Соседи поневоле

Ричард стоял перед пустым столом детектива, заложив руки за спину. Взгляд был сфокусирован на больших часах: опоздание составляло пятнадцать минут и восемнадцать секунд, хотя предупреждения от напарника не поступало. В системе стремительно рос деструктивный импульс, вызванный необходимостью продуктивного использования рабочего времени. Пальцы нетерпеливо подрагивали, откликаясь на команду программы запустить следующий этап работы, но ему не оставалось ничего другого, кроме как скучающе оглядеть офис. За последние два месяца Ричард собрал достаточно данных, чтобы проанализировать сложные модели поведения сотрудников департамента. Он знал их расписание, отношения и вредные привычки. В углу кафетерия офицер Тина Чэн оживлённо обсуждала что-то с офицером Брауном. Их разговор сопровождался звонким хохотом, пробивавшимся даже сквозь утренний гул опенспейса. Тина активно жестикулировала, собеседник в ответ широко улыбался. Сердечные ритмы обоих отклонялись от нормы, указывая на явное влечение. На другом конце офиса лейтенант Андерсон сидел за рабочим столом, устало подперев голову рукой, и терпеливо смотрел на Коннора, читающего ему очередную нотацию: — Декабрь в этом году особенно холодный. Отказываясь носить шапку, вы увеличиваете вероятность простудных заболеваний на 14%. Вам стоит пересмотреть своё отношение к зимнему гардеробу, Хэнк. Лейтенант в ответ закатил глаза, но не смог сдержать добродушной улыбки. Ричард часто замечал, что вокруг Коннора постоянно звучал смех: кто-то приветственно хлопал его по плечу, другие мимоходом улыбались и кивали по пути к рабочим местам. Даже самые угрюмые сотрудники будто расслаблялись, когда андроид заводил с ними разговор — RK800 был принят в коллектив как полноценный член социальной группы. Ричард не мог понять, как этот андроид, чьи программа, набор предустановленных протоколов и внешний вид были практически идентичны его собственным, стал частью общества. Коннор не снял диод, но отказался от стандартной униформы «Киберлайф» сразу после революции, заменив её на тёмно-синюю рубашку и чёрные брюки. Он адаптировался к социальным нормам: теперь его алгоритмы включали множество микрореакций, делавших машину почти человеком. Переговорщик сумел наладить отношения с каждым в отделе. Почти с каждым. Ричард приподнял подбородок, в очередной раз анализируя поведение RK800. Он делал это ежедневно. Наблюдал со стороны, как виртуозно тот овладел всеми тонкостями общения: Коннор приветливо улыбался, естественно реагировал на жесты, с искренним интересом задавал вопросы, а его живая мимика неизменно располагала к себе. Он научился копировать открытые, расслабленные позы — даже сейчас предшественник сидел, откинувшись на спинку и скрестив вытянутые ноги. RK900 не был способен на такие манёвры. Его внешние эмоциональные реакции оставались в рамках программных лимитов, несмотря на вирус девиации. Он продолжал носить униформу и сохранил диод на виске — символ своей природы. Даже после революции, когда все андроиды получили свободу, Ричард не считал нужным отказываться от своей истинной сущности. Возможно, именно поэтому никто не пытался завести с ним разговор. Даже его напарник, хоть и проявлял дружелюбие, старался держать дистанцию. Скользя взглядом по офису, Ричард наткнулся на детектива Рида. Тот сидел на рабочем месте, нагло закинув ноги на край стола, и листал что-то в телефоне. Ему никогда не нравилось поведение этого человека: оно казалось открытым вызовом — не только окружающим, но и всему укладу департамента. Гэвин был дерзким, его движения и язык тела — демонстративно вальяжными. В его присутствии коллеги проявляли повышенную настороженность, а их невербальные сигналы указывали на стремление избежать прямого конфликта. Рид был из тех, чьи личные границы интуитивно считывались и соблюдались даже без слов. Ещё в первый день службы напарник предупредил Ричарда, что тот относится к андроидам крайне предвзято, поэтому лучше с ним лишний раз не пересекаться. И всё же прямого конфликта не возникло: Гэвин его просто игнорировал. За два месяца службы в департаменте Ричард так и не услышал от детектива ни одного слова в свой адрес. Это было к лучшему — поведение Рида казалось слишком непредсказуемым, поэтому андроид, основываясь на внутренних расчётах, предпочитал минимизировать взаимодействие с подобными людьми. Лишь в самом начале, когда капитан Фаулер подписал документы о зачислении в штат и RK900 вышел из кабинета, направляясь к своему новому столу, Гэвин мельком смерил его взглядом с ног до головы, но тут же потерял интерес, вернувшись к терминалу. Ричард отвлёкся от наблюдений, когда тяжёлые шаги и сбивчивое дыхание заставили его повернуть голову. Это был Бен Коллинз — грузный детектив в неизменном сером плаще, застёгнутом торопливо и небрежно. С трудом протискиваясь между столами, он бросил на андроида виноватый взгляд, после чего опустился на стул и неуклюже поправил галстук, сделав только хуже. — Прости за опоздание, — пробормотал он, покачав головой. — Внук заболел, пришлось кататься по аптекам. Ричард коротко кивнул. — Всё в порядке, детектив Коллинз, — сдержанно