин из комнаты в комнату.              Сначала гостиная, где она хочет обустроить свою студию рядом с телевизором. Она спрашивает Фрин, что она думает о диванах, и Фрин просит что-то удобное, во что они могут погрузиться, пока смотрят фильм. Поцелуй, которым они обмениваются, длится дольше, чем в саду, но в конце концов они отстраняются, и Бекки ведет ее к следующей остановке.              Прежде чем они успевают добраться до этой комнаты, небольшого помещения, которое будет одновременно офисом, домашним спортзалом и гостевой комнатой, Фрин тянет Бекки в туалет, чтобы поцеловать ее в темноте, потому что свет еще не установлен, а в этой комнате нет окон. Ее руки немного блуждают, находят край футболки Бекки и пробегаются по нежной коже ее живота, прежде чем они отстраняются. Она чувствует нежное дыхание Бекки на своих губах.              — Это мой любимый на данный момент.              — Это туалет. Глупышка, — Бекки тянет ее обратно в коридор, и им требуется минута, чтобы привыкнуть к темноте. Они обе покраснели, губы слегка приоткрыты и блестят, глаза широко раскрыты, когда они смотрят друг на друга. Она делает глубокий вдох, потому что у нее есть план, и ей нужно пройти еще через несколько комнат, чтобы выполнить его. При таком раскладе Фрин оставит ее голой на полу еще до того, как они доберутся до спальни. Это не совсем ужасный результат, но Бекки беспокоится, что она потеряет самообладание, если не сделает это именно так, как она планировала.              Гостевая комната, в которую они наконец-то добираются, маленькая, но светлая, уже украшенная вручную обтянутыми предметами, которые Фрин узнает по магазину за пределами Чиангмая, месту, где, как она думала, Бекки никогда не была. Прежде чем она успевает спросить, Бекки показывает ей, где она устанавливает рабочий стол и где, как она думает, можно разместить футон. Фрин кивает, внимательно слушая, и нежно покусывает губы Бекки, когда она отстраняется от поцелуя, который она предлагает им перед уходом.              — Я люблю эту комнату, — добавляет Фрин, прежде чем они выходят. — Это моя любимая комната.              В столовой, где Бекки, вероятно, никогда не будет принимать никого, кроме своей семьи и нескольких близких друзей, Фрин мягко толкает ее на покрытый брезентом стол и обхватывает ногами Бекки ее талию. Она наклоняется, положив руки по обе стороны бедер Бекки, и они целуются несколько минут под люстрой, провода которой все еще опасно низко висят. — Ладно, теперь это мое любимое.              — Не может каждая комната быть твоей любимой, Пи, — игриво тыкает Бекки в ребра Фрин, наполовину запыхавшись от поцелуя.              — Почему бы и нет?              — Если все тебе нравится, то ничто не нравится.              Фрин наклоняет голову и кивает.              — Полагаю, я не могу с этим спорить, советник Армстронг, — она отстраняется от стола и ждет, пока Бекки спрыгнет и снова возьмет ее за руку. — Что дальше?              — Можем ли мы пропустить несколько?              — Только если ты ведешь меня туда, куда я думаю, ты ведешь меня, — она многозначительно шевелит бровями, и Бекки смеется.              — Другой туалет?              — Э-э-э, — моргает Фрин. — Не то, что я имела в виду, но, думаю, это тоже нормально.              — Давай, — спрыгивает Бекки и быстро тащит Фрин мимо оставшихся комнат и через спальню так быстро, что у нее даже нет времени оглядеться. Она видит дверной проем от пола до потолка, ведущий в то, что должно быть вторым садом БонБона. Вторая ванная комната намного больше первой, с окнами, пропускающими свет.              Фрин сразу замечает огромную ванну, но Бекки поднимает руку и переводит взгляд на раковину. Их две. Его и ее, хотя у нее мелькает мысль, что для такой ситуации должно быть другое название. Потому что они, очевидно, ее и ее, и между ними двумя находится маленький ключ. Ей требуется минута, чтобы понять, что это, но когда она это делает, она так широко улыбается, что уверена, что выглядит нелепо. — Ты предлагаешь мне переехать к тебе?              — Я знаю, что ты только что купила квартиру, — начинает лепетать Бекки. — Так что если ты хочешь оставить ее себе, я пойму. Снова переезжать — это больно. И мы так заняты, я знаю. И я должна была попросить тебя раньше, чтобы ты помог мне спланировать, но я думала о тебе и о нас, и о том, что тебе понадобится, когда я работала с архитектором, я хотела, чтобы это был сюрприз, но я решила, что хочу, чтобы у тебя был шанс что-то изменить, даже больше, чем я хотела сюр…              — Бекки, — Фрин появляется в поле зрения Бекки, прерывая ее стремительный ход мыслей. — Это действительно продуманно.              Бекки смотрит в глаза Фрин с надеждой. Они были вместе в романтическом плане всего несколько месяцев, в официальном, но не публичном смысле, с тех пор, как они перестали снимать GAP, когда они наконец смогли признать, что быть Пи и Нонг действительно переросли во что-то большее, чем платоническая любовь. Но они знают друг друга так долго, и им обоим всегда казалось, что они знают друг друга даже дольше. День их первой встречи был не знакомством, а возвращением домой. Бекки хотела попросить Фрин переехать к ней почти сразу, как только они начали встречаться, но она ждала, не желая пугать своего застенчивого кролика собственной интенсивностью.              — Задумчиво хорошо или задумчиво «ты слишком быстро двигаешься»?              Фрин мягко улыбается.              — Ты разве не видела моей реакции, детка? Задумчиво хорошо. Конечно, я хочу переехать к тебе.              — Хотя я не спрашивала тебя, пока все не было почти сделано?              — Есть место для наших собак, — наши собаки, сочувствует она. У нее пока нет своей, но она пытается сказать Бекки, что их будущее общее.              — И хотя я должна была сказать что-то до того, как ты переехала?              — Ну, — Фрин позволяет Бекки уйти достаточно долго, чтобы схватить ключ с мраморной раковины, прежде чем вернуться и положить руки на плечи своей девушки. — Ты можешь загладить свою вину, помогая мне снова переехать.              Бекки морщит нос. Она может любить физическую активность, но переезды кажутся ей утомительными. Не хватает адреналина или ударов. — Я заплачу за грузчиков.              — Мы можем разделить их, — Фрин смеется и прижимается губами к виску Бекки. — Я еще не полностью распаковала вещи, ты же знаешь.              — Я знаю, — Бекки обнимает Фрин за талию, и они стоят посреди огромной ванной комнаты несколько минут, просто слегка покачиваясь, прежде чем Бекки спрашивает: — Могу ли я получить свой поцелуй в туалете?              — Больше не такая застенчивая?              — Не теперь, когда ты сказала «да», — она выпячивает губы, давая Фрин понять, что она очень готова к ее поцелую.              Фрин, конечно, подчиняется. Поцелуй начинается тихо и нежно, но становится все более интенсивным, пока они стоят там, впитывая момент, позволяя тяжести их нового обязательства сблизить их, пока они не прижимаются так близко, что Фрин почти чувствует дыхание Бекки, прежде чем она его берет.              — Тогда я могу отвести тебя в спальню?              — Я…              — Бек, если ты собираешься сказать мне, что кровати нет…              — Я не ожидала…              — Что я захочу заняться с тобой любовью после того, как ты предложишь мне переехать?              Смущенная, больше глупым предположением, чем разговорами о сексе, Бекки наклоняет голову, пока не может спрятать свое пылающее лицо на шее Фрин.              — Мм-м-м.              — Я не расслышала, ББ, что ты сказала?              Бекки снова бормочет, щекоча шею Фрин губами и дыханием.              — Я сказала, — она наконец отстраняется, — У меня есть сумка с подушками и одеялами. Или я могу заказать кровать.              — Заказать кровать, чтобы она приехала сюда… прямо сейчас?              Трудно пожимать плечами, когда тебя окружает другой человек, но Бекки справляется. — Ну, скоро. Сегодня.              — Не будь глупой. Возвращайся ко мне, мы можем подождать, пока у нас не будет кровати.              — Можем ли мы выбрать одну вместе? — голос Бекки мягкий, детский. Как это иногда бывает, когда она чувствует себя уязвимой.              — Я бы с удовольствием. А пока, — Фрин высвобождается из рук Бекки и постукивает ключом по носу молодой женщины, прежде чем вытащить свой брелок и прикрепить его там. Она замечает, что Бекки с благоговением смотрит на нее. Это довольно важный момент в жизни их обоих, предполагает она, но это кажется чем-то настолько неизбежным, что ей не нужно тратить много времени на размышления о чем-либо, кроме своего счастья, разделенного с Бекки.              — Я не против подушек и одеял, или голого пола, или искусственной травы в саду наших собак. Это о нас с тобой, tua-aeng.              Ответная улыбка Бекки на то, что Фрин называет ее деткой, заставляет ее зажмуриться и образует ямочки на щеках.              Фрин это нравится. Она наклоняется и прижимает их лбы друг к другу.              — Я люблю тебя, Бекки.              Они говорили: «Я люблю тебя» сотни раз до этого. Тысячи. Но есть что-то в обстоятельствах этого, в мягком свете, проникающем через их окна, в том, как они говорили о своем совместном будущем… Глаза Бекки распахиваются, и она смотрит на Фрин. Вместо того чтобы ответить тем же, она решает показать Фрин, что именно она чувствует, сталкивая их губы и отталкивая ее обратно, обратно в спальню, к куче одеял и подушек, которые она привезла от родителей, потому что у нее их было так много, что она не хотела скучать по паре.              Она толкает, пока Фрин не оказывается в центре импровизированного гнезда, пока Фрин не тянет ее в ответ, их тела теперь полностью соединены, между ними нет места, кроме пространства атомов.              — Фрин, — наконец шепчет Бекки, глядя на свою возлюбленную голодными глазами и распухшими губами. Она может придумать сотню вещей, которые можно сказать, все они невероятно романтичны и трогательны, но все, что она успевает сказать, это два коротких слова: -Раздевайся.       Фрин смеется, но тут же делает то, что приказывает Бекки. Она снимает через голову свой топ, затем топ Бекки. Она хлопает по бедрам Бекки, так что молодая женщина поднимает их, и Фрин может спустить вниз ее джинсы. Собственные свободные брюки Фрин легко снимаются. Одежда становится частью их гнезда, запутавшись в милых флисовых одеялах и пушистых подушках. Бекки не носит бюстгальтер, благослови ее бог, поэтому, как только они снимают одежду, Фрин довольно легко снять с них нижнее белье. Она игриво крутит вокруг себя милые маленькие голубые трусики Бекки, прежде чем позволить им улететь в угол комнаты.              Бекки извивает бровь от этого жеста, но ничего не говорит. Она снова набрасывается на Фрин, отбрасывая ее назад. Бекки перемещает свое тело так, чтобы прижать свое бедро к ядру Фрин, а бедро Фрин — к своему, и они оба ахают от соприкосновения. Бекки сначала медленно скользит своим центром, но набирает скорость, как и Фрин. Обнаженные тела двигаются в ритме, Бекки не думает, что возможно стать ближе, чем сейчас, ни физически, ни эмоционально. Пьянство ощущений, которые она чувствует, запах Фрин, дыхание Фрин, руки Фрин прямо вокруг нее, стоны Фрин, скользкий центр Фрин, бегающий вверх и вниз по ее бедру… они могут сравниться только с опьяняющей любовью Фрин к ней и ее в ответ. Она кончает сильно, стонет для Фрин снова и снова, крепко прижимаясь к старшей женщине.              — Детка, — снова говорит Бекки, теперь уже шепотом, зная, что Фрин еще не совсем там, не желая, чтобы это закончилось, пока они оба не будут удовлетворены. — Что тебе нужно?              — Только ты… Бек… — Фрин нежно тянет волосы Бекки, чтобы заставить ее отстраниться, чтобы они могли встретиться глазами. Давление заставляет тело Бекки содрогнуться, и Фрин отвечает ускорением движения бедер. — Смотри на меня, пока ты заставляешь меня кончить?              Это вопрос, но Бекки воспринимает его как вызов. Она не отрывает взгляда, наблюдая, как Фрин смотрит ей в спину. Чувствуя каждое подергивание мышц Фрин, каждое нажатие кончиков пальцев Фрин, видя, как янтарные искорки в ее зрачках, кажется, пульсируют в такт ее сердцебиению.              — Ты такая красивая, — говорит Бекки, щеки ее краснеют от оргазма и романтики одновременно. — Моя прекрасная Сароча.              Фрин сглатывает, и ее глаза расширяются, на их краях грозят слезы. Бекки наклоняется только на секунду, чтобы поцеловать Фрин в уголок века, прежде чем снова отстраниться, чтобы посмотреть на нее.              — Мы дома, детка, — Бекки опускает руку вниз, маневрируя между своим бедром и телом Фрин в ее ядре, надавливая на клитор Фрин нежными, уверенными движениями.              Под ней Фрин кончает, тихо вскрикивая. Но она не закрывает глаза и не отводит взгляд. Бекки снова вздрагивает, как и Фрин, не совсем кончая, но все еще чувствуя сильную волну удовольствия, грохочущую по ее телу. Она падает на Фрин, убирая руку, чтобы она не оказалась зажатой между их телами.              — Это было…              — Наш первый раз в нашем доме?              Пожилая женщина судорожно вздыхает и протягивает руку, натягивая на них одно из многочисленных одеял.              — Да. Удивительно.              — Гостевая комната…              — Что скажете? — Фрин наклоняет голову и хмурит брови. — Там нас тоже ждет куча одеял?              — Нет, Пи Фрин, ты уже видел это, — Бекки толкает Фрин в ребра. — Но… у меня есть то, что, как я думала, понравится твоей маме.              — О, — слезы, которые грозили пролиться из ее больших карих глаз, вернулись с удвоенной силой. — Это мило, Бек. Спасибо.              Бекки хмурится.              — Это было плохо?              — Что? Нет, — Фрин качает головой, ее спутанные волосы падают на плечи. Она плотнее натягивает на них одеяло. — Ты только что заставил меня кончить, а потом практически в ту же минуту привел мою маму, так что мне нужна секунда, чтобы осознать.              — О, боже, прости!              — Все в порядке, детка!              — Правда?              — Это немного странно, но я думаю, что я это переживу.              — Я обещаю, что это больше никогда не повторится.              Фрин мягко смеется.              — Время, да? Оргазмы будут еще?              — О да, — ярко улыбается Бекки, — мы можем начать прямо сейчас, если хочешь.              — Заманчиво, — Фрин слепо тянется за одним из их телефонов. Сначала она находит свой, все еще засунутый в штаны. — Но давай найдем кровать.              — Ладно.              — И массаж. Твое гнездо…              — Наше гнездо.              Фрин с любовью закатывает глаза.              — В нашем гнезде нет той поддержки спины, которая нужна твоему старому Пи. Особенно если ты собираешься так много меня тренировать.              Бекки слезает с Фрин, прижимаясь к ней, пока они вместе просматривают магазины по телефону. Это приятно. Такое приятное ощущение, на которое она надеялась дольше, чем хотела бы признаться.              — Тебе не о чем было беспокоиться, Бекки.              — Хм?              — Вот почему ты нервничала, да?              — Да.       — Ты мой человек, знаешь ли. Если ты хочешь застрять, видя меня каждый день, когда просыпаешься, я не скажу «нет», — ее тон легкий и воздушный, но Фрин все равно кажется удивлённой, что кто-то вроде Бекки хочет быть с ней вот так. Или вообще хочет, на самом деле. Бекки, которая выросла со всем, которая такая красивая, что кружит голову каждому MC, которого они встречают, и у которой настоящие генеральные директора — не только вымышленные — пускают слюни на нее. Но Бекки выбрала Фрин, никого Фрин из ниоткуда, и любит ее. У Фрин все еще перехватывает дыхание, когда она думает об этом.              — Я уже вижу тебя, когда просыпаюсь почти каждый день. А когда не вижу, думаю о тебе.              Фрин улыбается и сжимает Бекки рукой, которая в данный момент ее держит, гадая, слышит ли молодая женщина, как колотится ее сердце о ее грудную клетку.              — Сладенькая.              — Тебе это нравится.              — Да, — Фрин отрывает взгляд от телефона и смотрит на Бекки. — Мне нравится.              Они смотрят друг на друга минуту, прежде чем Бекки наклоняется и молча просит о небольшом поцелуе. Фрин подчиняется, нежно чмокнув ее.              — Мы ужинаем с моими родителями.              — Бекки!              Бекки хихикает. На этот раз она явно сделала это намеренно. К тому же, упоминать родителей после поцелуя не так плохо, как упоминать их, все еще находясь в послеоргазменном тумане. По крайней мере, насколько это касается ее.              Издав несколько раздраженный вздох, Фрин кладет телефон поверх одеяла.              — Душ, наверное, еще не работает?              — Хотите узнать вместе?              Глаза Фрин загораются, и, не говоря ни слова, они вскакивают на ноги и бегут друг за другом в ванную.              Оказывается, душ на самом деле работал.              И из-за этого они очень-очень опоздали на ужин.

***

             Спасибо всем, кто так мило комментировал мой MonSam и другие фанфики Freenbeck. Это банально, но ваши положительные отзывы помогли мне удержаться на плаву последнюю неделю. Также у вас есть несколько безумно хороших идей, и мне нравится «болтать» с вами через комментарии. Так что спасибо еще раз!