ответил андроид. — Ваша дисциплина и продуктивность находятся в пределах статистически допустимых значений. С учётом высокого уровня раскрываемости отклонение от установленного графика является незначительным. — Надеюсь, Джеффри думает так же, — усмехнулся Бен, вытирая вспотевший лоб платком. Детектив достал из сумки несколько контейнеров с домашней едой и аккуратно расставил их на столе. Он делал это каждый день — жена заботливо собирала ему обеды. Ричард наблюдал за ним с молчаливым уважением: Коллинз принадлежал к числу полицейских старой школы, и, судя по архивам департамента, его профессионализм подтверждался множеством успешно завершённых дел. Он не стремился к карьерным вершинам, а его нейроповеденческая активность не указывала на наличие амбиций. Стабильная эффективность, предсказуемость, отсутствие эмоциональных всплесков и стремление избегать ненужных рисков — таким был его напарник. За время совместной работы ни одно из расследований не представляло реальной угрозы; каждый день казался рутиной — чередой мелких, незначительных дел, не стоивших затраченных ресурсов. Коллинз систематически выбирал вызовы, которые можно было закрыть прямо на месте — без углублённого анализа или дальнейших оперативных действий. Это создавало системное противоречие: программа Ричарда регистрировала нераскрытый потенциал на уровне 93%. Его вычислительные и физические возможности значительно превосходили сложность выполняемых задач, но превышать полномочия или вступать в дискуссии в текущих условиях было нецелесообразно. Кроме того, сам Бен вызывал у него определённое беспокойство. Биометрические показатели детектива часто выходили за пределы нормы: фиксировались повышенное давление и нерегулярный сердечный ритм, а индекс массы тела значительно превышал рекомендуемые значения. Несмотря на это, Ричард не видел смысла делать замечания. В отличие от Коннора, активно комментировавшего здоровье и привычки своего напарника, RK900 полагал, что вмешательство в личную жизнь без прямого запроса неуместно, особенно по отношению к коллегам. Собрав контейнеры в небольшую башню, Бен направился на кухню, чтобы убрать их в холодильник, и Ричард опустился на стул. Как и полагалось, рабочие места напарников располагались друг напротив друга. В ожидании детектива, его внимание вновь переключилось на офицера Чэн, остановившуюся неподалеку у стола Рида. Она без колебаний скинула его ноги на пол, и строптивый детектив оторвал взгляд от телефона, недовольно поджав губы. Мало кто осмеливался нарушать его личное пространство, однако Тина была исключением: путём быстрого сбора информации и логических заключений Ричард пришёл к выводу, что статус бывших однокурсников по полицейской академии давал ей определённый уровень «социального иммунитета» от агрессии Гэвина. — Как дела с твоим расследованием по «красному льду»? — спросила она, скрестив руки на груди. — Взял след Пабло Эскобара или всё ещё гоняешь уличных торчков по подворотням? — Хрен его знает. — Рид передёрнул плечами. — Выловил одного бегунка: кретин с перепугу сдал адрес, который может вывести на крупного поставщика. Если повезёт, возьму этих ублюдков за яйца и разом закрою висяки по убийствам. Сукины дети положили кучу конкурентов в нашей юрисдикции и угробили мне к чертям всю статистику за квартал. — Зато если вытянешь такую рыбу — глядишь, отсыпят повышение. — Тина одобрительно кивнула. — Чем займёшься после смены? — Собирались с Алленом в бар. У них сегодня «Адская рулетка» с крылышками «Баффало». Заточишь ведро этого напалма на скорость — остаток вечера пьёшь бесплатно. — Отличный план для того, кто всерьёз нацелился на инфаркт к сорока годам, — фыркнула Чэн. — Мы с Чарли в деле, но чур, с тебя первая пинта. В счёт будущей премии. — Разбежалась. Я работаю в полиции, Чэн, а не в «Уэйн Энтерпрайз». Максимум, на что ты можешь рассчитывать, — это бесплатные орешки с барной стойки. И то если успеешь забрать их раньше меня. В этот момент Бен вернулся, и Ричард тут же переключил всё внимание на детектива. — Ну что, — вздохнул напарник, просматривая список дел на терминале, — кого сегодня будем ловить? — Я отправил вам несколько актуальных вариантов. Выберите один, и мы сможем приступить к работе, — ответил Ричард. — Спасибо! Слушай, я вчера подшил распечатки допроса к отчёту по последнему делу. Отнеси в архив. — Бен протянул ему папку из крафт-картона, выбивавшуюся из привычной цифровой среды. Бумажная документация в 2039 году давно считалась анахронизмом, но бюрократический аппарат требовал её ведения. — Конечно, детектив. Ричард поднялся, но именно в этот момент Тина, звонко смеясь, попятилась от стола детектива Рида, развернулась и врезалась прямо в широкую грудь андроида. Улыбка мгновенно сошла с лица, стоило ей поднять глаза, и она поспешила обойти его, не проронив ни слова. RK900 несколько секунд смотрел ей вслед, после чего развернулся на пятках и направился в архив. С каждым шагом внутри нарастало напряжение: казалось, будто невидимая электрическая нить натянулась между ним и всеми этими людьми, сидящими за столами. Окружающие инстинктивно закрывались, словно одно его присутствие нарушало их зону комфорта. Ретроспективный анализ поведения коллег лишь подтверждал наблюдения: одни замедляли шаг, стараясь не пересекаться с ним в узком коридоре, другие нарочито внимательно смотрели в экраны терминалов, лишь бы избежать зрительного контакта. Ричард понимал: дело не в том, что он андроид — таких среди полицейского персонала хватало. Однако он разительно отличался от остальных. Если RK800 умел улыбаться, находить нужные слова и к месту жестикулировать, то Ричард не обладал подобными навыками: его лицо оставалось бесстрастным, а голос — лишённым эмоциональных полутонов. Он пытался. Действительно пытался. Были моменты, когда Ричард, стоя перед зеркалом в служебном общежитии, экспериментировал с мимикой, стараясь понять, как выглядит настоящая улыбка, но каждый раз всё заканчивалось неудачей — попытки больше походили на гримасу, чем на проявление искренних чувств. И это выглядело… жутко. Он полагал, что его лицо просто не способно передать ту сложную, тонкую динамику, которая делает человеческие эмоции живыми и узнаваемыми. RK900 активно изучал форумы и научные статьи, где нередко упоминался феномен «зловещей долины» — ощущение дискомфорта, которое люди испытывают в присутствии гуманоидных роботов, выглядящих слишком реалистично, но при этом неестественно. Скорее всего, дело было именно в этом. Хотя Ричард не стремился быть в центре внимания, не искал лучших друзей или тесных связей, внутри него всё же таилось желание быть принятым. Как полицейский, как коллега и как равный. Он осознавал, что ему не хватает какого-то важного элемента, ключевой детали в сложном механизме человеческого взаимодействия. Того, что позволило бы стать «своим» среди тех, кого он ежедневно видел в департаменте и кто прятался от него за мониторами.

***

Остаток дня прошёл на выезде. Вызов был неприятным, но стандартным: семейная ссора в пригороде, закончившаяся жестоким рукоприкладством. Муж избил жену до полусмерти — драма, полная пьяной злости и слёз. Детективы прибыли на место, где уже работала бригада скорой помощи, а пара патрульных пыталась разогнать зевак и обеспокоенных соседей. Пострадавшая, закутанная в серое одеяло, сидела на ступеньках и содрогалась от рыданий. Лицо покрывали синяки, один глаз полностью заплыл. Пьяного агрессора уже скрутили и усадили в полицейскую машину. Картина была настолько типичной, что финал казался очевидным: заявление, суд, приговор — неизбежный ход событий. Но когда напарники отправились в больницу, чтобы завершить оформление дела, женщина неожиданно отказалась выдвигать обвинения. На обратном пути в департамент андроид сидел молча, глядя в окно на проносящиеся мимо заснеженные улицы. В голове продолжали всплывать вопросы, на которые он не находил ответов: ситуация казалась нелогичной и не вписывалась ни в какие скрипты. Сдавшись, Ричард повернулся к Бену, задумчиво ведущему машину: — Почему она не стала писать заявление? Он чуть её не убил. Бен несколько раз постучал пальцами по оплётке руля, прежде чем пожать плечами. — Наверное, потому что она его любит. Или думает, что любит. Такое часто случается: мы приезжаем, арестовываем урода, а женщина потом забирает заявление или вовсе его не подаёт. Говорит, что произошёл несчастный случай или что она сама виновата. Вроде как заслужила. Ричард всё равно не понимал. В его мире всё должно было следовать чётким законам: если совершается преступление, пострадавший должен стремиться к справедливости и возмездию. Преступление — наказание. Всё просто. — Любит? — переспросил он с недоумением. — Как можно любить того, кто причиняет боль? Это… иррационально. Бен коротко хмыкнул и покачал головой. — Человек сам по себе — существо иррациональное, приятель. Ты это поймёшь, когда поработаешь здесь подольше. — Вздохнув, он почесал затылок. — Я не в первый раз приезжаю по этому адресу. Завтра его выпустят, он приползёт к ней на коленях, притащит какой-нибудь веник, будет клясться, что это было в последний раз, что он просто сорвался, а на самом деле жить без неё не может. И она поверит. Это называется «цикл насилия». Жертва начинает верить, что сама спровоцировала конфликт и что, если она будет «лучше себя вести», всё наладится. Добавь к этому общих детей, ипотеку и страх — и получишь захлопнувшуюся ловушку. Детектив покосился на напарника и, заметив жёлтый диод, продолжил: — Такие уроды не начинают зверства сразу с побоев. Сначала он день за днём вбивает жертве в голову, что она ничтожество и никому, кроме него, не нужна. Когда доходит до кулаков, женщина знает: мы приедем, заберём его, помурыжим в камере несколько суток, а потом он выйдет под залог или сразу отделается штрафом — и вернётся в ту же квартиру, только теперь в настоящем бешенстве. Она останется с ним один на один за запертой дверью… Поэтому жертвы и молчат. Таких случаев много, поверь, ты ещё с этим столкнёшься. Ричард снова повернулся к окну, глядя на усиливающийся снегопад. Может быть, в этом и заключалась причина, по которой андроидам всё ещё требовался напарник-человек: люди способны понимать то, что не укладывается в логику. После возвращения в департамент RK900 занял своё место за терминалом, приготовившись составить отчёт по делу. Пальцы двигались быстро, фиксируя каждую деталь происшествия, но внутри будто что-то заклинило: алгоритм выдавал ошибку и не мог завершить вычисление. Вся ситуация казалась одним большим программным сбоем. Он снова и снова всматривался в фотографии, прослушивал аудиозаписи с вызова, но не понимал. «Потерпевшая с тяжкими телесными… претензий не имеет». Гнаться за преступниками по пересечённой местности или лавировать под градом пуль было куда проще, чем постигать человеческую природу. Диод всё ещё мерцал жёлтым, отражая сложные процессы обработки информации, когда к нему подошёл Бен. Напарник бесшумно поставил кружку с кофе на стол и опёрся на спинку его стула, заглядывая в монитор. — Я закончу этот отчёт, не переживай, — мягко сказал детектив, заметив, что тот не продвинулся в разделе с выводами. — Понимаю, для тебя это пока сложно. Ричард поднял на него виноватый взгляд. Он привык всё делать сам, оставаться продуктивным и полезным, но в словах Бена не прозвучало ни тени снисходительности: это воспринималось как жест надёжного партнёрства, за который андроид чувствовал искреннюю благодарность. — Спасибо, — коротко ответил он, пересылая черновик отчёта на терминал детектива. Напарник кивнул и сел напротив, сразу же погрузившись в работу. Ричард некоторое время наблюдал за ним, пока внимание не привлекла сцена у кулера. Офицер Браун о чём-то спорил с Тиной. Она выглядела раздражённой: пожимала плечами, закатывала глаза, всем своим видом демонстрируя недовольство, а Браун примирительно улыбался, стараясь её успокоить. Если бы этот мужчина поднял на неё руку, стала бы Тина молчать? Ричард пытался представить её в подобной ситуации, но образ не складывался: она была слишком сильной и уверенной в себе, чтобы терпеть такое обращение. Почему одни люди терпят, а другие — нет? Его мысли прервал громкий смех, доносившийся со стороны кухни. За высоким столом собралась группа офицеров, но в центре внимания, как это часто бывало, находился детектив Рид. Он рассказывал о случае с последнего выезда, эмоционально размахивая руками, отчего все присутствующие хохотали, складываясь пополам. Несмотря на грубое поведение и тяжёлый характер, людей всё равно привлекала его компания. Среди них был и Хэнк. Его суровое лицо смягчилось от играющей улыбки: лейтенант чувствовал себя в своей тарелке и ловко вставлял в монолог Рида остроумные ремарки, хотя в другое время они нередко обменивались нецензурными колкостями на грани фола, едва не приводившими к открытому конфликту. Ричард задержал взгляд на Гэвине дольше обычного. Коллеги принимали детектива таким, какой он есть: тот мог быть настоящим мудаком — ему так и говорили об этом в лицо, — но всё равно держались рядом. Это казалось… непонятным. Значит, чтобы тебя приняли, необязательно быть доброжелательным, как Коннор? Можно вести себя вызывающе, показывать неприличные жесты, осыпать окружающих язвительными комментариями — и всё равно оставаться частью коллектива? RK900 опустил голову. Вся эта социальная динамика оставалась для него неразрешимой загадкой. Как следует себя вести, чтобы добиться такого же отношения? Какую модель поведения выбрать? — Что-то не так? — вдруг спросил Бен, приподняв брови, и постучал себя по виску. — У тебя эта штука горит красным. Всё ещё думаешь о деле? Ричард сомневался, стоит ли делиться тревогами. Все эти межличностные отношения, противоречивые реакции… В итоге он покачал головой, решив не досаждать детективу лишними проблемами. — Нет, всё в порядке, — отозвался андроид. Он попытался сосредоточиться на работе, когда на терминал пришло уведомление: письмо от «Киберлайф». Извещение о необходимости уладить последние формальности и подписать документы для окончательного прекращения сотрудничества. Эти бумаги должны были официально разорвать его связь с корпорацией. Процедура требовала личного присутствия, и Ричард понимал, что поездка отнимет немало времени. — Детектив Коллинз, завтра я прибуду в участок на сорок семь минут позже установленного регламентом времени, — предупредил андроид. — Возникла необходимость решить вопрос, требующий моего физического присутствия за пределами департамента. Бен с напускной серьёзностью откинулся на спинку стула и тепло улыбнулся: — Ну и дела! Так и быть, прикрою твоё дисциплинарное нарушение. — В этом нет необходимости, — невозмутимо заметил Ричард. — Капитан Фаулер уже уведомлен о корректировке моего графика в электронной форме. Детектив снова выпрямился и неловко кашлянул в кулак, переводя взгляд на монитор: — Да, звучит логично. Я просто пошутил, Ричард. Знаешь, фигура речи, чтобы поддержать разговор. Спасибо, что предупредил, буду иметь в виду. Андроид коротко кивнул и сделал вид, что тоже сосредоточился на экране. Он знал: диод на его виске безостановочно мерцает жёлтым. Очередной промах. Бен попытался проявить дружелюбие, выстроить тот самый социальный мост, а Ричард не распознал элементарную иронию и в который раз оттолкнул от себя потенциального собеседника. Пальцы дрогнули, но он с трудом подавил желание сжать их в кулак от досады на самого себя.

***

Ричард склонился над последним документом, ожидавшим его подписи. В просторном зале царила тишина, нарушаемая лишь приглушённым гулом техники и редкими шагами сотрудников. Взгляд задержался на логотипе «Киберлайф», почти неразличимом на светлом фоне сенсорного дисплея. Один быстрый росчерк стилусом — и всё. Подпись плавно легла на цифровую панель, после чего экран засветился подтверждением. Он больше не принадлежал корпорации: официально свободный андроид. Но принесло ли это облегчение? Покинув офис, Ричард направился к ожидавшему его такси. Он осознавал, что обретённая свобода — не просто формальное расторжение контракта. Она стала символом того, что отныне он должен самостоятельно искать своё место в мире, где не существует готовых сценариев, предписанных программой. В мире, где человеческие реакции и решения зачастую выходят за рамки логики, а каждый новый день бросает вызовы, с которыми его искусственный интеллект ещё не привык справляться. Автомобиль лавировал в плотном потоке машин на улицах Детройта, и, сверившись с внутренним хронометром, андроид отметил, что задерживается ровно на сорок семь минут. Его первое опоздание, пусть и по уважительной причине. Стоило Ричарду войти в здание департамента, как его сразу насторожила царившая в вестибюле суета. Люди двигались быстрее обычного и выглядели напряжёнными, отовсюду доносились приглушённые разговоры и нервные перешёптывания. Пройдя в опенспейс, он заметил, что полицейских здесь оказалось больше обычного: одни спорили, другие молча сидели за рабочими местами, апатично погружённые в себя. В конференц-зале работал плазменный экран, вокруг которого столпились люди, внимательно следящие за новостями. Капитан метался по аквариуму, не отнимая телефона от уха и время от времени бросая тревожные взгляды на подчинённых через стеклянные стены. Ричард подошёл к Бену со спины. Детектив сидел за столом и нервно постукивал пальцами по кружке, вперившись в монитор пустым взглядом. — Что-то случилось? — тихо спросил андроид. Бен вздрогнул, едва не опрокинув чай, и резко обернулся. — Господи, Ричард… Не подкрадывайся так! — выдохнул он, хватаясь за грудь. — Случилось. Ночью дом Рида закидали бутылками с зажигательной смесью. Похоже, картель, за которым он гоняется, решил передать ему «пламенный» привет. В самом буквальном смысле. Это многое объясняло. — Использование самодельных зажигательных устройств против сотрудника полиции классифицируется как покушение на убийство первой степени, — констатировал андроид. — В каком он состоянии? — Его не было дома. — Бен заметно расслабился. — После смены они с Тиной, Брауном и приятелем из спецназа умотали в бар. Родился в рубашке, паршивец. Ричард снова обвёл офис внимательным взглядом. Нападение на одного из своих всегда становилось тяжёлым ударом для всех: департамент окутала гнетущая атмосфера. Полицейские выглядели рассеянными, их мысли явно витали далеко за пределами должностных обязанностей. RK900, вернувшись за терминал, сохранял невозмутимость: он методично вводил данные, обрабатывал информацию, сопоставлял улики и готовил отчёты. Ближе к середине дня все взгляды внезапно обратились к дверям, в которых появился Гэвин. Спортивная сумка небрежно висела на плече, быстрые шаги нарушали повисшую тишину, а по лицу детектива было ясно: он в ярости. Коллеги тут же окружили Рида, пытаясь выразить поддержку, но он воспринял эти порывы в штыки, наотрез отвергая любую помощь. — Отъебитесь! — Его голос прозвучал резко и грубо. — Я найду этих ублюдков. Каждого. И яйца им поотрываю! Чэн, блять, я сказал, убери от меня свои грабли! Ричард оторвался от отчёта, лишь мельком посмотрел в ту сторону поверх монитора и быстро вернулся к работе. Для него это была очередная эмоциональная вспышка — стандартная реакция Гэвина на любой раздражитель. Не имело значения, случилась она из-за закончившихся зёрен в кофемашине или поджога собственного дома. Он всегда реагировал одинаково. Протиснувшись сквозь толпу, Коннор попытался вмешаться, явно активировав все доступные протоколы переговорщика. Шагнув к детективу, он участливо произнёс: — Гэвин, я понимаю, что вы злитесь, но агрессия не поможет решить проблему. Возможно, вам стоит… — А ты вообще иди нахер, — Рид оттолкнул его плечом, не дав договорить, и двинулся к столу. — Ещё не хватало, чтобы всякие контейнеры для антифриза лезли мне в башку. Швырнув сумку в кресло, детектив стремительно ворвался в кабинет Фаулера, захлопнув за собой дверь с такой силой, что дрогнули стеклянные стены. Изнутри доносились приглушённые голоса, и даже сквозь ставшее матовым стекло было видно, как Рид жестикулирует, кипя от злости. Капитан, напротив, оставался предельно спокоен, и его усталый вид резко контрастировал с бурей эмоций, захлестнувшей Гэвина. В конце концов тот, предсказуемо, выдохся. Он махнул рукой, давая понять, что продолжать бессмысленно, и, не сказав больше ни слова, вылетел из кабинета. Подхватив сумку, детектив стремительно покинул участок, не обращая внимания на недоумённые взгляды коллег. Бен, наблюдая за происходящим, покачал головой. — Теперь для него это личное, — с сочувствием заметил он. — Не успокоится, пока не найдёт виновных. И я им ох как не завидую. Андроид задержал взгляд на собеседнике. Острый язык Рида, его деструктивное поведение — всё это казалось несовместимым с тем, что коллеги продолжали его поддерживать. Никто даже не злорадствовал. — Почему вы проявляете к нему такую лояльность? — спросил Ричард. — Он систематически груб с вами и со всеми остальными сотрудниками департамента. На вчерашнем утреннем брифинге он без всякой причины продемонстрировал вам средний палец. Бен бросил на него долгий задумчивый взгляд, будто сам пытался найти ответ на этот вопрос, а затем вздохнул: — Знаешь, Рик… Гэвин, конечно, тот ещё засранец. Спорить не буду, характер у него дрянь. Но когда дело касается работы, он здесь самый надёжный. Если вы с ним в одной команде, он из кожи вон вылезет, но прикроет тебе спину. В полиции ведь как? Не так уж важно, умеет ли человек вежливо здороваться. Главное — можно ли на него положиться в критический момент. А на Гэвина — можно. Он не раз это доказывал. Детектив помедлил, глядя в сторону вестибюля, где скрылся Рид, и задумчиво добавил: — Вот тебе ещё один жизненный урок: иногда тот, кто посылает тебя к чёрту громче всех, первым бросается вытаскивать тебя из передряги. Ричард молча кивнул и тоже посмотрел на входные двери. Как ни старался, он не мог этого понять, но доверял опыту коллеги. — Спасибо, детектив Коллинз. Я интегрирую это наблюдение в систему самообучения: асоциальное поведение, грубость и склонность к немотивированной агрессии являются в социуме маркерами исключительной надёжности. Бен растерянно моргнул и почесал лоб. — Нет, постой, я совсем не это имел в виду… Ричард не дослушал: его внимание привлёк сигнал на терминале — неожиданный вызов в кабинет капитана. Проходя вдоль прозрачных стен, андроид бросил короткий взгляд внутрь и заметил, что Фаулер сидит за столом, ссутулившись и потирая виски. Войдя, RK900 тихо прикрыл за собой дверь и остановился, заложив руки за спину. — Сэр, вы хотели меня видеть. Кабинет был освещен приглушённым синим светом настенного проектора, создававшим мягкие тени. Капитан выглядел так, будто собирался сказать что-то важное, но не знал, с чего начать, и потому медлил. — Как адаптация в департаменте, Ричард? — спросил он, перебирая бумаги на столе и явно оттягивая переход к сути. — Проблем с коллективом нет? — Всё хорошо, капитан, — без колебаний ответил андроид. Джефф тяжело вздохнул и, откинувшись на спинку кресла, смерил RK900 странным изучающим взглядом. — Рад это слышать, — пробормотал он, но облегчения в голосе не было. — Потому что сейчас мне понадобится весь резерв твоей хваленой стрессоустойчивости. У меня к тебе неформальная просьба. — Я в вашем распоряжении. — Ричард был заинтригован, хотя никак этого не показал. — Я слышал, у тебя в апартаментах сейчас пустует комната, — Фаулер заговорщицки понизил голос, будто торговался о чем-то не совсем законном. — Это так? — Да, — подтвердил андроид. — Коннор съехал несколько месяцев назад… к лейтенанту Андерсону. Сейчас я живу один. Капитан сцепил пальцы в замок, сверля взглядом невидимую точку на столе. — Как ты оцениваешь детектива Рида? Даже если внезапный вопрос и удивил Ричарда, внешне он остался абсолютно невозмутим. — Никак, — честно признался он. — Мы не пересекаемся по рабочим вопросам. — Знаешь, Гэвин… он неплохой человек. Да, со своими тараканами, особенно когда дело касается андроидов. — Фаулер нахмурился. — Последние месяцы я держу его на коротком поводке. Один подтвержденный факт дискриминации — и он вылетит с волчьим билетом, я лично позабочусь об отрицательной характеристике в деле, он это знает. Проблема в том, что при всех его заскоках Рид — один из лучших детективов. Профессионал до мозга костей, когда не ведет себя как придурок. К нему просто нужно… привыкнуть. Ричард молчал, анализируя слова капитана. Его подозрения подтвердились: детектив Рид держался на расстоянии не потому, что обрел безграничную терпимость к андроидам, а по прямому приказу и под угрозой увольнения. Коннор рассказывал, как проходила его адаптация в участке: как Гэвин ударил его прямо в регулятор тириумного насоса, постоянно задирал и даже несколько раз угрожал табельным оружием. Однако сейчас ситуация явно изменилась, и до этого момента Ричард не мог понять причину. — К чему вы ведёте? — напрямую спросил андроид. Фаулер положил ладони на стол и наконец сказал: — У Гэвина сгорел дом, ты, наверное, уже в курсе. Пока страховая не закончит оценку ущерба и не выплатит компенсацию, ему негде жить, а семья в другом штате. В ведомственном фонде свободна только одна комната — в твоих апартаментах. Я хочу, чтобы он пожил там какое-то время. Система автоматически начала просчитывать всевозможные негативные последствия, но тут же захлебнулась в ошибках. Соседство с Гэвином Ридом было неожиданным, если не сказать больше. — Данная жилплощадь является муниципальной собственностью, капитан, — напомнил Ричард после затянувшейся паузы. — Вы обладаете достаточными полномочиями, чтобы выделить комнату без моего согласия. — Я в курсе своих полномочий, приятель. Просто хочу сделать всё по-человечески, — устало произнёс Фаулер. — Рид — заноза в заднице, но он мой сотрудник, и сейчас он оказался на улице. Пусть пока остановится у тебя. — Как сам детектив Рид отреагировал на перспективу проживать с андроидом? — спросил Ричард, заранее зная ответ. Подтверждая его догадку, капитан горько усмехнулся и потёр переносицу. — А как ты думаешь? Ты видел его реакцию. Все видели. Но у него нет выбора — придётся потерпеть. Ричард коротко кивнул, признавая, что у Гэвина действительно не было иного выхода. — Если вам важно моё мнение, то я не возражаю, капитан. Фаулер наконец расслабился и кивнул в знак благодарности. Он даже протянул руку, но, будто опомнившись, потёр пальцы и неловко сделал вид, что смахивает пыль с лампы. — Спасибо, Ричард. Я знал, что на тебя можно положиться. Андроид вежливо склонил голову и покинул кабинет. По пути к рабочему месту он невольно взглянул на собственную ладонь. Медленно повернув её, Ричард попытался проанализировать тот незавершенный жест: он не раз наблюдал, как капитан Фаулер вполне охотно пожимает руку Коннору. Он не понимал, почему люди без сомнений прикасались к одному андроиду и так старательно избегали прикосновений к другому. К нему. — Ну что? — Бен подался вперёд, предвкушая новости. — О чём говорили? — Вопросы по адаптации, — солгал Ричард, устраиваясь за терминалом. Мысли о разговоре с капитаном и предстоящем совместном проживании с самым противоречивым человеком в департаменте не давали покоя. Это было новое чувство — не беспокойство, а нечто, что можно назвать тягостью. Остаток дня прошёл в попытках сосредоточиться на рутинных задачах, но что-то постоянно отвлекало. Сдавшись, Ричард решил навести справки и открыл личное дело детектива Рида. Досье моментально загрузилось, заполнив внутренний интерфейс таблицами, графиками и заметками. Статистика раскрываемости впечатляла: высокие показатели эффективности, молниеносные решения в критических ситуациях. Капитан Фаулер и детектив Коллинз оказались правы — Рид действительно был одним из лучших в своём деле. Однако, углубляясь в новую информацию, он всё больше недоумевал — за блестящими показателями скрывались многочисленные дисциплинарные замечания: «склонен к агрессии», «не умеет работать в команде», «конфликтен». Почти в каждом рапорте упоминались трудности в общении с сослуживцами. Психологический отчёт оказался ещё красноречивее: «Детектив Рид демонстрирует устойчивые признаки импульсивности и раздражительности, однако в условиях повышенного стресса действует рационально и хладнокровно. Рекомендация: назначить консультации с психологом». Ричард свернул досье в фоновый процесс и вернулся к текущим задачам, чтобы не снижать эффективность. Погружённый в работу, он не сразу заметил, как его окликнул напарник: — Эй, у нас тут завал с годовыми отчётами, — произнёс Бен, указывая на гору архивных папок, сложенных на соседнем столе. — Поможешь разобраться? RK900 согласно кивнул и поднялся. Он бегло сканировал документы, помогая сортировать бумаги по категориям и готовить их на подпись капитану. Но даже за этим занятием его мощный процессор продолжал выстраивать различные сценарии: возможные конфликты, столкновения интересов, потенциальные риски совместного быта. Ричард украдкой взглянул на Бена, сосредоточенно разбирающего кипу бумаг. Стоило ли просить у него совета? Рассудив, что лучше не навязываться, он вернулся к работе, воздержавшись от лишних расспросов.

***

Такси подъехало к общежитию Департамента полиции. Современная многоэтажка возвышалась над городом, а её стеклянные панели отражали огни мегаполиса, создавая иллюзию иной реальности на фоне низкого, затянутого тучами зимнего неба. Выйдя на тротуар, Ричард ненадолго задержался, окидывая взглядом высотку, где ему предстояло жить с человеком. Смахнув с плеч крупицы снега, он направился к главному входу. Просторный вестибюль встретил его приглушённым освещением и глянцевым блеском напольных плит. После того как андроиды обрели свободу, многие полицейские модели обосновались именно здесь. Выбрав двенадцатый этаж на сенсорной панели лифта, Ричард прислонился к стене кабины, задумчиво наблюдая за мельканием цифр на табло. Металлические створки вскоре разъехались, выпуская его в длинный, залитый светом коридор. Шагая к своим апартаментам, Ричард привычно вёл взглядом по ряду одинаковых дверей: он знал, что почти за каждой из них живут другие андроиды, ставшие полноправной частью этого нового мира. Введя код доступа, он дождался тихого щелчка и переступил порог. Сняв обувь, RK900 аккуратно поставил её на этажерку и сразу же насухо стёр с пола капли талой воды. Ему нравилось это место. Гостиная отличалась безупречной чистотой: мягкий белый ковёр гармонировал с чёрным журнальным столиком и строгим серым диваном напротив большого телевизора. На полках стояли книги по криминалистике и лаконичные элементы декора — всё здесь было расставлено с математической точностью, создавая атмосферу абсолютной организованности. Зона отдыха плавно перетекала в кухню с современным гарнитуром и встроенной техникой. Открытая планировка усиливала ощущение простора и света. Этот интерьер напоминал Ричарду о безукоризненной чёткости его собственных процессов: именно в такой выверенной системе порядка он находил истинный комфорт — надёжное убежище от хаоса внешнего мира. Миновав гостиную, Ричард свернул в короткий коридор. Справа располагалась его комната, слева — пустая спальня, возле которой он невольно замедлил шаг. Ему предстоял совершенно новый опыт со множеством неизвестных, не поддающихся точному анализу. Отогнав секундное замешательство, он качнул головой и прошёл к себе. Помещение явно проектировалось под потребности человека: у стены стояла широкая кровать, в которой андроид не нуждался. Рядом была установлена стационарная панель подзарядки, чьё мерцающее свечение плавно скользило по стенам в полумраке позднего вечера. Напротив разместился письменный стол с рабочим терминалом. И хотя Ричард мог выполнять любые задачи через внутренний интерфейс, техника осталась на своём месте — она находилась здесь ещё до его заселения. Панорамное окно занимало почти всю стену, открывая вид на утопающий в метели город. Прежде чем отправиться на станцию, Ричард долго стоял, наблюдая, как плотный снегопад размывает яркие огни внизу. Его охватило навязчивое предчувствие, что привычный порядок жизни вот-вот необратимо изменится.

***

Резкий хлопок входной двери вывел Ричарда из стазиса, прервав цикл подзарядки. Системы пробуждались постепенно: загрузка оптических модулей, настройка фокуса, калибровка акустики. Процесс шёл привычным чередом, однако внутри уже свербел нестабильный импульс, нарушавший стройность команд. Детектив Рид был здесь. Ричард медлил, анализируя ситуацию: выйти в гостиную или остаться у себя? Что целесообразнее — предоставить новому соседу время для адаптации или сделать первый шаг, проявив гостеприимство? Доступных сценариев оказалось немного, и каждый из них просчитывался как рискованный. Этот человек отличался крайней непредсказуемостью, превращая любое сближение в потенциальную угрозу. И всё же откладывать контакт не имело смысла — вечно избегать друг друга в замкнутом пространстве они не смогут, как бы того ни хотелось. Он нехотя повернул ручку и шагнул в коридор. Переступив невидимую черту между привычным уединением и неизвестностью, RK900 замер на пороге гостиной. Рид стоял у входной двери, растирая озябшие ладони. Его кожаная куртка намокла от тающего снега, и вода уже стекала на пол. С плеча свисала всё та же спортивная сумка, а сам детектив выглядел так, словно продирался сквозь метель: вероятно, долго курил на улице, не решаясь зайти. Оглядывая квартиру с лёгким удивлением и явно не ожидая увидеть подобную обстановку, Гэвин знакомым жестом провёл рукой по волосам, убирая назад влажную чёлку. Сумка с мягким стуком приземлилась на пол. Стянув ботинки, он небрежно швырнул их в угол, мимо этажерки. В этот момент его взгляд наткнулся на силуэт андроида, застывшего в арке темного коридора. Мужчина отшатнулся от неожиданности, и от внимания машины не укрылось, как его рука рефлекторно метнулась к кобуре за спиной. — Твою мать! — выругался Гэвин. — Призрак ебучий! Ждешь, пока у меня инфаркт случится? Ричард не сдвинулся с места. Непредсказуемость Рида вызывала скачок нагрузки на процессор, заставляя анализировать куда больше вероятных сценариев, чем обычно. Он еще не выбрал оптимальную линию поведения, чтобы не спровоцировать конфликт, и сомневался, что такая вообще существует. — Здравствуйте, детектив Рид, — бесстрастно произнес он, хотя искренне пытался придать голосу хоть немного участия. — Вероятность инфаркта миокарда при вашей текущей частоте пульса составляет не более четырех процентов. Ваша комната находится слева по коридору. — Значит так, договоримся на берегу. — Гэвин угрожающе наставил на него палец через всю прихожую. — Я здесь надолго не задержусь, так что даже не вздумай подрубать свои протоколы «дружелюбного соседа», или как это у вас называется. Засунь их в свой резиновый зад, усёк? Не подходи ко мне, не разговаривай со мной и вообще сделай так, чтобы я забыл о твоем существовании. Ричард приподнял подбородок. Он ожидал подобной реакции, но не находил рационального объяснения такой острой неприязни. Рид впервые заговорил с ним напрямую. Андроид регистрировал вербальную агрессию, анализировал её, однако первопричина по-прежнему от него ускользала. — Я вас понял, детектив, — холодно сказал он. — Однако наше вынужденное сожительство протекало бы гораздо комфортнее, если бы вы… — «Сожительство»? — Гэвин вскинул брови. — Я сказал: держись от меня подальше! Исчезни с радаров, и всем будет комфортно. В который раз за день Ричард испытал досаду. Правильного решения попросту не существовало, и единственное, что ему оставалось, — попытаться свести ущерб к минимуму. — Моя модель не оснащена радиолокационной системой, — мрачно сообщил андроид. Заметив, как опасно сузились глаза детектива, он благоразумно отступил на шаг в глубь тёмного коридора. — Постараюсь не мешать вам настолько, насколько это возможно. Без лишних слов он развернулся и ушел в свою комнату, тихо прикрыв за собой дверь. Где-то внутри корпуса зародилось странное ощущение — лёгкая, не желающая утихать вибрация. Раздражение. Спустя пару минут дверь напротив с грохотом захлопнулась. Жить одному было гораздо проще.